Глава XV

Серафима

Утро настало серое и холодное, словно отражающее мое внутреннее состояние. Прошлой ночью я совершила нечто ужасное... Я убила человека. Эти мысли снова и снова возвращались ко мне, стоило закрыть глаза, погружаясь в кошмар воспоминаний. Рюноскэ старался поддержать меня, оставшись рядом, успокаивая и обещая помощь. Однако, несмотря на всю его заботу, мрак внутри меня не рассеивался.

Я чувствовала глубокую вину и стыд, глядя на свое отражение утром. Лицо казалось чужим, будто маска на чужом лице. Отражение в зеркале внушало омерзение. Чтобы скрыть эмоции перед Рюноскэ, я решила держаться стойко, понимая, что он сам столкнулся с множеством трудностей и нуждался в спокойствии вокруг себя. Быстро попрощавшись, он покинул комнату, оставив меня одну.

Решив отвлечься от мучительных мыслей, я отправилась искать своих подруг — Сакуру и Хану. Их общество могло бы принести облегчение моему состоянию. Мне повезло встретить их вскоре возле лифта. Они мгновенно заметили мое присутствие и бросились ко мне с объятиями.

— О боги, Серафима, как ты себя чувствуешь? — спросила Сакура, внимательно всматриваясь в мои глаза.

— Все вроде нормально...

— «Вроде?» — удивлённо произнесла Хана, слегка приподнимая тонкую бровь. Её взгляд выражал усталость и грусть.

Подруга положила руку на моё плечо, пытаясь передать поддержку, но боль и отчаяние не покидали меня. Накрыв меня внезапный приступ эмоций, я разрыдалась.

— Я... Я убила человека! — вскрикнула я, не сумев удержать слёз.

Обе подруги замолчали, испуганно смотря друг на друга. Было ясно, что новость стала шоком для обеих.

— Боли не избежать, но страдать необязательно, — мягко сказала Хана, крепко сжимая мою руку. Её голос звучал уверенно и сочувственно.

Я слабо улыбнулась сквозь слёзы, стараясь успокоиться.

— Она дело говорит, дорогая, — добавила Сакура, нежно прижимая меня к груди. — А знаешь, кстати, ещё кое-что интересное: Хана скрывала от нас роман с мужчиной, который постоянно ходит вместе с Рюноскэ!

— Что?!

Мы с Ханой разом воскликнули, повернувшись друг к другу.

— Ты что такое говоришь?! — закричала Хана, вспыхнув от возмущения.

Сакура гордо задрала подбородок и указала пальцем на Хану.

— Да ты же места себе не находила, когда узнала, что с тем мужчиной случилось, даже пошла к нему.

Меня охватил шок. Переглядываясь с подругами, я почувствовала растерянность и неуверенность.

— Чего мы еще не знаем? — тихо пробормотала я.

— Между нами НИЧЕГО нет! — горячо возразила Хана, разводя руками в сторону. — Мы встретились лишь однажды случайно, вот и всё!

— Ах, конечно, — фыркнула Сакура, закатывая глаза.

Наблюдая за их перепалкой, я невольно отвлеклась от собственных переживаний. После разговора о личной жизни Ханы моя душа ощутимо облегчилась. Впрочем, её фраза осталась в памяти, вызвав размышления. Цитата Будды напомнила мне, что страдания зависят исключительно от нашего восприятия реальности.

Оставив девушек, я поспешила прочь, растворяясь среди коридоров огромного здания. Вскоре, свернув за угол, я столкнулась с широкой мужской грудью. Широкая рука осторожно коснулась моего плеча, заставляя поднять взгляд.

Передо мной стоял Рюноскэ. Его тёмные глаза внимательно изучали моё лицо, проникая в самую глубину моей души.

— И чего ты здесь забыла? — спросил он спокойно, заметив следы моих недавних слез.

— Просто немного потерялась...

Его губы тронула лёгкая усмешка, и он вручил мне элегантный белоснежный пакетик.

— Это тебе подарок от меня.

