Эскиз

Небольшой ухоженный домик, на лужайку которого Айне опустил Дефф, покрывала тень. Звезды или намеренно обделяли вниманием этот участок, или по неведомой причине не могли до него добраться.

Дракон так и остался висеть на ее спине, прикрывая. Однако все выглядело таким безжизненным. Они опоздали.

Кусты цветов, растущие перед домом, лежали помятыми и поломанными. Трава истоптана, кое-где проглядывались капли крови, но никаких мертвых тел. Кроме Лайфи, лежащей на руках Айне.

Приятный розовый оттенок, в который был выкрашен домик, в тени смотрелся тусклым и выцветшим. Ступени крыльца оказались сломаны. Перила — исчерчены мечами. Дверь повисла на единственной работоспособной нижней петле. Та скрипела под напором ветра.

Айне, хромая, поднялась на крыльцо и вошла в приветливую гостиную. Воздух здесь пропитался сладковатым трупным запахом. Комната соединялась с левой стороны с кухней и уходила дальше в спальни. Перед последней дверью лежали три тела. Два из них, наверное, пытались спрятаться за приятным мятным диваном, но не успели. Их кожа была покрыта запекшейся кровью, местами зияли рваные раны, являя миру желтоватую кость.

Рядом, в проходе на кухню, привалившись к косяку, словно присев отдохнуть, лежала Лея. Глаза ее были открыты, но пусты. Жизнь еще бродила вокруг, потеряв свою задорную подругу, и грустно смотрела по сторонам. Ей больше не увидеть своей спутницы. Пройдет несколько дней, она это поймет — и покинет дом.

Айне с чрезвычайной осторожностью опустила тело Лайфи рядом с хозяйкой и закрыла сестре глаза. Правую руку Леи она положила на голову дракона, будто все было хорошо, будто они лишь прилегли отдохнуть перед новой, неизведанной дорогой.

Тела родителей так прижались друг к другу, что и в смерти было легко понять: они любили друг друга и защищали до конца. Каштановые волосы матери запачкались в крови, разметавшись по ее спине. Отец смотрел только на нее, когда меч оборвал его жизнь, и взгляд этот замер в вечности. Айне дернулась было опустить его веки, но рука не поднялась.

Она упала на колени. Крик, вырвавшийся из ее горла, являлся нечеловеческой песней боли и скорби. Деффу прожигало лапы. Ее кожа нагревалась. Из поцарапанных рук, ран на плечах, бедре и шее потекли струйки крови, расползаясь вокруг, вырисовывая узоры. Даймон в испуге пытался докричаться до хозяйки, но Айне слишком толстую стену вины возвела вокруг своего разума, что дракону стало невозможно проникнуть в него.

Слезы капали на осклизлый от крови пол, руки сжались в кулаки. Новый крик вместо отчаянья вспыхнул безумством и злобой. Дорожки ее крови зажглись. Ее кожа также выплеснула волны огня. Все убранство комнаты быстро погрязло в этом пламени. Дефф в ужасе вылетел вон до того, как ярость вновь разгорелась в ее душе.

Дом разлетелся от силы ударной волны. Крик постепенно становился рыданиями, затем — рычанием. Когда огонь успокоился и мир погрузился в тишину, Дефф оказался заперт в своем разуме совершенно один.