Грязь

Пейринг: Сакуса/читатель

Предупреждения: таймскип!; алкогольное опьянение(читатель); dirty talk; ревность(?); упоминания близнецов Мия; небольшая деградация; cocksucking; секс в душе; стимуляция водой; доминантный партнер; грубость.

Мокро, пошло и грязно;) Красота...

*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*💦*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*

— Ты можешь встать прямо? Я не собираюсь держать тебя вечность.

Холодный голос мешается с шумом бегущей воды и вклинивается в сознание острой иглой.

Ты морщишься от резкого звука и пытаешься разлепить тяжелые веки, которые так и норовят закрыться. Яркий свет ванной режет глаза, но ты прикладываешь усилие и смотришь на мужчину перед собой. Вальяжно скользишь по красивому лицу, искаженному недовольством, крепкой груди, обтянутой тонкой тканью черной рубашки, и сильным рукам, буквально держащим тебя на весу. Продолжить дальше свое путешествие по чужому телу не получается - ты чувствуешь, как тошнотворный ком подступает к горлу, стоит тебе только наклонить голову вниз, поэтому и возвращаешься к разглядыванию мужского лица. Хмурого, но такого родного.

Киёми же терпеливо ждет, пока ты насмотришься на него, продолжая удерживать твоё обмякшее тело в своих руках.

Весь этот цирк начинает откровенно раздражать: начиная от тупейшей вечеринки в честь закрытия волейбольного сезона, на которую вы потащились вместе, заканчивая тем, что ты наклюкалась до состояния животного, подстегиваемая дразнящими словами Мии по типу "спорим, что я выпью больше?".

По итогу, конечно же, вы оба напились до безобразия. И если неугомонного сеттера забрал его близнец, то тебя пришлось забирать оттуда именно Киёми.

— Оми-оми, — пьяный лепет срывается с твоего языка несдержанно, а губы растягиваются в широкой улыбке, — Ты такой красивый~й...

— Боже.. — мужчина тяжело вздыхает и аккуратно встряхивает тебя, чтобы хоть немного привести в чувство, — Перестань нести чушь и встань нормально.

— Но я не хочу-у-у... — ты только сильнее цепляешься за широкие плечи Сакусы и слепо тянешься вслед за его губами, словно новорожденный котенок тыкаешься носом ему в щеку и ласково трешься, — Я хочу целоваться-я-я...

— Я не собираюсь целовать тебя, — сухо отрезает Киёми и насильно ставит тебя на ноги.

Как только прохладная плитка пола касается твоих ступней — ты жалобно хнычешь и пытаешься вернуться в объятия Киёми, но мужчина не позволяет тебе и с места сдвинуться, крепко удерживая за плечи. Затуманенное сознание отвечает на каждое движение с опозданием, да и вообще, функционирует... мягко говоря... плохо.

Наверное, несколько последних шотов на пару с Атсуму были лишними.

— Стой ровно, — звучит в приказном тоне, и ты прерываешь свои попытки вновь заползти на руки Сакусы. Надуваешь губы, как маленький обиженный ребёнок, прекрасно понимая, что на твоего парня это не подействует ни капельки, но сидящая внутри пьяная вредность твердит, что тебе просто необходимо так сделать, — Лицо попроще.

— Лицо попроще, — дразнишься, не чувствуя сейчас никакой грани. В голове всё ещё мелькают яркие огни закрытой вечеринки, дурманящий запах алкоголя и звонкий голос Тсуму, уверенно утверждающий, что его никто не сможет перепить.

Ага. Не на ту нарвался, мальчик.

— Ещё одно слово, — предупреждающе тянет Сакуса, — И ты будешь отмываться сама.

Тебе не удается даже уловить сути сказанного, как мужские руки резко поворачивают тебя. Ты замираешь и расфокусировано смотришь на слепяще-белую поверхность ванной, парочку цветастых бутылочек не её краю и длинный серебристый кран с примыкающим шлангом душа. Всё тут тебе знакомо до мелочи - не зря же вы вместе всё планировали в вашей квартире, - но пьяная дымка на глазах всё равно делает ванную комнату какой-то чужой, будто вырезанной из картона или склееной из бумаги.

