Глава 33. Опасность зимней охоты ч.3

Тем временем император, в силу преклонного возраста, тоже выбился из сил после дня и ночи, проведенных в тряской дороге. Едва добравшись до места, он отправился на покой. Надо было как следует отоспаться.

Цзи Юйцзинь, распорядившись всеми делами, поманил стоявшего неподалёку Ли Юя..

Ли Юй удивленно прищурился: — ???

С самым серьезным видом он направился к Цзи Юйцзиню, лихорадочно соображая, в чем же он мог оплошать. От этого на душе стало тревожно. Вспомнилось, как однажды он плохо выставил тайный пост и Цзи Юйцзинь заставил его самого стоять на том посту семь дней.

Цзи Юйцзинь, прислонившись к дереву, сложил руки на груди. Красные одежды и даже строгая церемониальная шапка не могли скрыть исходившей от него демонической ауры.

Ли Юй запаниковал еще сильнее. В голове одно за другим проносились все посты, тайные и явные, он отчаянно пытался понять, где же ошибся. Если собака Цзи поймает его на промахе, неизвестно, как станет измываться. Он двигался медленно, шаг за шагом. Короткий отрезок пути занял у него почти десять минут.

Только когда Цзи Юйцзинь потерял терпение, Ли Юй прибавил шагу. Но он уже прокрутил в уме все посты и так и не понял, в чем его вина.

Однако!

Ли Юй всегда был человеком гибким, поэтому, как только он подошел к месту встречи, он протянул руку, прерывая Цзи Юйцзиня с трагическим выражением лица: — Это моя вина, это все моя вина. Скажи мне, за что ты собираешься меня наказать на этот раз? Лишь бы ты не отправил меня в Западное управление, что угодно, лишь бы не туда!

Цзи Юйцзинь: — ...

— Ладно, — усмехнулся он, — будь по-твоему. По возвращении встанешь на тайный пост. Три дня.

Ли Юй кивнул. Три дня это вполне приемлемо. Хотя он и не понимал, где ошибся, но все же должен был сначала признать свою вину. Этот срок был более чем на половину короче предыдущих семи дней. Ли Юй, словно сорвав огромный куш, с радостью согласился.

Цзи Юйцзинь бросил на него многозначительный взгляд, который невозможно было выразить словами.

Затем он лениво произнес: — Кстати, твоя матушка в этот раз приехала?

Ли Юй был поражен и честно ответил: — Приехала.

Цзи Юйцзинь: — А как насчет служанки, что причёсывает твою матушку?

— Наверное, приехала... — Ли Юй нахмурился. — Погоди-ка! Ты что, решил управлять всем под небом? Зачем тебе служанка моей матери?

Цзи Юйцзинь прикрыл рот кулаком и откашлялся: — У меня есть важное дело.

Лицо Ли Юя изменилось. Неужели в его дом проникли злоумышленники? Из-за него? Хотят похитить мать и шантажировать?

Он внимательно посмотрел на Цзи Юйцзиня. Да, он действительно был хорошим братом, который всегда обращал внимание на такие вещи. Подхватив «весенний меч», который висел у него на поясе, он быстро сказал: — Я немедленно приведу ее сюда.

А затем... Ли Юй с выпученными от изумления глазами наблюдал, как сам всемогущий глава Западного управления, вершитель судеб империи, собственноручно, следуя за дрожащей от страха служанкой, учится у нее женским прическам.

Он был совершенно ошеломлен.

— Чёрт! Цзи Юйцзинь, либо ты, либо я сошел с ума!

Даже если бы он ломал голову до посинения, он не догадался бы, что Цзи Юйцзинь звал его ради служанки его матери, а та понадобилась, чтобы учиться укладывать женские волосы. Мир окончательно сошёл с ума.

Цзи Юйцзинь нахмурился. Он только что запомнил пару движений, но Ли Юй все испортил. Он-то думал, что это проще простого, но оказалось так сложно!

Он провел языком по верхнему нёбу, и поднял голову, чтобы посмотреть на Ли Юя.

