Глава 3. Краснащекая ведьма

Пантиамон провёл Артура по тёмному туннелю, освещённому двумя факелами, которые едва рассеивали мрак. Запах сырости и прохлада каменных стен окружали их, вызывая дрожь по телу. Каждый шаг эхом отдавался в этом подземном лабиринте, словно кто-то невидимый следил за ними.

- Приятное зрелище, - произнёс Пантиамон с улыбкой, бросая взгляд на юношу.

Артур едва держался на ногах, облачённый в изношенные одежды - его единственное средство остаться незамеченным. Кому нужен этот бастард? Священник находил удовольствие в наблюдении за ним, отрада для его глаз. Последствия наказания ещё давали о себе знать.

- Ваше святейшество, - начал Артур, стараясь вывести старика из равновесия, - как долго вы ещё будете скрывать свои тайны?

Пантиамон взглянул на юношу с презрительной насмешкой.

- Интересно, что ты веришь в свою неприкосновенность. Думаешь, король рассердится, узнав, что его незаконнорожденного сына могут убить? Начнётся расследование? Колокола будут звонить и объявят траур? Не переоценивай свою значимость во дворце.

Артур знал, что священник прав, но его рука всё же лежала на рукояти ножа. Король, конечно, не обращал на него внимания, но держал при себе, дабы не стал орудием в борьбе за власть. Артур всегда это знал. Восстание Чёрных братьев было ярким примером. Бастарды короля Фредерика подняли мятеж, решив, что равны законным наследникам. В последствии к незаконнорожденным детям начали относиться ещё хуже.

- Когда я умру, обо мне все забудут, - продолжил Артур, - никто не вспомнит меня, как и ту юную особу и её брата. Ваше святейшество, они были теми близнецами, что похожи друг на друга? Или же они просто двойняшки?

Грязные секреты Пантиамона были известны лишь ему Артуру. Одним из любимых развлечений Артура была слежка - он умел оставаться незамеченным, что легко в окружении лордов, леди и рыцарей. Пантиамон стал первым, против кого Артур решился использовать это оружие.

- Тебе лучше придержать язык.

- Вы так мило играете роль добродушного старика, которому лишь нужно служить его богам. Как в одном человеке могут уживаться милосердие и мерзость? Вы так же играли роль добродушного старика, принуждая детей...

- Я верю в милосердие Матери и каждый день каюсь. Мой маленький грех...

- Малыми были те дети, а грех здесь велик.

- Не забывай про наш негласный договор, бастарды держат слово? - спросил Пантиамон, в глазах его мелькнула последняя надежда.

К счастью, Пантиамон был глуп и хитёр, но глупость его была очевидна.

В глубине туннеля, где тьма поглощала всё вокруг, он заметил мерцание факелов, установленных вдоль стен. Их тусклый свет выхватывал из мрака массивную железную дверь с узким окошком, за которым виднелись очертания чего-то неизвестного. Холодный воздух, пробирающий до костей, делал каждый шаг настоящим испытанием. Под ногами хлюпали грязные лужи, а стены, покрытые влагой, казались живыми, словно они дышали сыростью.

- Откройте, - приказным тоном вымолвил Пантиамон.

Мужчины в белых одеяниях открыли дверь, и только сейчас Артур услышал звон колоколов.

«Мы под храмом», - подумал он.

Звон был слышен даже здесь отчётливо, призывавших верующих к обеденной молитве. Артур вспомнил, как с башни во дворце ему приходилось спускаться вниз, когда каждый раз слышал обеденный звон. Освещение здесь было скудным - огромная люстра, свисающая с потолка на массивных цепях, едва разгоняла мрак. Священнослужителей здесь было немного, наверное, не всем разрешено спускаться сюда. Вдоль стен стояли такие же деревянные двери с железной окошком.

- Мне жаль, - произнес Пантиамон, когда его помощники оставили их одних. - Мне приходится осквернять это место твоим присутствием.

- Заметь, - улыбнулся Артур, - ты делаешь это ради своей грязной репутации.