— Зачем?

— Захотелось, — ответил он загадочно, наклоняя голову ближе и целуя меня в лоб мягким движением губ.

Покидая меня взглядом, полный заботы и любви, он ушёл своей уверенной походкой. Внутри пакета оказалась нежная шёлковая ткань глубокого черного цвета. Прикоснувшись к ткани, я ощутила тепло и спокойствие, которое исходило от подарка любимого мужчины.

Эти моменты дали мне надежду, что раны прошлого начнут заживать. Пусть медленно, но верно.

***

Я стояла напротив огромного зеркала в полной неподвижности, поглощённая собственным отражением. Тонкое чёрное платье элегантного кроя подчеркивало линии моей фигуры, плавно очерченной мягким мерцающим материалом. Оно идеально прилегало к телу, демонстрируя женственность и очарование простотой дизайна. Верх украшала легкая драпировка, создающая нежный V-образный вырез, который открывал шею и ключицы, позволяя акцентировать внимание на тонких плечах и изящных руках. Два длинных ремня-пояска легко обвивали талию, фиксируя форму и добавляя дополнительную игру теней и света. Подол был слегка расклешённым, наподобие полусолнца, придающего фигуре плавность и гибкость каждого шага.

Внезапно раздалось еле слышимое поскрипывание пола. Взгляд моментально переместился с собственного отражения на источник звука. Медленно поворачиваюсь, и вижу знакомую высокую фигуру в дверях. Это был Рюноскэ. Как обычно невозмутимо спокойный, он наблюдает за мной пристальным взглядом тёмных глаз, пока моя кожа покрывается лёгкой испариной.

— Ты выглядишь потрясающе, — отрывисто произносит он, но в его голосе звучит нотка восхищения, которую сложно упустить.

От смущения вспыхивает жаром шея, но я сдерживаю эмоции и бросаю короткий вежливый ответ:

— Спасибо...

Между нами нависает непривычная пауза, полная неясных ощущений. Затем Рюноскэ нарушает её неожиданным действием.

— Знаешь, у меня есть кое-что для тебя, — говорит он, приближаясь ко мне мягкими осторожными шагами.

Медленным движением он протягивает небольшой синий матовый пакетик и вручает его мне. Почувствовав вес упаковки, осторожно заглядываю в пакетик, вытягивая оттуда маленькую прямоугольную бархатную коробочку глубокого синего цвета. Откупорив крышку, замечаю сверкающий металлический блеск украшения. Перед глазами открывается изящный серебряный браслет с двумя тоненькими металлическими цепочками, прикреплёнными к центру декоративной полукруглой пластины. Простота исполнения и оригинальность формы завораживают своей привлекательностью.

— Почему?.. — растерянно шепчу я, смотря на него с недоумением.

— Потому что хочу сделать приятное, — спокойно поясняет он, прочитывая мои колебания.

— Да, конечно... но зачем? — говорю нерешительно, хотя понимаю, что возражать бессмысленно.

— Просто возьми его, — твёрдо добавляет он, предугадывая дальнейшие возражения.

Протянув руку, он берёт драгоценность и ловко закрепляет её на моём запястье. Проходит секунду, но он не отпускает мою ладонь, продолжая держать крепко и уверенно. Осторожно проводит большим пальцем по внутренней стороне кисти, вызвав приятное покалывающее ощущение.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — негромко произносит он, глядя прямо в глаза.

Моя реакция мгновенна — закрываю веки, собирая волю, чтобы решить этот новый поворот отношений. Открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом, принимая предложение.

Кивнув, показываю своё согласие, и Рюноскэ облегчённо улыбается, одобрительно кивнув головой в сторону выхода.

— Поехали?

Мысли начинают возвращаться в привычное русло, настроение улучшается. Лёгкой улыбкой соглашаюсь и принимаю его предложенную помощь, сплетая наши пальцы вместе.

