Глава 91

Драко

— Пока они разбираются, у меня к тебе предложение.

Поттер кивает:

— Давай.

— В пророчестве сказано, что только ты можешь убить Волдеморта. Но там ничего не говорится о том, как ты должен это сделать.

— К чему ты клонишь?

— Если ты убьёшь его чьей-то рукой, это всё равно будет считаться, так?

Он пристально смотрит на меня.

— Малфой, ты... Ты сейчас добровольно предлагаешь свою кандидатуру?

Киваю.

— Ты сможешь подобраться к нему очень близко, но в то же время будешь в безопасности.

— Всё та же Коммунименция? — спрашивает Поттер, кивая на Блейза.

Глаза Блейза закрыты, и я невольно спрашиваю себя, чем они с Гермионой занимаются — они явно чем-то увлечены, иначе я не решился бы говорить с Поттером при них.

— Да.

— У тебя тренированный разум, — замечает он. — Можно ли верить в то, что ты не сдашь меня Волдеморту?

— Твоё доверие — не моя проблема. Но ты прав. Я натренирован. Так что ты не сможешь контролировать моё тело, пока я сам тебе не позволю, и не сможешь видеть мои мысли, если я этого не захочу.

— Значит, если ты решишь запереть меня в своём сознании и позволишь Волдеморту тебя убить, моё тело останется... с выключенными мозгами?

— Очень хорошо, Поттер. Вижу, ты изучил вопрос.

— Так значит, это правда? Ты сможешь это сделать?

Киваю.

— Но, конечно, если я разрешу тебе управлять моим телом, я позабочусь о том, чтобы ты прочувствовал все возможности, которые у тебя будут. Даже если ты будешь не совсем понимать, как что-то работает, моё тело будет механически отзываться на твои сигналы, как только ты чётко сформулируешь намерение. Я буду помогать, если у тебя возникнут проблемы, но два активных сознания в одной голове — не самая лучшая идея в схватке. Так что моё вмешательство будет минимальным.

— Мне нужно это обдумать, — говорит он.

— Справедливо. Когда я приведу Лонгботтома к замку, крестраж уже будет у меня. Если ты принимаешь моё предложение — просто вернёшься сюда со мной. Если нет — попросишь, чтобы я отдал крестраж.

Поттер кивает.

— Договорились.

Он согласится. Сейчас он хмурится, обдумывая всю затею, но я знаю, он хочет, чтобы война закончилась. Поттер воспользуется предложенной возможностью — я на это рассчитываю. Но даже если нет... Я всё равно попытаю свои шансы с Волдемортом. Нахуй пророчество.

Поттер машет рукой у Блейза перед носом, проверяя, вернулись ли они к реальности.

— Дай им немного времени, — подсказываю я. — К такому нужно привыкнуть.

Он хмурится, и я знаю, что сейчас он думает о том, каково это — быть у меня в голове. Мне не особенно нравится эта идея, но я смогу по крайней мере контролировать то, что он там увидит.

***

«Какого чёрта ты делаешь?» — спрашиваю я.

Немедленно отталкиваю сознание Поттера, закрывая от него свои воспоминания и мысли.

«Было скучно ждать, пока ты проснёшься», — отвечает он.

Вздыхаю.

«Мне нужно было поспать. Ты ведь не хочешь застрять в магически истощённом теле?»

«Как ты это сделал?»

«Сделал что?»

«Я никогда не слышал, что Круциатус можно сбросить. Только блокировать».

«Сила воли».

Поттер явно в шоке — я чувствую волны удивления, возникшие как реакция на мои слова.

«Ты думал, есть какой-то секрет?» — спрашиваю я.

«Да».

«Но ведь в том, как сбросить Империус, секрета нет?»

«Точно».

Молчание. Сортирую мысли и невольно задумываюсь о том, что он мог подсмотреть, — я не помню, чтобы мне «снилось» что-то ещё, кроме нашего разговора, но вполне возможно, что мой мозг просто не помнит всё, что видел Поттер.

«Никогда бы не подумал, что в итоге окажусь здесь, с тобой, — замечает он. — Я всегда сталкивался с ним в одиночку или с Роном и Гермионой. Но ты...»

«Значит, в этот раз тебе нечего терять. Если дойдёт до того, что ты проиграешь и я должен буду умереть, я позабочусь о том, чтобы заранее вытолкнуть тебя из головы».

«Не смеши меня, Малфой, — отвечает он. — Никто не выбирает момент собственной смерти».

«А я постараюсь».

«Так что... как всё будет происходить? Как ты собираешься выманить его драться с нами в одиночку?»

«Это я уже уладил. Не беспокойся».

«Я просто... не верится, что ты смог так много всего сделать. Каждый раз я думаю, что у тебя ничего не получится, и каждый раз тебе каким-то образом всё удаётся. Я думал, ты не сможешь вернуть отца Невилла. Я думал, ты не сможешь спасти Блейза. Но в итоге всё обернулось именно так, как ты планировал, вплоть до этой ловушки и заключения».

«У меня была невероятно долгая полоса везения. Будем надеяться, что её хватит на то, чтобы убить Волдеморта».

«Да, будем надеяться».

Вдруг у дверей появляется тётя Белла и замечает, что я пришёл в себя.

— Как ты мог быть таким идиотом? — шипит она.

Молча смотрю на неё, ожидая, что она скажет дальше.

— Цисси умерла, чтобы спасти тебя. Ты не должен был возвращаться.

— У меня не было выбора. Он меня вынудил.

Она качает головой.

— И всё ради какой-то грязнокровки. Она разрушила нашу семью, навсегда.

Даже не пытаюсь скрыть гнев. Хотя большинство моих действий были обусловлены чувствами к Гермионе, тётя Белла не может винить её в смерти мамы.