На самом нижнем уровне они оказались в просторном зале, чьи стены были украшены рядами пустых клеток. В этих клетках, словно в клетках для животных, не было ни души. Воздух здесь был затхлым и тяжелым, словно сама земля впитала в себя всю боль и страдания, что когда-либо происходили в этом месте.

- Все глубоко верующие слишком любят восхвалять короля Осмара, - наконец заговорил Пантиамон, его голос был хриплым и усталым. - Они называют его «Законодателем», потому что он сделал религию Триединства государственной. Но никто не вспоминает о том, кто сражался за эту веру, кто объявил язычников и еретиков своими врагами. Король Фредерик был великим человеком.

Артур нахмурился, обдумывая глупые слова старика.

- А кто же тогда тот, кто убил его? - спросил он, не скрывая любопытства.

Пантиамон ничего не ответил.

Они прошли через очередную дверь и оказались в другом зале, где на полу стояла клетка. Внутри сидела женщина - не старая, но уже с седыми волосами, которые контрастировали с ее молодым лицом. Ее глаза были глубокого рубинового цвета, а на щеках виднелись родимые пятна того же оттенка.

- Я думал, их будет больше, - заметил Артур, обращаясь к Пантиамону, но старик все так же ничего не ответил.

- Иди, разговаривай с ней сам, - сказал он, его голос был холодным и отстранённым. - Не хочу на себя навлекать гнев бога.

Пантиамон вышел из данной комнаты, предпочел остаться снаружи. Когда старик закрыл за Артуром дверь, юноша подошёл к клетке, перегнувшись через холодные железные прутья, посмотрел на женщину. Когда она увидела его, женщина усмехнулась.

- Неужели кому-то есть дело до бедной девушки? - голос женщины звучал хрипло, словно она давно не говорила.

- Представь себе, - Артур ответил холодно.

- Ты пришёл сюда за ответами? - в её глазах мелькнула искра любопытства.

- Да, - коротко бросил он.

Она подползла к юноше поближе.

- Долго я ждала тебя, того, кому расскажу историю своей матери, - её голос стал тихим, почти шёпотом. - Она умерла в этом месте. В этой клетке, на которую заперли меня. Без еды и питья. Король Фредерик умер, как и инквизиция, созданная им. Люди в белых одеждах не торопились даровать нам свободу. Меня тоже поймали, я сидела в соседней клетке почти неделю, - она указала на пустую клетку над полом, висящую на цепях. - И каждый день я видела, как разлагается её тело. И никто не пришел утешить меня.

Она улыбнулась, но в этой улыбке не было радости. Её зубы были чёрными, жёлтыми и коричневыми. Артуру ее рассказ казался неуместным.

- Так умирают матери. В издыхании, сожалея о том, что оставили детей в этом мире крови и слёз одних, - добавила женщина.

Ведьма держалась за прутья клетки, её взгляд был прикован к Артуру.

- Ты пришёл узнать о своей матери? - спросила она. - Хочешь узнать, сожалела ли она о твоём рождении?

- Мне не интересно, как умерла твоя мать, интересует лишь один вопрос, связанный с собственной матерью, - произнёс он. - Моим отцом является король Григори.

Ведьма усмехнулась.

- Ты внук Фредерика, - ответила она с сарказмом. - Ты пахнешь дурной кровью.

- Я бастард, - с трудом добавил Артур, - его внук. Моя мать была счастлива с Григори?

- Ты в смятении, Артур. Ты не знаешь, как относиться к отцу: любить или ненавидеть? Или, может быть, ты боишься, что твоя мать была шлюхой из борделя?

- Отвечай. - Сжал кулаки Артур, стараясь сохранить самообладание.

Ведьма прищурилась.

- Или что? - Она наклонилась ещё ближе, её лицо почти касалось его. - Сначала спроси, кем была твоя мать.

- Мне это неинтересно, - отвернулся Артур, стараясь не смотреть на неё.

Ведьма усмехнулась.

- Жаль, - сказала она. - Значит, ты умрёшь в неведении.

- Хочешь повторить судьбу собственной матери? Или обрести свободу?

- Какая тебе разница? - ответила ведьма, глядя на него с вызовом. - Бастард не имеет права решать, освобождать меня или нет. Здесь у тебя нет власти.