***Вечер в ресторане обещал быть идиллическим. Неспешный ужин, приглушенный свет, тихие звуки приглушенных разговоров, редкие смешки — всё это создавало атмосферу умиротворения. Наш столик, уютно устроившийся подальше от суеты, казался нашей маленькой личной вселенной. Рюноскэ, с его аппетитом, который можно было назвать поистине королевским, поглощал блюда с таким наслаждением, что видеть это было истинным удовольствием. Его довольная сосредоточенность на еде, легкие вздохи удовлетворения — всё это ласкало слух и наполняло меня теплом.Однако, под этим внешним спокойствием, в душе моей назревал маленький бунт. Неудобные туфли, эта пытка для ног, неумолимо давали о себе знать. Каждый шаг, каждый мимолетный жест причинял тупую, но навязчивую боль. Я чувствовала, как под тонкой тканью обуви уже начали образовываться болезненные мозоли, словно маленькие, вредоносные ранки, не дающие покоя. В какой-то момент, больше не в силах терпеть, я, под покровом стола, незаметно стянула их с ног. Облегченный вздох, вырвавшийся из груди, был подобен тихому стону освобождения, и, как оказалось, не остался без внимания.Взгляд Рюноскэ, до этого сосредоточенный на своей тарелке, мгновенно переместился на меня. Его глаза, обычно такие выразительные, теперь изумленно вспыхнули. Он перестал есть, вилка замерла в руке, а всё его тело повернулось ко мне.— Что-то не так? — его голос был полон искреннего беспокойства, будто он почувствовал мою боль на каком-то интуитивном уровне.— Нет, нет, всё отлично! — поспешила я заверить его, стараясь скрыть неловкость.Но он не был бы Рюноскэ, если бы не заметил тончайших нюансов. Его внимательный взгляд, словно сканер, прошелся по всему моему силуэту, задержавшись на лице, затем на плечах, и, наконец, опустился вниз, к моим ногам.— Ты расслабилась, — констатировал он, и в его голосе прозвучала нотка тихого удивления. — До этого у тебя была такая напряженная поза. Будто ты пыталась сдержать что-то, зажата, как пружина.Я лишь тихо вздохнула и, невольно, опустила взгляд на свои ноги, всё ещё спрятанные под столом, но теперь уже свободные от мучительной обуви. Рюноскэ проследил за моим взглядом, и когда его глаза остановились на моих ступнях, в них вспыхнул новый, незнакомый мне огонь.— Пошли, — его голос стал глубже, с легкой хрипотцой. Он вытер рот салфеткой, отложил приборы и, словно по команде, поднялся со стула.— Куда? — я недоуменно смотрела на него, инстинктивно пытаясь натянуть туфли обратно, чувствуя себя разоблаченной.Но Рюноскэ уже был у моего стула. Он мягко отодвинул его, помогая мне подняться. В следующий миг, прежде чем я успела осознать, что происходит, он аккуратно подхватил меня под ягодицы, выпрямляясь и поднимая меня на руки. Я вздрогнула от неожиданности, но тут же инстинктивно обвила его шею руками, зарываясь пальцами в его густые волосы. Ощущение его сильных мышц под моими руками, его тепло, исходящее от него, — всё это было таким опьяняющим. Я чуть сжала его волосы, и из его груди вырвался одобрительный стон, который пронзил меня до глубины души.— Серафима... — мое имя сорвалось с его губ, словно вырвавшийся рык, наполненный смесью желания и нежности.В ответ я не сдержалась и чмокнула его в щеку, чувствуя, как его сердцебиение учащается.Рюноскэ, подстегнутый моим жестом, ускорил шаги. Его движение было плавным, уверенным, и я чувствовала себя в его объятиях совершенно защищенной. Дойдя до конца коридора, где горел лишь тусклый свет, он осторожно опустил меня на пол, но тут же прижал к стене, так, чтобы я не могла от него уйти. Его дыхание стало тяжелее, воздух вокруг нас, казалось, накалился. Глаза его, сверкающие в полумраке, горели ярким, притягивающим пламенем.