Но её взгляд вдруг смягчается, и я жду, пока она начнёт говорить.

— Скорее всего, когда Тёмный Лорд с тобой закончит, ты уже не будешь ничего чувствовать, и всё это потеряет смысл, но, Драко, я хочу, чтобы ты помнил, кто ты есть, и помнил меня. Не забывай, что я твоя тётя.

— Разве не ты сказала, что я мёртв для тебя так же, как и мама?

Воспоминание приносит ту же боль, что я чувствовал в первый раз. Хорошо, что защитная стена между нашими с Поттером сознаниями скрывает все мои эмоции. Не хочу, чтобы он знал о моей жизни больше, чем знает сейчас.

Тётя Белла замирает.

— Да. Значит... я солгала.

Некоторое время мы молчим.

— В своей жизни кроме Цисси я любила всего двух людей. Одного я замучила до беспамятства, а второй...

Она останавливается и смотрит мне в глаза.

— Ты был мне как сын, Драко. А сегодня я должна буду смотреть, как тебя раздирают на части и собирают заново.

Её голос слегка дрожит, когда она заканчивает.

— Зачем ты говоришь мне всё это? — спрашиваю я.

Тётя Белла моргает, с уголка её глаза скатывается слеза. Она быстро смахивает её и отвечает:

— Потому что ты ничего не будешь помнить, когда Тёмный Лорд накажет тебя за предательство. Я буду благодарна, если ты хотя бы вспомнишь, как меня зовут.

Этого не может быть. Тётя Белла любила меня, по-своему, но я всегда думал, что она возится со мной только потому, что Тёмный Лорд выбрал меня своим фаворитом. Осознание того, что она действительно беспокоилась обо мне, считала меня своим сыном...

— Ты помнишь, что спросил у меня, когда я помогала тебе сбежать? — спрашивает она.

— Я хотел знать, почему ты это делаешь. Тёмный Лорд на первом месте, семья — на втором.

На лице тёти Беллы отражается настоящая мука, и она наконец признаётся:

— Когда дело дошло до тебя и Цисси... оказалось, семья всегда будет важнее, если в моих силах что-то изменить.

Глотаю комок в горле. В этот момент, несмотря на бесконечную печаль — а может, именно благодаря ей — она выглядит прекраснее, чем когда-либо. Неужели женщина, стоящая по другую сторону решётки, всё ещё моя тётя Белла?

Но вдруг с её лица исчезают все эмоции, и передо мной снова предстаёт Беллатриса Лестрейндж.

— Пора. Тёмный Лорд ожидает нас, — сухо говорит она.

Поднимаюсь с пола и подхожу к двери. Сопротивляться бесполезно.

Она открывает темницу, её холодные пальцы смыкаются на моём предплечье. Бросаю на неё взгляд, давая понять, что помню, как мы всегда аппарировали, но выражение её лица бесстрастно. Она закрывает глаза, и мы переносимся в вестибюль перед залом, в котором Волдеморт всегда проводит массовые собрания.

Тётя Белла накладывает на меня Дезиллюминационные чары и открывает двери зала. Я буквально чувствую тревогу Поттера, когда нас заводят внутрь. Меня усаживают в кресло, стоящее напротив главного стола. Не связывают — и я благодарен Мерлину за неизменную самоуверенность Волдеморта.

«Чёрт... Малфой, ваш разговор с Беллатрисой... Это было по-настоящему?» — спрашивает Поттер.

«Да».

«Я и понятия не имел...»

«Что у неё могут быть чувства?»

Он ничего на это не отвечает.

«Даже Волдеморт когда-то был человеком, Поттер».

Явно смущённый таким поворотом мысленного разговора, он спрашивает:

«Зачем он устроил всё это?»

«Волдеморт сделал из моего дезертирства настоящую новость, призвав всех пожирателей к Хогвартсу, только чтобы выманить меня. Естественно, теперь он хочет, чтобы все видели наказание, которое меня ждёт за предательство».

«С тобой всё будет в порядке?»

«Я могу справиться со всем, что он выкинет».

«Что, если это не Круциатус? Что, если он приготовил для тебя настоящую физическую пытку?»

«Это в любом случае не может быть хуже, чем Круциатус. Его ведь не зря называют Пыточным заклинанием».

Волдеморт появляется во главе стола. Я ожидал почувствовать больше беспокойства от Поттера, но даже если ему сейчас не по себе, он очень хорошо это маскирует.

«Я опущу стену между нашими сознаниями, чтобы ты мог немного освоиться в моём теле перед схваткой и чтобы я смог скрыть твоё присутствие от Волдеморта, если он решит заглянуть ко мне в голову, — объясняю я. — Но я должен попросить тебя держать рот на замке. Не отвлекай меня».

«Понял».

Медленно убираю защитный барьер, почти незаметно морщась от присутствия чужого разума. Ненавижу, что приходится открывать Поттеру свои мысли, но сейчас с этим уже ничего не поделаешь.

«Извини», — отзывается он.

«Я думал, я сказал тебе заткнуться».

Ответа нет.

Вдруг я понимаю, что Волдеморт уже что-то говорит:

— Прошло совсем немного времени с тех пор, как мы виделись с вами в последний раз. Уверен, все вы знаете, почему мы собрались здесь сегодня.

Он взмахивает рукой, и я становлюсь видимым.

Ощущение присутствия Поттера почти болезненно. Он незаметно пробует делать мелкие движения — сжимает и разжимает кулаки, пока я стараюсь игнорировать тот факт, что тело двигается без моих приказов.

Тем временем пожиратели в зале громко перешёптываются. Но вот Волдеморт встаёт, и они затихают.

— Как много из вас тех, кто помнит Оливера Вуда?

Мёртвая тишина.