- Власть - это относительная вещь, - парировал Артур. - Сюда меня привёл архиепископ Пантиамон. Неужели ты думаешь, что он сделал это из любви?

- Ты любишь шантажировать людей, Артур, - сказала она, её смех был похож на скрежет металла. - Как же это мерзко. Но я всё же отвечу на твой вопрос. Только тем, что расскажу тебе тайну короля Григори.

Артур ощутил, как его сердце забилось быстрее. Он переступал некие границы, касаемо своего отца, но любопытство брало верх.

- Твой отец плакал четырежды, с того момента, когда перестал быть юнцом, - начала ведьма, её голос был тихим, но проникновенным. - Когда были казнены три его старших брата, и в тот день, когда ты родился.

Артур сглотнул. Он знал, что не стоит надеяться, но всё же переспросил:

- Он плакал от горечи в последний раз?

Ведьма кивнула, её лицо оставалось серьёзным. Надежды Артура рассеялись.

- Так я и думал, - выдохнул он, стараясь не показать своих чувств.

Ведьма усмехнулась.

- Какой же ты наивный, Артур, - сказала она. - Хотя ты умён, циничен и упрям. Но тебе пора перестать считать себя грязным пятном на белых стенах дворца, в котором ты так несчастен. Люби себя, как никогда.

- Ты даже не представляешь, как я люблю самого себя, - ответил Артур, но в его голосе не было уверенности.

- Ты ненавидишь себя, - сказала ведьма, её голос стал жёстче. - В тот день, когда ты скрестил мечи со своим братом, ты встретил утро с мокрыми глазами?

Она была права.

- Ты можешь говорить всё, что угодно.

- Я так и делаю, - ответила ведьма. - Ты не хочешь ничего знать о своей матери, потому что знаешь, что мои слова принесут тебе только горечь. Не будет облегчения и радости, только сожаление, и мысли о смерти будут посещать тебя всё чаще. Мысли о собственной смерти.

Артур ничего не ответил, когда вопрос коснулся ее детей. Он ощущал себя Пантиамоном, любящий помалкивать, когда ему говорят неудобные для него вещи.

- Почему тебя поймали? - вдруг спросил он.

Ведьма рассмеялась.

- Тебе меня стало жалко? - спросила она, не прекращая улыбаться.

- Нет, - ответил Артур, глядя ей в глаза. - Я просто знаю, каково это - быть беспомощным.

Ведьма нахмурилась, её лицо стало серьёзным.

- Лошадиная чума, - сказала она. - Деревня Зелёная Ветвь, что ближе к границе с Иридрианом. Сто голов умерли, столько же находились при смерти. Жители деревни умоляли меня спасти их табун, и я выполнила их просьбы. Магия запрещена церковью, священник местной церквушки сообщил обо мне, так и оказалась я здесь, там, где когда-то была моя мать.

Артур молча направился к выходу. Дверь скрипнула, и он оказался лицом к лицу с Пантиамоном, который стоял у факела, согревая ладони его пламенем.

- Я выполнил услугу, - произнёс он, нахмурившись. - Теперь мы в расчёте, бастард.

Артур остановился, но не обернулся. Его голос был холоден:

- Никакого расчёта. Я не отпускаю чужие грехи и не тот, кто имеет право прощать преступления.

Глаза старика расширились от неожиданности. Он медленно выдохнул, словно пытаясь осознать услышанное.

- Вы же сами признаёте, - продолжил Артур, - что нет ничего в этом мире, что искупит ваш грех. Я - ваше наказание, Пантиамон. И знайте: я всегда буду иметь над вами власть, и она будет висеть над вашей головой.

Пантиамон открыл рот, чтобы возразить, но Артур не дал ему возможности.

- Для начала, - сказал он твёрдо, - освободите ведьму. После сделайте так, чтобы хозяйка хозяйственного двора - Мэри больше никогда не осмеливалась поднимать руку ни на меня, ни на Томми.

«Я не грязное пятно».

- Ты лжец, ты обеща...

- Нет, никаких обещаний не было, ни клятв, ничего, - перебил его Артур. Юноша подошёл ближе к священнику.