Киёми за твоей спиной приглушенно ворчит, стоит тебе накрениться в сторону, но за плечи придерживает, не давая свалиться вниз. Не хватало ему, чтобы ты себе еще голову расшибла.

— И кто тебя только просил так напиваться, — ворчание мешается с тихим звуком расстегивающейся молнии, и ты чувствуешь, как гладкая ткань платья, надетого тобой на небольшое празднество, скользит по рукам, скатываясь вниз, — Ладно Мия... но ты. Он же полнейший болван, болтающий первое, что в голову взбредет. А ты, как самая умная, конечно же, без раздумий повелась на его слова, — он нарочито выделяет тот факт, что ты без задней мысли согласилась посоревноваться с его сокомандником в количестве выпитого, и нетерпеливо дергает край платья, вынуждая тебя выпутать из него руки. Легкая ткань остается болтаться на твоих бедрах бесформенной тряпкой.

— Я почти выиграла, — следом за платьем расстегивается и бюстгальтер, который, если честно, ты бы не смогла расстегнуть самостоятельно в таком-то состоянии, — Ещё один шот - и победа была бы за мной.

— Еще один шот - и ты бы свалилась прямо в ресторане, — Киёми двигается ближе и прижимается широкой грудью к твоей голой спине, чтобы помочь тебе стянуть верхнюю часть белья, — Скажи спасибо, что я не высадил твою пьяную задницу из машины, когда тебя вывернуло в салоне, — мужские ладони спускаются ниже и окончательно снимают с тебя платье, прихватывая заодно и кружевные трусики.

Ты, абсолютно нагая и всё еще до безобразия пьяная, поворачиваешься лицом к Сакусе, путаясь в вещах под ногами. По-лисьи улыбаешься и наваливаешься на него, словно на высокую стену, прижимаясь своей грудью к мужскому торсу.

— Спасибо...

Киёми, не впечатленный твоей выходкой, спокойно наблюдает за тем, как улыбка на твоём лице плавно перетекает в глупую гримасу, а потом и вовсе выливается в громкий смех. Тебе до приятного весело: в крови больше алкоголя, чем тех же эритроцитов; голова заполнена ватой, а тело так и просит приластиться к знакомым рукам мужчины перед тобой.

К большим и сильным рукам... Таким умелым и...

— Не дыши на меня, — Сакуса кривит тонкие губы в недовольстве и отступает на шаг, всем своим видом показывая, что ему сейчас не до твоих игр.

Спасибо, уже наигрался, когда снимал тебя со стола в ресторане, а потом и вез домой под прекрасные звуки твоего опорожняющегося желудка. Теперь ещё и отмывать твою тушку... Боже.

— Ты сегодня такой злюка, Оми-чан, — ты вновь надуваешь губы на детский манер и чуть ли не притопываешь ногой по полу, запоздало понимая, что, еще мгновение - и ты будешь готова сболтнуть лишнего из-за напускной обиды на своего парня, — С Атсуму было интереснее...

Да, примерно вот такое "лишнее" ты и готова была сболтнуть.

Между бровей Киёми образуется глубокая морщинка, а руки, придерживающие тебя за плечи, сжимаются чуть сильнее. Не до боли, но до ощутимого нажима на кожу, от которого ты тихонечко ойкаешь.

— Я бы посмотрел на то, как Мия вез бы тебя домой, а потом отмывал от рвоты, — слова – острые, как лезвие, и холодные, как лед, отдают внутри неприятным скулежом, почти на равне с воем от осознания, что твои капризы не пришли мимо слуха Киёми, — Залазь в ванную, я не хочу торчать здесь еще час.

