Глава 79

Гермиона

Он вставляет в меня два пальца, и я невольно раздвигаю ноги шире, сдерживая стон. Так приятно.

Телу нужно больше — пальцы несколько раз погружаются и выходят из меня, но удовольствие от этого постепенно снижается, и тогда я двигаю бёдрами, чтобы увеличить трение.

Чувствуя моё томление, он добавляет третий палец.

Резко вдыхаю, стараясь привыкнуть к новой ширине. Он замедляет движения, и тогда приятное ощущение быстро испаряется, заставляя меня желать больше. Трусь о его руку, невольно прикидывая, можно ли от этого кончить, но он явно отказывается помогать мне. Бросаю на него взгляд и вижу, что брови нахмурены, — кажется, он очень сосредоточен на том, что делает.

Кончики его пальцев задевают какую-то очень чувствительную точку внутри, из горла вырывается громкий стон. Ох, Мерлин.

Крепко сжимаю его плечи, подаюсь вперёд и прижимаюсь к его руке, молча умоляя сделать это ещё раз.

Но он её больше не трогает. Не могу понять, делает он это специально или нет, но совершенно точно знаю, что мне необходимо то же ощущение.

Вдруг его пальцы снова находят восприимчивое место, по телу раскатывается волна восхитительного жара, после чего он опять начинает его игнорировать, заставляя меня стонать от разочарования.

Когда он проделывает это снова, с губ срывается поток слов, разбавленный крепкими ругательствами на прерывистых вдохах и выдохах. Я слабо понимаю, что говорю. Всё, чего мне сейчас хочется, — чтобы он вошёл в меня.

Он убирает руку, и на какую-то долю секунды кажется, что мои мольбы просто вывели его из себя и оттолкнули. Затем он вводит в меня крепкий член, я резко открываю рот, но из него не исходит ни звука.

Ох. Ох, чёрт, это очень больно.

Зажмуриваюсь и начинаю делать глубокие вдохи, стараясь не сосредоточиваться на боли.

Несмотря на это, мне почему-то хочется большего. Что со мной такое? Мне больно, но я... хочу, чтобы он продолжал двигаться.

Чувствую, как он целует меня в лоб и кончик носа. Затем его губы касаются моих, посылая по всему телу мурашки.

— Если хочешь остановиться, просто скажи, — шепчет он.

Нет, не останавливайся.

Кажется, я потеряла контроль над голосом, так что просто мягко целую его губы. Он слегка двигается, проникая глубже, и с новой каплей боли приходит волна наслаждения.

О-ох...

Медленно открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня, полностью замерев. Его тёмно-серые глаза гипнотизируют, боль постепенно стихает, и на смену приходит желание, которое я чувствовала раньше.

— Двигайся, — приказываю я, жаждая получить то ни с чем не сравнимое ощущение.

Он выходит из меня, и, когда я уже собираюсь возразить, его бёдра подаются вперёд, проталкиваясь немного глубже. Издаю стон, поднимая руки, притягивая его к себе, чтобы поцеловать. Кажется, по тому, как дрожат мои губы, он понимает, что мне нужно больше, тогда снова отступает и врывается в меня, заставляя стонать громче.

Каждый толчок приносит больше напряжения, чем предыдущий. Выгибаю спину, новый угол позволяет ему войти глубже и задеть те нервные окончания, о существовании которых я даже не подозревала. Безумно целую его, когда он начинает ускоряться.

Роняю голову на подушку, умоляя его дать мне больше, — я уже так близко. Очень близко.

Он тянет руку вниз между нашими телами, чтобы снова поиграть с чувствительным узелком нервов, и я оказываюсь у самого края — в каком-то дюйме от падения. Выкрикиваю его имя вместе с беспорядочными стонами и ругательствами.

Вдруг он рычит, и я чувствую внутри горячий импульс — он только что...

Не успев даже додумать, резко проваливаюсь в темноту.

Ощущение просто восхитительно, оно животворно, ни с чем не сравнится.

Когда я наконец прихожу в себя, то чувствую, как крепко его тело прижато ко мне.

