Глава 26. Лалиса

Смеркается, когда мы выходим из нотариальной конторы, имея на руках отказ тетки от своей претензии к решению суда и договор об отчуждении исключительного права. Сев в машину, я еще долго перебираю бумаги, не веря, что наконец-то могу выдохнуть. Теперь-то точно меня никто не лишит жилья.Чонгук прощается с теткой, прижимающей к своей груди сумку с наличными, с мужчиной, которому продал свой мотоцикл, и с нотариусом, любезно согласившимся за определенную плату принять нас в выходной день.— Устала? — заботливо спрашивает, сев за руль.— Не знаю. Я под впечатлением, — признаюсь я, улыбаясь. — Спасибо, Гук.— Ночью поблагодаришь. — Наклоняется ко мне и нежно целует в губы. — Прикинь, у нас еще бабосы остались. На свадьбу.У нас… От этих слов становится еще теплее и уютнее. А когда Чонгук вынимает из кармана пачку купюр и, отсчитав несколько, остальные протягивает мне, я и вовсе теряю дар речи.— Наш первый семейный бюджет, — улыбается он.— Не весь, — подшучиваю я, кивая на его высчитанные карманные расходы.— Не борзей. Ты еще не взяла мою фамилию, — смеется он, вкладывая деньги в папку с документами. — Должен же я на что-то свою тачилу обслуживать. Или и ее продадим? А Габи в поликлинику на твоей тарантайке возить будем?— А может, ты просто на работу устроишься? — интересуюсь, вызвав у него приступ смеха.— Не, я в декрет пойду, а ты работать.— Гуе!— Да шучу я. — Он снова чмокает меня, пристегивает ремнем безопасности и заводит машину. — Я же тебе так главный подарок и не преподнес.Гляжу на документы и хмыкаю. То есть этого подарка он считает мало?— Ты приготовил что-то еще?— Тебе понравится. — Он выводит машину на дорогу и перестраивается на полосу, ведущую за город, в элитный коттеджный поселок.Я была в нем один раз. С Джехеном. Заезжали к его начальнику по делам. Помню, как ахала от красоты и высказалась, что хотела бы тут жить. Но загвоздка не только в отсутствии здесь детского сада, поликлиники и школы. Космическая цена участков не каждому по карману.— Пойдем. — Чонгук паркуется возле высокого забора с табличкой «Внимание! Ведется видеонаблюдение». — Злых Джи  здесь нет.Он выходит из машины, оббегает ее и открывает для меня дверь. Звякнув связкой ключей, отворяет калитку и впускает меня в просторный двор. Уже здесь у меня рот открывается от изумления.Солнце почти село. Но даже в вечернем сумраке двухэтажный дом из камня и дерева, с черепичной крышей и панорамными окнами вызывает дичайший восторг. В окружении высоких сосен он кажется сказочным дворцом, в котором творятся настоящие чудеса.— Летом тут красивее, — говорит Чонгук, провожая меня по брусчатой дорожке. Мимо пустых клумб, холодных скамеек и отключенного фонтана. — Там, — он указывает на брезент в стороне, — бассейн. За домом сауна и крытая оранжерея.— Чей это дом? — спрашиваю, вслед за Чонгуком поднимаясь на крыльцо.— Наполовину мой.— Как это?Он щелкает выключателем у парадных дверей, и двор освещается яркими уличными прожекторами. Отсюда вид совсем другой. В одном только саду человек сто может разместиться.— Я сам в шоке, что мое имя было вписано в завещание дядьки, — признается Чонгук, локтями опершись о перила и устремив взгляд во двор. — У него была квартира в городе и этот дом. Квартира полностью Хорсу отошла, а дом почему-то дядька на двоих расписал. Может, из благодарности, что я строить его помогал. Может, чтобы Хорс не зажрался, — смеется он.— Красивое место.— Тут мы отпразднуем нашу свадьбу.— Тут? — переспрашиваю я. Вдруг мне померещилось.— Классно же. Уберемся, украсим все, установим сцену, расставим столы, организуем танцплощадку. Вдали от города, на свежем воздухе. А если устанешь, всегда можно уединиться в доме.