Тебя в очередной раз разворачивают и подталкивают в спину, отчетливо давая понять, что остатки и без того незаметной нежности исчезли окончательно. Теперь её место заняли пренебрежительная грубость и неприкрытое нетерпение.

И кто тебя за язык тянул?..

Ты заползаешь в глубину ванной только с третьей попытки, постоянно соскальзывая по эмалированной поверхности, и тут же усаживаешься на колени, понимая, что устоять в полный рост не получится – нет рядом ни поверхности, за которую можно был бы держаться, ни сильных рук, удерживающих тебя.

От бортиков веет холодом, а глаза еще больше режет от окружающей белизны, поэтому ты, особо не задумываясь, прикрываешь тяжелые веки, слушая, как Киёми принимается шуршать одеждой, быстро закидывая твои вещи в корзину и, предположительно, закатывая рукава своей рубашки. Или он её снял?.. Может, взглянуть одним глазком, что он там делает?.. А он сильно разозлился? Если да - надо как-нибудь замять свой косяк, чтобы не ложиться с ним в одну постель в обнимку с обидой...

— Блять!

Ты дергаешься почти истерично, испугавшись неожиданного контакта с водой. С ледяной, мать твою, водой.

Кожу ожигает от резкой смены температур, мокрые волосы липнут к лицу, испачканному растекшимся макияжем, вода затекает в нос и рот, а все внутренности скручиваются в тугой узел. Киёми держит лейку душа прямо над тобой и терпеливо ждет, пока твоя пьяная спесь смоется вместе с ледяными каплями.

— Всё, всё! — ты интуитивно выставляешь руки вперед и мотаешь головой, — Хватит!

Струйки воды перемещаются в сторону, а ты судорожно убираешь с лица прилипшие волосы и остатки влаги, мешающие открыть глаза. Размазываешь по щекам некогда красивый смоки и коротко фыркаешь, избавляясь от остатков воды в носу. Всё тело пробивает крупная дрожь, когда воздух ванной мажет по влажной коже, кусая заледенелыми зубами.

— Охладилась? — в голосе Сакусы скользит неприкрытая насмешка. Всё такая же острая и холодная, но уже более игривая, - словно ему и вправду весело от твоего беззащитного вида.

Иногда он бывает неоправданно жесток.

— Да, — выдавливаешь ты и накрываешь ладонями свои плечи, растирая кожу. Вообще, это было вполне заслуженно, если брать в расчет то, как ты выкобенивалась перед ним, но от этого не менее.. неприятно.

Ну сказала ты про Атсуму, ну повиляла хвостом перед туда-сюда... Еще и машину вашу заблевала... Но чего сразу злиться так?

— Дальше сама, — Киёми переключает воду на кран и выставляет перед тобой душевой шлаг, намереваясь поскорее скрыться в вашей общей спальне, пока ты будешь оттирать от себя остатки вечеринки.

Определенно, в нем сейчас копится огромная усталость после долгого вечера в компании подвыпившей команды и нарастающее раздражение после твоего представления. Ты понимаешь это даже с затуманенном сознанием, но тебе до ужаса не хочется оставлять всё вот так. Не до конца протрезвевший разум верещит, что ты поступила откровенно подло, раззадоривая Киёми словами о другом мужчине. Тем более, если помнить, насколько он бывает ревнив.

— Оми~и, — ты тянешься вперед, опираясь грудью о бортик ванной, и строишь самое жалобное выражение на лице, которое только можно придумать, — Ну не злись, — накрываешь ладошкой протянутую руку с шлангом и ведешь выше по оголённому мужскому предплечью, — Я не хотела, правда, — цепляешься за подкатанные рукава рубашки и приподнимаешься, чтобы хоть немного приблизиться к любимым губам, но высокий рост твоего мужчины не позволяет преодолеть даже половину пути, оставляя тебя на уровне его груди.