- Можешь рассказать, вряд ли король тебе поверит, ублюдок. - Старик нервно усмехнулся, его рот дёргался от нервов, как и усы.

- Может он мне не поверит, но своей дочери он доверяет, так как никому. Пока она не в курсе, но когда будет, вряд ли тебя это спасёт, старикашка. Принцесса Дайнэ доверяет мне, она всё же считает меня своим братом.

Пантиамон промолчал.

Артур вернулся во дворец и направился в хозяйственный двор, чтобы сменить одежду. Сняв изношенные лохмотья, он облачился в зелёную тунику, подпоясанную кожаным ремнём. Нож, верный спутник, он спрятал в сапог.

В кузне воздух был горячим, гудели печи, ритмично стучал молот. Артур вышел из подсобки и увидел Томми и кузнеца Палма, которые общались, как отец и сын. Сердце Артура наполнилось теплом. Выйдя на улицу, он заметил, что Мэри не было видно. Это успокоило его, но тут его окликнул стражник в белых кожаных доспехах.

- Ты же Артур? - спросил он, глядя на юношу. Артур молча кивнул. Взгляд его невольно скользнул к золотой цепочке на ремне. Одно слово короля, и она могла лишить жизни без крови и криков.

- Его Высочество приказывает тебе явиться в покои. Срочно, - сказал стражник, и в голове Артура прозвучали слова Григори: «Выпороть».

Путь к покоям лежал через красный коридор слуг и стражников. Белый коридор вёл к тронному залу, а золотой - к сердцу дворца, где покоились дети короля и королева. В детстве Артур мечтал ступить на золотой путь, но тогда не осознавал, что он всего лишь бастард.

Стражники доложили о приходе Артура, и юноша, собравшись с духом, вошёл в покои. Воображение не обмануло его.

- Ваше Высочество, - учтиво произнёс Артур, склонив голову.

Григори одевал сапоги, затем молча прошёлся к письменному столу.

-До меня часто доходят жалобы от Мэри, что ты увиливаешь от обязанностей в хозяйском дворе, - произнёс он ровным, но угрожающим голосом.

- Мне нечего сказать в своё оправдание.

- Вот и замечательно, не люблю оправдания.

Артур ощущал тяжесть под пристальным взглядом короля.

- Также до меня доходят слухи, что ты посещаешь запретные части дворца, - продолжил Григори.

-Да, так и есть.

- Думаешь, украденные книги изменят твоё положение? А подглядывания за уроками фехтования братьев помогут?»

Артур посмотрел в глаза короля, чувствуя страх.

-Моё положение не изменится, Ваше Высочество, но... - он сделал глубокий вдох, - это поможет мне выживать и даст надежду на лучшее будущее.

- Ты много читаешь, особенно историю. Перечисли мне королей Асместиана.

- Артур Первый, Джаред Первый, именуемый королём камня и соли, Осмар Законодатель, Себастьян Слабый, Джаред Второй, Маргарет, Артур Второй, Фредерик, именуемый Жестоким, и король Григори.

- Назови последние пять войн на Асместиане, - продолжил он, и Артур продолжил:

- Восстания Чёрных братьев, когда бастарды покойного короля Фредерика восстали против его законного наследника, Война гор и песка - гражданская война, столкновение Иридриана и Утайира, Война за Зубчатый пролив, война Синих и Белых.

- Какую ты книгу последний раз читал.

Под взглядом серых глаз короля Артур чувствовал себя неловко, собраться с мыслями в такой обстановке было трудно. Всё же он вымолвил:

- Верховный закон, Ваше Высочество.

- Первый закон или второй?

Первым законом называли версию короля Осмара, он был третьим по счету королем, но стал тем, кто первый из династии занимался законотворчеством. Верховный закон был изменён при правлении Григори, в народе назывался Вторым.

- Если вы меня проверяете, хотел бы узнать с какой целью, если вы позволите, ваше Высочество.

- Просто хочу узнать, выносишь ли ты урок после прочитанных книг.

Артур кивнул.

- Скажи мне, в чем главная ошибка в правлении моего отца?