— Ты... — его голос был глухим шепотом, наполненным страстью. — ...ты специально дразнишь меня?Его руки, сильные и уверенные, скользнули ниже по моим бедрам, изучая каждый изгиб. Он опустил взгляд, его глаза остановились на моих туфлях, всё ещё небрежно лежавших у моих ног.— Я сейчас сниму их зубами, — прошептал он, и в его голосе звучала обещание, от которого по телу пробежали мурашки.Резким, но грациозным движением Рюноскэ опустился на колени передо мной. Его сильные пальцы аккуратно, но уверенно взяли мою ногу. Он удерживал её так бережно, будто это был бесценный хрупкий цветок, который можно было легко повредить. Медленно, с замиранием сердца, он подтянул подол моего платья, обнажая утонченные колени.— Боже... — его губы едва слышно прошептали, словно молитву.— Милый... — я не смогла сдержать тяжелый вздох, чувствуя, как с каждой секундой мое собственное тело откликается на его близость. Я снова запустила пальцы в его волосы, чувствуя их мягкость и силу.Рюноскэ прикрыл глаза, и в тот момент, когда мои пальцы коснулись его волос, его хватка на моей щиколотке стала еще крепче. Он чуть склонил голову, положив свой подбородок на мои колени.— Черт возьми... Не называй меня так, — пробормотал он хрипло, и я почувствовала, как его тело напряглось. — Я не могу держать себя в руках, когда...Внезапно он резко потянул мою ногу на себя, устраивая её на своем плече. Мои руки, инстинктивно, легли ему на плечи, чтобы сохранить равновесие. Его губы, такие горячие, мазнули по внутренней части моего бедра, прямо под платьем. Он чуть прикусил нежную кожу, оставляя еле заметный след, который тут же отдался приятным покалыванием. Его руки, словно живые, свободно скользнули вверх по моим ногам, подтягивая подол платья еще выше.— Такая нежная...и вкусная, — прошептал он прямо в кожу, и я ощутила, как дрожь пробежала по всему моему телу.Его губы начали медленно, мучительно медленно, пробираться всё выше. Я тихо застонала, сжимая пальцами его плечи.— Рюноскэ, подожди...Он на мгновение замер, его дыхание стало еще более прерывистым. А затем его руки обхватили мои ягодицы, прижимая мое тело к его лицу.В этот самый момент, откуда-то со стороны, раздался громкий треск и грохот. Я встревоженно обернулась на звук и увидела официантку. Ее глаза, расширенные от шока, были похожи на глаза испуганной креветки. Мои руки инстинктивно, но мягко, оттолкнули Рюноскэ от себя, и когда его голова вынырнула из-под моего платья, его глаза сверкнули. В них я увидела чистую, неподдельную ненависть, направленную на незваную гостью.— Твою мать, — прорычал Рюноскэ, поднимаясь на ноги. Он посмотрел на меня, и в его глазах теперь плескалось что-то похожее на обиду, детскую и пронзительную.На моем лице появилась робкая улыбка.— Это еще не конец, — предупредил он, и в его голосе уже не было прежней нежности, а лишь обещание продолжения.— Не сомневаюсь, — я улыбнулась еще шире, чувствуя, как адреналин пульсирует в крови.Внезапно Рюноскэ подхватил меня на руки, словно невесту, и я обвила его шею, не сопротивляясь.— Я вообще собирался заклеить твои мозоли пластырем, — произнес он, с легкой усмешкой.— Мне в это мало верится, — ответила я, чувствуя, как его сила полностью захватывает меня.Рюноскэ лишь шикнул в ответ и быстро понес меня прочь из ресторана, к своей машине. Добравшись, он аккуратно усадил меня на переднее сидение. Сам сел за руль, открыл бардачок и достал упаковку пластырей.— Вашу прекрасную ногу, пожалуйста, — протянул он мне руку.Я повернулась к нему и, словно в трансе, положила свою ногу в его ладонь. Он на несколько мгновений зачарованно рассматривал мою стопу – нежную, уязвимую, с покрасневшими от мозолей участками. Затем, с предельной осторожностью, принялся заклеивать мои мозоли пластырем. В эти минуты, когда его заботливые руки касались моей кожи, я совершенно забыла о боли, которая преследовала меня весь вечер.