Сакуса окидывает тебя оценивающим взглядом: мажет по раскрасневшемуся от холода лицу с черными подтеками, блестящим глазам и приоткрытым губам, пробегается по груди, плотно прижатой к краю ванной, и оттопыренной заднице. Всё твое тело пышет пьяным возбуждением, а мозг отзывается через раз, и то, чтобы просто подкинуть еще идей, как можно подмаслить Сакусу.

— Не хотела? — на пробу произносит Киёми; иронично вскидывает одну бровь и посмеивается от твоего же жалобного вида, — Да, я заметил, как ты не хотела.

У тебя коленки разъезжаются в разные стороны – не только от скользкого дна ванной, но и от насмешливого взгляда темных глаз.

Сакуса смотрит самодовольно – издевательски-гордо – и склоняется над тобой. Ухмыляется хищно, выдыхая тебе в губы:

— Тогда чего ты хочешь на самом деле, сука?

По телу прокатывает сильная волна дрожи: то ли от съедающего холода, то ли от голоса Киёми – проникающего в сознание бархатной мягкость.

Говорящего такие грязные вещи так чисто.

— Хочу.. — ты завороженно смотришь на тонкие губы мужчины, неосознанно вспоминая, насколько они бывают хороши, особенно, если находятся на твоих губах,— Хочу поцеловать тебя, Киёми...

Свободная рука Сакусы тянется к тебе и опускается на шею. Длинные пальцы скользят по коже, размазывая остатки воды, а потом сжимаются, заставляя тебя неосознанно всхлипнуть от мягкого придушивания.

— Неправильный ответ.

Киёми отстраняется так же быстро, как и придвинулся. Откладывает душевой шланг в раковину и выпрямляется в полный рост, переводя на тебя вопросительный взгляд. Мол, ещё варианты?

И ты понимаешь всё и сразу. Без слов. На подсознательном уровне улавливаешь, что тебе нужно делать.

Руки не слушаются от слова совсем, а собственные пальцы путаются в чужой ширинке, пытаясь как можно скорее освободить мужчину от плена строгих брюк.

Сакуса замирает на месте - максимально близко к бортику ванной, на который ты буквально ложишься, неряшливо стягивая с сильных бедер ненужную сейчас ткань, - и безмолвно наблюдает за твоими действиями.

Ты всегда была умной девочкой, когда хотела этого. И одновременно оставалась тупой сукой, желающей только одного - его члена в себе.

— Прости, — как только чужая одежда перестает быть препятствием на пути к желанному - ты принимаешься покрывать поцелуями твердеющий член, — Простипростипрости...

Выцеловываешь каждый дюйм горячей плоти, не переставая жалостливо просить прощения. Слизываешь крупную каплю предсемени на головке и шумно сглатываешь свои солоноватые слюни. Тебя потряхивает от приятной тяжести на языке, знакомого вкуса и надменного взгляда черных глаз откуда-то сверху.

Сакуса смотрит почти безразлично, предоставляя тебе возможность вдоволь поиграться с любимой игрушкой.

— Прости меня, Киёми, — ты задираешь голову вверх и медленно - слишком медленно - вбираешь красивую головку в рот, смотря прямо на своего парня. Чувствуешь, как орган неосознанно дергается, хотя сам волейболист даже бровью не ведет. Но тебе хватает и этого - мужское тело говорит лучше, чем его обладатель, немедленно отзываясь на твои ласки.

— Ты много болтаешь, — Сакуса скрещивает руки на своей груди и несдержанно толкается бедрами вперед, заставляя тебя поскорее расслабить горло, — Заткнись и делай то, что должна.

Ты жалобно мычишь в знак согласия и плотнее обхватываешь горячую плоть, не ощущая уже ни тошноты, ни режущего холода на коже. Только толстый член в своем рту и зудящее желание между ног.

Заглатываешь наполовину, втягивая щеки, и отодвигаешься обратно, выпуская член изо рта с пошлым причмокиванием. Опускаешься к основанию и, по-блядски высовывая язык, ведешь вверх, облизывая выступающие венки. Еще раз целуешь головку и, наконец, вбираешь орган почти до конца. Даже в пьяном состоянии это не составляет особого труда - сказываются годы тренировок и твоих частых косяков.