- Я не имею право...

- Вряд ли ты веришь в это. Выскажи свое мнение.

- Самонадеянность.

- Хорошо. С завтрашнего дня я назначаю тебя слугой совета.

- Подчиняюсь воле короля.

- Можешь идти.

Парень пошел в сторону выхода.

- Артур. - послышалось сзади, на что юноша снова посмотрел на короля. - Если ещё раз покинешь дворец, поркой на этот раз я ограничиваться не буду.

***

В шатре принца Себастьяна раздавался женский смех, становившийся всё громче. Большой высокий шатёр освещался свечами, на полу лежал мягкий ковёр, а у стены стоял маленький винный столик. Сам принц лежал между двумя девушками, согреваясь их телами.

- Мой принц, ваш приезд обрадовал нас, меня и мою сестру, - сказала одна из девушек.

Сёстры были совсем не похожи друг на друга: одна смуглая, с рыжими волосами и зелёными глазами, другая - светлая блондинка с голубыми глазами. Первая была высокой и молчаливой, вторая - маленькой, но любящей много разговаривать.

- Пейте, господин, - смуглая девушка наполнила его золотой бокал.

- С удовольствием, дорогая, - ответил принц и пригубил вино из её рук.

Горячие руки девушек поочерёдно ласкали его, обе смеялись под действием лёгкого вина.

- Господин, а откуда у вас эта рана на щеке? - спросила она.

Себастьяна на миг охватила ненависть, перед его лицом предстал Артур. Он возвышался над ним тогда, держа в руках меч.

- Знаешь ли, девочка, - рука его аккуратно переместилась на её шею. - Я развожу собак, и не каждая псина под моим началом обретает способность подчиняться своему хозяину. Они начинают считать себя выше тех, кому они служат. Он оставил мне этот шрам на лице.

- Шрамы вас делают мужественнее, - сказала светловолосая.

- Да, возможно, ты права. Теперь давай устроим третий акт...

- У вас всё ещё есть силы, вы так сильный.

Они трое укрылись одеялом, предаваясь любви, пока звуки человеческого гула на улице становились всё более явственными.

Внезапно в покои ворвался молодой солдат, его лицо выражало тревогу и беспокойство. Себастьян, соскочив с места, накричал на него.

- Ваша Светлость, генерал Силорд приказал всем построиться! - оправдываясь, вымолвил солдат.

- Мне нет дела до его нужд, - ответил принц раздражённо.

- Прибыл королевский гонец с приказом, - солдат чуть поклонился, стараясь не встречаться взглядом с принцем.

Себастьян не стал тратить время на то, чтобы полностью одеться. Он лишь накинул на своё обнажённое тело халат и вышел из палаты. На улице уже царила ночь, и холодный ветер пробирал до костей. Солдаты выстроились в шеренгу, их лица были напряжены и сосредоточены.

Принц, не желая присоединяться к общей шеренге, решил остаться у своего шатра.

Гул редко затих.

- Внимайте! Внимайте! Внимайте! Приказ Его Высочества, короля Григори Прайра, слушайте и не говорите, что не слышали, говорит король. - Королевский посыльный развернул широкий пергамент. - Первому генералу, генералам, командирам войск и другим храбрым мужьям на службе Асместиана сообщаю, что с этого дня мой сын, принц Себастиан из дома Прайр, вступает в ряды ваших рядов. Он будет считаться равным среди новобранцев, и его служба будет оцениваться наравне с остальными солдатами. Принц Себастьян отныне находится под личным командованием первого генерала Ульфрина Силорда.

Себастьян был в шоке от происходящего, и зря он не оделся в тёплую одежду. Мысль о том, чтобы оседлать коня и умчаться в сторону столицы, подальше от лагеря, мелькнула в его голове, но тут же угасла. Он не знал дороги, да и не был уверен, на какой стороне света находится столица. Он подумал о своём брате Джеймсе, но от него врядли будет проку, ведь Себастьян, когда приехал в военный лагерь, не удосужился представиться перед ним. Между ними пропасть.

Двое мужчин подошли к принцу:

- Первый генерал Ульфрин Силорд приказал вас привести.