— Старший брат, я виноват, — мгновенно отозвался тот.

Но было слишком поздно. Цзи Юйцзинь спокойно произнес: — Цин Няо

Ли Юй: — ...

На этот раз, когда Ли Юй оказался связанным Цин Няо, он не проявил ни малейшего выражения горечи или ненависти. Вместо этого он посмотрел на Цзи Юйцзиня с легким оттенком жалости в глазах.

Как же он был жалок!

Позже он не удержался и произнес: — Да что ты мучаешься? Если совсем никак, я попрошу матушку одолжить тебе эту служанку. И не придется тебе учиться всяким там прическам.

Цзи Юйцзинь приподнял брови, усмехнувшись, сказал: — Ты не понимаешь.

***

А тем временем Чу Фэнцин, вчера довольно хорошо выспавшийся, сегодня не чувствовал потребности в отдыхе. Он нашел медицинский трактат и, усевшись за стол, погрузился в чтение. Эту книгу Цзи Юйцзинь раздобыл неизвестно где, сказал, чтобы тот не скучал.

В тексте трактата описывались древние рецепты и смелые эксперименты с сочетаниями лекарственных средств. Эта неожиданная находка сразу же заинтересовала ученого. Здесь же упоминались и средства для лечения его астмы, а также врожденного недуга. Рецепты, о которых он никогда не слышал и даже не мог представить. Чем дальше он читал, тем ярче загорались его глаза.

Неизвестно, насколько действенны эти рецепты, но они словно распахнули перед ним другую дверь. Травы, которые он считал совершенно несовместимыми, оказывается, можно было сочетать. А там, где он предполагал, что смесь двух компонентов даст яд, упоминалась новая концепция: дозировка.

Смелость и новизна подхода заставляли его сердце биться учащённо. Автор этого труда, несомненно, достиг высочайшего мастерства в медицине.

Он так увлекся чтением, что потерял счет времени. Когда люди снаружи разошлись, а угли в жаровне в его палатке сменили уже дважды, он наконец поднял голову и размял затекшую шею.

И тут увидел Цзи Юйцзиня, полулежащего на кушетке с закрытыми глазами.Он слегка удивился. Когда тот вошёл? Он даже не заметил.

Заметив, что Цзи Юйцзинь одет слишком легко для здешнего холода, Чу Фэнцин подошел и укрыл его лисьей шубой. Но едва он накинул ее, как его руку тут же перехватили. Он опустил взгляд. В лазах Цзи Юйцзиня не было и тени сонливости, лишь ясность и спокойствие, совсем не похоже на только что проснувшегося человека.

Цзи Юйцзинь отпустил его руку, сел и сказал: — Я жду тебя целую вечность.

Чу Фэнцин: — Так почему ты не позвал меня?

Цзи Юйцзинь вытянул ноги и снова откинулся назад.

— Я увидел, что ты так увлечена чтением, что не хотел тебя беспокоить.

Одному Небу известно, как долго он смотрел на Чу Фэнцина, читающего книгу.

— Ладно, не будем об этом. Давай я сделаю тебе прическу.

Чу Фэнцин: — ......

Неизвестно почему, его охватило дурное предчувствие, более сильное, чем в день его свадьбы и переезда в поместье Цзи.

— Я...

Едва Чу Фэнцин открыл рот, чтобы отказаться, как Цзи Юйцзинь отрезал ему все пути к отступлению, потемнев лицом: — Попробуй только отказаться.

Чу Фэнцин: — ......

Цзи Юйцзинь начал медленно расчесывать его волосы гребнем, сверху вниз, прядь за прядью. Чу Фэнцин смотрел в медное зеркало, как его волосы скользят в руках Цзи Юйцзиня. Сначала он не сводил с них глаз, ужасно боясь, что тот либо сгоряча отрежет их все, либо, того хуже, соорудит какую-нибудь чудовищную прическу, способную потрясти мир.

Тонкие длинные пальцы перебирали пряди, движения были на удивление мягкими. Тепло его рук постепенно передавалось Чу Фэнцину и тот на миг растерялся.