— И это ты называешь извинениями? — насмешливо тянет Киёми. Мужская рука тянется вниз, накрывая твою голову, длинные пальцы впутываются в мокрые волосы и больно дергают, — Хорошие шлюхи делают это вот так.

Одним резким движением тебя буквально насаживают на твердую плоть - ты утыкаешься носом в короткие чёрные волосы на лобке и давишься его членом, запоздало вспоминая, что, вообще-то, дышать можно и не только через рот.

Глаза наливаются слезами, а горло скручивает спазм, но ты не позволяешь себе отстраниться, полностью принимая мужское достоинство. Захлебываешься в собственных слюнях, но продолжаешь двигаться, направляемая резкими движениями мужчины.

— Вот та-а-ак, — Сакуса поощрительно растягивает слова и сильнее вцепляется в твои волосы, используя тебя, как ему только заблагорассудится, — Ты такая грязная сука. Весь вечер терлась вокруг Мии, а теперь задыхаешься от моего члена, да?

Тебя бросает в жар от каждого слова Киёми. Ноги расходятся в разные стороны, промежность истекает влагой и на дно ванны капает несколько капель твоего сока, а слёзы безостановочно бегут по щекам, размазывая остатки макияжа ещё больше. Ты чувствуешь, как становится тяжелее дышать, — Сакуса не останавливается, вбиваясь в твоё гордо резкими толчками, а нос перестаёт дышать из-за рыданий. Руки сами собой тянутся к крепким бёдрам мужчины и цепляются за них, пытаясь остановить.

— Руки за спину, шлюха, — чеканит волейболист и больно дергает тебя за волосы, — Я ещё не закончил.

Ты сдавленно хнычешь, но руки убираешь, повинуясь чужой воле. Сцепляешь пальцы в замок за спиной и подставляешься под толчки, закатывая глаза к затылку.

Твоё сознание вот-вот отрубит из-за нехватки кислорода, но ты будто возносишься к небесам, чувствуя, как тебя грубо трахают в рот. Тяжёлая плоть раздирает горло, уголки губ сильно натягиваются и покрываются мелким трещинками, которые потом обязательно будут неприятно кровоточить, челюсть сводит от каждого движения, но тебе плевать.

Ты и вправду такая грязная сука, раз готова сделать всё, лишь бы Киёми продолжал ебать тебя своим красивым членом и называть шлюхой.

— Ты уже вся течёшь, дрянь, — Киёми иронично усмехается и с интересом наблюдает, как ты двигаешь задницей вверх, трепетно желая, чтобы и твоей промежности уделили хоть капельку внимания, — Мало одного члена, м? Думаю, ты была бы не прочь развлечься с Мией, — бёдра мужчины начинают двигаться ещё быстрее в предвкушении скорой разрядки, а ты, уже на самой грани забытия, высовываешь язык и позволяешь Сакусе вбиваться в твой рот с немыслимой скоростью, — С двумя Мия, да?

Ты буквально скулишь от мысли, что в тебе могут быть сразу два члена, и ярко представляешь, как Киёми позволил бы тебе разделить постель с двумя другими мужчинами, оставаясь лишь сторонним наблюдателем. Просто смотрел бы на то, как тебя распирает от двойного проникновения и как ты захлебываешься в удовольствии, теряясь в своей блядской сущности между близнецами Мия.

Сакуса делает ещё несколько поступательных движений и хватает тебя за подбородок, надавливая на щёки пальцами. Он ещё больше раскрывает твой рот и полностью вынимает член, оставляя его мельтешить перед твоим лицом. Горячие струйки семени тяжело опускаются на высунутый язык и изогнутые губы, и ты тянешься вперёд, чтобы заполучить все капли до единой. Плотно обхватываешь головку и жадно сосешь, впитывая в себя мужское семя.