- Он кем себя возомнил? - возмутился принц.

- Генерал знал, что вы не согласитесь.

Они схватили принца за предплечье и потащили в сторону генеральского шатра. Принц пытался сопротивляться, цепляясь босыми ногами за каждую неровность земли, но два незнакомых солдата оказались сильнее. Их шаги эхом разносились по лагерю, а принц, задыхаясь, ощущал, как его сердце бешено колотится в груди.

Внутри шатра, освещённого тусклым светом свечей, генерал Ульфрин Силорд восседал на деревянном стуле. На его коленях покоился меч - один из семи мечей Асмесира. У Себастьяна тоже был такой меч, но его забрал отец. Генерал поднялся, передав клинок оружиеносцу. Его массивная фигура нависла над принцем.

- Закончились твои лёгкие деньки, - произнёс он тихо, когда они оказались лицом к лицу. Его голос звучал как раскат грома, но в нём сквозила насмешка. - Отпустите его, он же всё-таки принц.

Ульфрин усмехнулся, его лицо озарила холодная улыбка. Он был выше и шире принца, с выбритой головой и пышными усами, которые придавали его облику ещё большую свирепость. Его широкое лицо с близко посаженными глазами и густыми бровями выглядело как маска.

Себастьян нахмурился.

- Я член правящей династии, - произнёс принц, слегка покачиваясь, словно вино ударило ему в голову. - Знай своё место, псина, когда говоришь с сыном Его Высочества. Ваш стяг, ваши знамёна, рисунок белого дерева на ваших доспехах - всё это герб моего дома, - продолжил принц, его взгляд метнулся в сторону. - Где Джеймс? Где мой брат?

Ему казалось, что брат его бросил, как и отец.

- Мальчик, когда твой отец убил твоего деда, я стоял за дверями, лишая жизни двух королевских гвардейцев. Я узнал о его намерении первым.

- В один день я стану кронпринцем...

- Ты уже похоронил своего отца в своих грязных мыслях? - перебил его генерал.

Ульфрин усмехнулся, готов был захохотать.

- Не забывай свое место, сир. Ты не имеешь власти надо мной.

- Приказ короля говорит о другом, есть хоть одна веская причина, почему я не должен ему подчинятся?

Принц не мог собраться мыслями, алкоголь сильно бил, а прохлада заставляло его больше жалеть, что он не оделся в палатке, когда мог.

- Значит, причин нет? - повторил он, глядя на принца с холодным презрением. - Ну что ж, тогда я в последний раз буду обращаться с тобой как с принцем. Буду бить нежно.

Он снял с руки латную рукавицу, обнажая сильные пальцы, покрытые мозолями от долгого владения мечом. Ульфрин размахнулся и ударил принца в живот. Удар был и в правду не сильным, но принц скорчился от боли, его лицо исказилось гримасой агонии. Он рухнул на землю, не в силах сдержать крик.

- Ты ходил с мечом Асмесира, словно великий воин, - продолжал Ульфрин, наклоняясь над поверженным. - Но тело твоё худое, как тростинка, и мягкое, как шёлк. Твой ум, привыкший к роскоши и уюту, не выдерживает даже лёгкого давления. Ты не похож ни на своего старшего брата, ни на отца. Но больше всех любишь называть себя Прайром, не так ли?

Принц, лёжа на земле, попытался подняться, но боль была невыносимой.

- Ты ответишь за это... - прошептал он, с трудом выдавливая из себя слова.

Ульфрин усмехнулся.

- Конечно, отвечу, - сказал он, выпрямляясь.

Ульфрин обратился к солдатам, которые привели принца:

- Я слышал, что в лагере с принцем были шлюхи?

Солдаты переглянулись, но не стали отрицать. Их лица были мрачными, но они не осмелились возразить.

- Выгоните их, - приказал Ульфрин. - Найдите тех, кто помог им сюда добраться, и накажите их. А его, - он указал пальцем на принца, - отведите в шатры новобранцев и обеспечьте одеждой.

- Ты ответишь за это, - повторил принц.

Ульфрин улыбнулсяв ответ.

- Добро пожаловать в армию Асместиана!