Взгляд его невольно скользнул выше. Цзи Юйцзинь сосредоточенно сжал губы, красивые брови чуть нахмурились, на лице выражение крайней серьезности, словно перед ним не прическа, а сложнейший план обороны. Казалось, он подошел к делу с величайшей тщательностью.

В следующее мгновение Цзи Юйцзинь, словно почувствовав его взгляд, поднял глаза и посмотрел прямо в зеркало. Чу Фэнцин не успел отвести взгляд, и их глаза встретились в медном отражении.

Чу Фэнцин закусил губу. В его голове внезапно воцарился хаос, и он почувствовал необходимость что-то объяснить. Однако прежде чем он успел открыть рот, Цзи Юйцзинь издал звук «тц» и сказал: — Не будь такой настороженной. Я не стану делать ничего лишнего.

После того как волосы были собраны в пучок, Чу Фэнцин посмотрел на себя в зеркало.

Прическа оказалась достаточно простой и незамысловатой... Вот только мастерство оставило желать лучшего. Прическа получилась не совсем ровной, и несколько прядей выбились из нее. Но в целом все было неплохо.

Цзи Юйцзинь чуть изогнул губы и бесстыдно спросил: — Ну как? Мои навыки довольно хороши, не правда ли?

Чу Фэнцин взглянул на него. Уголки его глаз мягко изогнулись: — Эн, очень красиво, спасибо.

Говоря это, он коснулся прически руками и обнаружил, что та довольно крепкая. У Чу Фэнцина не было особых требований к прическе, лишь бы она не была слишком странной и чтобы с ней можно было выйти на улицу.

От похвалы Чу Фэнцина Цзи Юйцзинь довольно улыбнулся и, опустив взгляд, посмотрел на свои руки. Он устроился на кушетке для красавиц, слегка приподнял подбородок, положив руки за голову, и беззаботно сказал: — Обычные женщины придают большое значение своей внешности, а тебе, кажется, все равно. С тобой так легко иметь дело.

(П.п. Прекрасная кушетка (мэйжэнь та) — дословно «кушетка для красавиц». Так называли тахту или топчан, на котором можно было полулежать. Название подчеркивает удобство и эстетику предмета)

Чу Фэнцин ответил: — Обстоятельства вынуждают. В путешествии всё должно быть просто.

Цзи Юйцзинь прищурился и в следующий миг поднялся: — Верно, давай, Его Величество наверное, скоро проснется.

Когда император просыпается, и чиновники, и их домочадцы обязаны явиться к нему с поклоном и благодарностью.

Чу Фэнцин принял от Цзи Юйзциня лисью шубу и накинул её на плечи. Выйдя из палатки, он тут же ощутил резкий контраст между теплом внутри и холодом снаружи. Задохнувшись от морозного воздуха, он несколько раз закашлялся.

Цзи Юйцзинь тоже сменил наряд на темный плащ. Он сказал: — Маленький болезненный росток, иди сюда. Я закрою тебя от ветра.

Чу Фэнцин поджал губы и подошел к нему.

Цзи Юйцзинь притянул его к себе поближе, распахнул полы плаща, и пронизывающий ветер остался снаружи.

Когда они прибыли в палатку императора, им пришлось немного подождать, прежде чем тот появился. Император выглядел неважно и безжизненно, он откинулся на спинку трона и махнул рукой, призывая всех подойти.

Сказав несколько фраз, он вскоре удалился. В общей сложности показался он не более чем на время двух чашек чая.

(П.п. Что-то около получаса)

Чу Фэнцин обратил на это внимание, пристальнее вгляделся в его лицо, а затем, нахмурившись, тихо произнес, обращаясь к стоявшему рядом Цзи Юйцзиню: — У императора цвет лица неправильный.

Цзи Юйцзинь последовал за его взглядом, но ничего не заметил. Он тихо ответил: — Хорошо, я отправлю кого-то проверить.

Поскольку они только сегодня прибыли на гору Юй, охота не проводилось. Вместо этого они использовали это время для отдыха и устранения потенциальных угроз, чтобы завтрашняя зимняя охота прошла гладко.