Из груди Киёми вырывается утробное рычание, когда он заполняет твой рот до предела, смотря, как ты жадно сглатываешь вязкую сперму и в очередной раз закатываешь глаза от удовольствия.

— Грязная сука, — повторяет мужчина и легко отодвигается от тебя, забирая с собой и желанную плоть, — Мне противно тебя касаться.

Ты скулишь уже совсем отчаянно: то ли от потерянного тепла мужского тела, то ли от резких слов, которые кажутся неожиданно возбуждающими. Во рту копится солоноватая вязкость, которую ты продолжаешь упоительно сглатывать. Ноги окончательно разъезжаются и тебе приходиться осесть на дна ванной, прижимаясь пылающей промежностью к прохладной поверхности.

— Киёми, — рваный стон срывается с твоих губ, — Киёми... Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? — он прекрасно понимает, чего ты хочешь, но ничего не делает, наблюдая за твоими судорожными движениями, — Я уже сказал, что мне противно тебя трогать, шлюха.

— Прошу... — ты протяжно хнычешь и обхватываешь себя руками, не зная, как справиться с распирающим желанием, — Пожалуйста...

— Господи, — Сакуса приглушенно посмеивается и тянет к тебе широкую ладонь, — Ведёшь себя как течная сука.

Мужская рука ласково обхватывает твою щеку, отдавая призраком нежности, и ты послушно трешься о чужую конечность, радуясь хотя бы такому контакту с Киёми. Но спустя пару секунд по твоему телу прокатывается волна резкой боли от сильной пощечины.

— Ложись, — волейболист отходит на шаг, выжидающе смотря на тебя, — Ноги в стороны. Так, чтобы я видел твою блядскую пизду.

Ты вновь скулишь и неуклюже поднимаешься на колени, хватаясь за скользкие края ванной. Укладываешься на спину, разводя ноги в стороны, и приподнимаешь бёдра вверх в попытка показать, какая же ты хорошая и послушная девочка.

Сакуса возвращается к позабытому душевому шлангу и достаёт его из раковины, не удостаивая тебя и взглядом. Длинные пальцы ловко крутят лейку душа, настраивая на нужный режим.

Он и вправду не собирается больше прикасаться к тебе — ты понимаешь это только тогда, когда упругая струя воды направляется прямо на твою промежность. Тело подкидывает на гладкой поверхности ванной и ты едва удерживаешь себя от желания сдвинуть ноги вместе. Это одновременно больно и приятно до безумия.

Набухший клитор раздражается от каждого соприкосновения с водой, запуская по телу сотни электрических разрядов. Ты протяжно стонешь и давишься своим плачем, который только усиливается, когда Сакуса принимается двигать рукой из стороны в сторону, стимулируя тебя ещё больше.

— Грязная, — насмешливо тянет мужчина, — Грязная течная сука.

Низ живота обдаёт жаром и ты сжимаешь бортики ванной до побелевших костяшек, вскидывая бёдра навстречу обжигающе-холодной струе. Из груди вырывается скулёж, который смешивается со звуком бегущей воды и прокатывается по ванной комнате, показывая, как тебе сейчас хорошо. Тебя трясёт от каждого движения, а сознание отзывается через раз, затуманенное остатками алкоголя и разъедающего возбуждения.

— Киёми! — ты чувствуешь, как внутренности скручивает от подступающего оргазма; губы судорожно шепчут имя мужчины, а ноги сводит сильной судорогой.

Струя вновь направляется к клитору, окончательно доводя тебя до состояния эйфории. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, протяжный крик вылетает из груди, бёдра трясутся и ты, наконец, сводишь ноги вместе, содрогаясь в наслаждении. Промежность горит, сердце бьется как бешеное, а голова заполняется звоном.

Тебя в последний раз подкидывает вверх — и ты опускаешься на дно ванной, не переставая рыдать от пережитого оргазма.

Сакуса выключает воду и с жадностью наблюдает, как ты захлёбываешься в слезах.

Боже. Какая же ты грязная сука.