Я была уверена, что Чонгук выберет какой-нибудь крутой, но бездушный ресторан. Так что от удивления не могу и двух слов связать.— Гук, это прекрасное место. — Подхожу к нему и забираюсь в его объятия. Обняв меня со спины, он губами прижимается к моему виску. — Потрясающее.— Осталось дождаться, когда Хорс захочет продать мне свою половину, — шепчет он, горячим дыханием обжигая мою щеку. — И все это будет только нашим. Представь, как Габи будет кататься здесь на велосипеде и купаться в бассейне. А вон там мы установим батут. Собаку заведем. Турник поставим, когда сын родится.— Гук, — смеюсь я, млея в его объятиях, — мы еще даже дочь не родили.— Не мешай мне мечтать. Я впервые в жизни заглядываю далеко вперед и собираюсь сделать наше будущее лучшим. Так, чтобы все обзавидовались.— Кое-кто нам уже точно завидует.— М-м-м, — мурчит он мне на ухо. — Кто?Разворачиваюсь к нему, обвиваю его шею руками и хихикаю:— Я. Сама себе завидую.Чонгук притягивает меня к себе и, целуя, шепчет:— Как насчет помять матрасик в спальне на втором этаже?Он неожиданно замирает и, нахмурившись, медленно отстраняется от меня.— Щас я кому-то точно кое-что помну, — слышу рычание у него за спиной.Чонгук осторожно разводит руки в стороны, разворачивается и прикрывает меня своей спиной. Прикрывает от наставленного на нас дула охотничьего ружья.— Чон! — Косится на нас абсолютно голый тип. Вернее, не совсем голый. В ботинках и с нательным православным крестом.Ружье опускается вместе с руками Чонгук, и он, чуть повернув голову, говорит:— Познакомься, Крош. Этой мой кузен — Хосок.Я с усилием киваю, стараясь смотреть ему в глаза. Симпатичный парень. Я бы даже сказала — красивый. Умеет себя изысканно подать. Все углы сгладить и привлечь внимание своими достоинствами.— Крош? — Он выгибает бровь и уголок губ.— Для тебя — Лалиса, — конкретизирует Чонгук.Я всеми пальцами вцепляюсь в его руку и туплюсь в пол. Неуютно становится под прицелом двух стволов, невзирая на то, что одному из них прохладно.Закинув ружье на плечо, Хосок делает шаг назад и разворачивается, демонстрируя татуировку ангельских крыльев во всю спину.— Мы же договаривались предупреждать, когда приводим сюда телок.— Лиса не телка, а моя невеста! Да и ты не особо разогнался предупредить меня. — Чонгук косится на женские сапожки.Мы вслед за голожопым Хосоком входим в теплый дом, тускло освещаемый ночником. Чонгук помогает мне снять куртку и сапоги, пока его кузен вешает ружье на стену. Прямо под головой дикого кабана.— Хорс, а я что, телка? — слышу писклявый голос.На разложенном диване посреди просторной комнаты сидит хлопающая искусственными ресницами блондинка. Укутавшись в одеяло, растерянно смотрит на Хосока.Чонгук, унюхав обостренным обонянием тюльпаны, хватает их со стола и идет к окну.— Эй, это мой букет! — верещит блондинка.— Я на твой букет и не претендую! — По пути он отрывает от тюльпана один лепесток и пришлепывает его к груди брата. — Прикройся!— Ха. Ха. Ха.Цветы летят за окно, а Хосок натягивает на себя джинсы.Я окидываю комнату взглядом и замечаю кухонную зону за крутой лестницей. На барной стойке стоит открытая бутылка шампанского в окружении сладостей и фруктов. Сразу так винограда и конфет захотелось, что слюнки потекли.— Замерзла? — Подошедший ко мне Чонгук потирает мои плечи, пока Хосок собирает разбросанные по полу женские вещи и швыряет их своей гостье.— Я проголодалась, — признаюсь виновато.Усмехнувшись, он стреляет глазами на кухню и кивает:— Иди согрей чайник.— Хорс, ты меня выпроваживаешь? — обидчиво возмущается блондинка, нехотя вылезая из постели. При этом ничуть не стесняясь ни меня, ни Чонгука.