— Не больно? — тихо спросил он, его голос звучал почтительно.Я лишь зачарованно следила за его руками, чувствуя, как эти простые действия наполняют меня ощущением абсолютного счастья и покоя.На мое молчание Рюноскэ ответил тихой, бархатистой усмешкой. Он наклонился ко мне, и я замерла в ожидании. Вместо поцелуя, его палец легко, почти невесомо, щелкнул по самому кончику моего носа. Прикосновение было легким, игривым, но оно будто зажгло искру, пробежавшую по всему телу.— Ангел, ты здесь? — его голос был пропитан нежностью, а в глазах мелькали озорные искорки.— А? Да, — выдохнула я, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Этот жест, эта улыбка, его глаза, смотрящие прямо на меня... Это было так ново, так неожиданно. Я видела его в разных ситуациях – сильного, властного, страстного, но никогда прежде не видела настолько открыто заботливым и нежным. Если бы я тогда, в прошлом, не дала этому мужчине шанс, я бы никогда не увидела эту грань его души. Грань, которая только усиливала мою влюбленность. Да, он не был идеальным, и я знала это. У каждого есть свои изъяны, свои тени, но именно они, неидеальные черты, и делают нас такими, какие мы есть, неповторимыми и настоящими.— Ты такой красивый, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Слова слетели с губ, искренние и непреднамеренные.И теперь уже очередь Рюноскэ краснеть. Черты его лица смягчились, он явно смутился, отвел взгляд, не в силах выдержать мою прямоту.— Что с тобой? Ты ведь даже не пила, — я снова улыбнулась, забавляясь его реакцией.— Я просто констатирую факт, — ответила я, подчеркивая искренность своих слов.— Но... это ведь не так... — пробормотал он, запнувшись.— Что именно не так? — мягко спросила я, снова привлекая его внимание.Рюноскэ немного замялся, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Не стоит говорить, что я красивый, — наконец произнес он. — Потому что на самом деле это совсем не так.Я нахмурилась, чувствуя легкую обиду от его слов. Покосившись на него, я села более прямо. Не в силах сдержаться, я мягко, но уверенно схватила его лицо в свои ладони. Его кожа была рубцеватой под моими пальцами.— Ты в своем уме? — мой голос звучал твердо, но в нем читалось тепло. — Ты самый прекрасный мужчина, которого я когда-либо видела. Черт, да ты даже сексуальнее Билли Лумиса!Лицо Рюноскэ снова немного нахмурилось.— Билли? — переспросил он, явно не понимая.— Это убийца из первой части "Крик", — пояснила я, пытаясь унять улыбку.Он покосился на меня, и в его глазах мелькнуло недоумение. — Ты сравнила меня с убийцей?— Но он действительно сексуальный, — пожала я плечами, совершенно искренне.Я слегка чмокнула его в губы, чувствуя, как его тело напряглось от прикосновения.— Но ты хороший. И намного круче него. Мой дракончик.— Дракончик? — он покачал головой, и легкая улыбка тронула его губы. — Господи, это звучит так... дерьмово.— Эй! — возмущенно воскликнула я, но тут же рассмеялась. — Ты меня ангелом называешь, а я тебя всего лишь дракончиком!Рюноскэ покачал головой, и его улыбка стала шире, такой искренней и милой, какой я еще никогда не видела. Это была улыбка человека, чье сердце тронули до глубины.— Хорошо, — произнес он, и его голос звучал как приговор, но приговор, который я ждала. — Ты полностью и безвозвратно забрала сердце дракона.В его глазах я увидела отражение своего счастья, такой же искренний и сильный, как и мое собственное. В этот момент под тусклым светом коридора, вдали от посторонних глаз, началась новая глава нашей истории, наполненная нежностью, смехом и безоговорочной любовью.