В мгновение ока наступила ночь. Сегодня было полнолуние. Удивительно, но снег, который шел весь день, наконец прекратился. Чу Фэнцин протянул руку, ловя лунный свет, льющийся в окно.

Он надел лисью шубу и вышел наружу.

Подняв голову, он увидел безупречно чистое темно-синее небо. Огромная полная луна высоко парила в вышине, заливая землю мягким сиянием. Белый снег искрился, словно стал прозрачным хрусталем.

Чу Фэнцин стоял там в белоснежных одеждах, купаясь в лунном свете. Полы его одежд тихо колыхались на ветру. Луна, казалось, была к нему неравнодушна: всю свою чистоту и сияние она дарила ему одному.

Когда Цзи Юйцзинь подошел, он увидел именно эту картину. На мгновение ему даже стало жаль нарушать это зрелище.

Он замер поодаль, молчаливо охраняя его покой. Но вскоре ветер усилился, снова задул, и леденящая стужа начала медленно подниматься от земли, пробирая до костей. Цзи Юйцзинь шагнул к нему.

— Не холодно?

Чу Фэнцин увидел Цзи Юйцзиня и ответил: — Холодно.

Цзи Юйцзинь протянул ему грелку для рук и сказал: — И всё равно вышла мёрзнуть.

Чу Фэнцин слегка улыбнулся, поднял взгляд к луне. Его голос был прохладным, но с едва уловимой мягкостью: — Есть вещи важнее холода, например, лунный свет этой ночью. Он так прекрасен, что создается ощущение, будто если не выйти и не насладиться им, то упустишь это великолепное время.

Цзи Юйцзинь взглянул на него краем глаза, алые губы изогнулись: — Любоваться лунным светом... у тебя прекрасный вкус.

Он медленно закрыл глаза, наслаждаясь этими краткими минутами покоя. Ветер проносился мимо ушей. Без суеты, без стрекота цикад, только бесконечный шум ветра и пустота.

Сердце постепенно успокаивалось. Цзи Юйцзинь уже и не помнил, когда в последний раз испытывал подобное умиротворение. Со смерти матери его жизнь словно была на лезвии ножа, и уже давно никто не говорил ему, как прекрасен лунный свет.

Они стояли так долго. Всё закончилось кашлем Чу Фэнцина: вернувшись, он тут же сварил лекарственный отвар и выпил его, опасаясь нового приступа жара.

Цзи Юйцзинь поддразнил его парой слов, Чу Фэнцин тихо взглянул на него и оба не выдержали, рассмеялись. То, что они творили, и вправду было немного по-детски.

Ночью они спали раздельно. Цзи Юйцзинь, человек покрепче, устроился на кушетке, в то время как Чу Фэнцин занял постель.

Посреди ночи Чу Фэнцин открыл глаза в темноте. Ему было слишком холодно, и сон не шел. Он чувствовал, что одеяло не согревает его, как бы он ни пытался. Голова стала слегка кружиться. Так продолжаться не могло, иначе завтра он точно не сможет встать с постели.

Он сел. В центре комнаты жарко горела угольная жаровня, но для него это будто не имело значения. Холод не отступал.

Вдруг Чу Фэнцин вспомнил, как хорошо спал вчера: тело Цзи Юйцзиня было очень тёплым.

Он взглянул в его сторону. Тот, похоже, уже спал: дыхание ровное, никаких других звуков. В конце концов, вчера они уже спали вместе, да и оба мужчины. Если сегодня снова лечь рядом, ничего ведь не случится?

Чу Фэнцин поджал губы, встал, обнял подушку и направился к Цзи Юйцзиню. Остановившись перед кушеткой, он заколебался: тихо лечь или разбудить Цзи Юйцзиня и попросить его...

Но беспокоить чей-то сладкий сон было бы невежливо.

Он покачал головой и подумал: «Забудь об этом, это не благородный поступок».

Как только он собирался развернуться, Цзи Юйцзинь медленно открыл глаза и спросил: — Ты что... собираешься залезть в мою постель?