Наполняя чайник, то и дело посматриваю, не пялится ли он на ее силиконовые выпуклости. Но Чонгуку эта чайка безразлична. Он уже подкидывает дрова в камин.Хосок вызывает такси и выпроваживает свою «телку». Возвращается в дом, когда я уже расставляю на обеденном столе сладости и разливаю чай по трем кружкам.— Угощайся, — приглашаю и его, усаживаясь и подвигая к себе вазочку с зефиром.Хосок разводит руками, озадаченно взглянув на  Чонгуку. А тот счастливо скалится.— Да, у нас с ней много общего, — хвастается он такой находкой, как я.— Тем не менее вы избавили меня от этой жопы с кулачок. Она, когда девяносто пять процентов своей красоты влажными салфетками вытерла, я чуть не обоср…— Должен будешь, — кивает ему Чонгук и усаживается за стол.Хосок подбирает с пола майку и скрывает под ней свое натренированное тело. Берет с тумбочки «Glo», вставляет в него стик и нажимает кнопку.— Выключи, — командует Чонгук, бросив в чай два кубика сахара.— Да он даже не воняет…— Выключи! — настойчивее.Разочарованно вздохнув, Хосок бросает устройство на тумбочку и присоединяется к нам за столом.— Беременность — тоска, — констатирует, покосившись на мой живот.— Продувать годы на «жопу с кулачок» — тоска, — спорит с ним Чонгук. — Подрастешь — поймешь.— Какого вы вообще сюда приперлись?— У нас здесь свадьба будет.— Поздравляю, — тянет Хосок, откинувшись на спинку стула. — И как папа? Рад?— Не язви. Ты тоже скоро женишься. На Чхве.— Да, чувство юмора у тебя всегда было отстойным.— Ты разве не в курсе, что она от тебя беременна? — Чонгук медленно помешивает чай, ритмично стукая ложкой по стенкам кружки.— Чего? — хмурится Хосок.— Сегодня утром обрадовала всех, что уже десять недель. Токсикоз страшный. Вчера из рестика выскочила, не успев заказ сделать.— Че ты лечишь? Я на прошлой неделе у нее был. Она мне не дала, потому что у нее эти дни. Тампоном у меня перед носом размахивала.Мы с Чонгуком переглядываемся. Не сказать, что удивлены, но это уже, как-никак, доказательство ее вранья.— Так что пошла она на хрен, — добавляет Хосок. — Я за своими живчиками слежу. И эту тряпку половую без презика не чпокаю.Мой нос самопроизвольно морщится. Не хотелось бы, чтобы обо мне кто-то так же выражался.— У нее справка, — произносит Чонгук и пальцами тарабанит по столу.— Липовая, — подсказывает Хосок.— Но папаша-то верит.— Где гарантия, что он с ней не заодно? Одного только не пойму, с какого перепугу он обо мне вспомнил? Я за последние полгода пару раз на вилле появлялся. — Он пристально смотрит на Чонгука, сужая свои яркие зелено-голубые глазища. — Они на тебя спиногрыза вешают, да? — усмехается, догадавшись. — А ты решил, что он мой? Да они с папашей поиметь всех нас решили!— Я понял, — зло цедит Чонгук. — Вопрос, как нам их на чистую воду вывести и не попасть в немилость господина Чхве?Сделав глоток чая, я отставляю кружку и осторожно вмешиваюсь в их разговор:— А можно я скажу? С десятой недели уже можно делать первое УЗИ. Напросись вместе посмотреть на вашего ребеночка, — последнее буквально выдавливаю, вспыхивая от ревности. — Можно и обоих пап пригласить. Я даже с доктором договорюсь. Меня в женской консультации любят. Там-то все и вскроется.Секунду за столом висит тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Потом оскалившийся Хосок подается вперед и котом мурчит:— Лалиса, а у вас такой же смышленой сестренки не найдется?Меня аж передергивает от мысли, что этот любитель половых тряпок может прикоснуться к Джису.Перевожу взгляд на Чонгука, пока не двинула его братцу, а у того уже глаза горят от предвкушения победы. Улыбнувшись, последний раз постукивает пальцами по столу и произносит:— Я уже говорил, что люблю тебя?