Он так близко. Нежно глажу его по спине, восстанавливая дыхание.

Он начинает подниматься, но я не позволяю этого сделать. Я не хочу, чтобы он отстранялся. Сейчас он мой, и я никуда его не отпущу.

Мерлин, когда я стала такой собственницей?

— Не двигайся, — говорю я.

Ох, ужасный хрип...

— Голос сорвала? — дразнит он.

Разлепляю глаза и вижу, что ему весело.

— Может, совсем чуть-чуть.

Он целует уголок моих губ и движется к уху, легонько касаясь губами моей щеки. Позволяю себе довольно вздохнуть, он поднимается надо мной на локтях, я улыбаюсь.

Такой красивый...

Он целует меня в губы, и я поражаюсь тому, как он нежен. Неужели мужчина может быть настолько ласков к женщине? Снова сонно улыбаюсь ему.

— Спасибо, Драко, — шепчу я.

Вместо ответа он снова меня целует.

Я не возражаю. Не думаю, что мне когда-либо хватит поцелуев этого человека.

Когда он слезает с меня и ложится рядом, меня накрывает ужасное чувство потери. Немедленно поворачиваюсь к нему, чуть ли не врываясь в его объятия, чтобы убедиться, что он не оставит меня. Если я проснусь завтра утром одна, я буду очень расстроена.

Одеяло укрывает нас, я улыбаюсь, зарывшись лицом ему в грудь.

Спокойной ночи, Драко.

***

Просыпаюсь утром головой на подушке, упершись лбом в его шею. Целую его грудь рядом со шрамом, ещё раз провожу по нему пальцами. Интересно, какое заклинание запустил в него Блейз, чтобы рана была настолько глубокая?

Мягко толкаю Драко, заставляя его лечь на спину, и приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на его лицо. Сейчас он выглядит расслабленным и беззащитным, я невольно вспоминаю его лицо, когда ему было одиннадцать-двенадцать лет: такой самоуверенный, словно ничто не может выбить его из колеи. Я тайно завидовала этому, потому что никогда не была так уверена в себе. А теперь я просто хочу, чтобы он всегда мог быть таким расслабленным.

Вспоминаю выражение его лица, когда сказала ему о своих чувствах к Рону. Мерлин, это было ужасно.

Наклоняюсь и целую его. Низкий, сонный стон, и он медленно шевелит губами, отвечая мне. Он уже просыпается?

Провожу рукой по его груди и опускаюсь ниже. Пальцы смыкаются на уже твердеющем члене, что вызывает ещё один стон, и его бёдра слегка приподнимаются. Улыбаюсь и перебрасываю через него ногу, усаживаясь верхом. Болезненные ощущения между ног заставляют чуть поморщиться, но я не собираюсь останавливаться.

Интересно, как далеко я смогу зайти, прежде чем он проснётся?

Ещё несколько движений рукой, и он уже полностью возбуждён. Смотрю на его толстый член — вчера у меня не было возможности его разглядеть. Касаюсь пальцами капли появившейся жидкости и подношу указательный палец к губам, чтобы попробовать её.

Затем снова обхватываю рукой. Не могу поверить, что что-то настолько большое было вчера во мне.

Наклоняюсь вперёд и приставляю его к своему входу.

— Развлекаешься?

Поднимаю глаза, встречая его взгляд. По голосу ясно, что его это забавляет, а глаза тёмные, почти чёрные из-за расширившихся зрачков.

Не прерывая зрительного контакта, начинаю медленно опускаться на него, дюйм за восхитительным дюймом. Его дыхание учащается, он откидывает голову на подушку, бормоча череду невнятных ругательств.

Больно чувствовать, когда ты так сильно растягиваешься, но, хотя ощущения болезненные, они каким-то образом приятны и заставляют хотеть ещё. Я никогда не понимала, что Фей и Лаванда имели в виду, когда говорили о сексе. Как и Парвати — мы обе были девственницами. И хотя я до сих пор не понимаю, почему это так приятно — быть расщеплённой надвое, я определённо не желаю останавливаться.

Когда он полностью во мне, подаюсь бёдрами слегка вперёд и наслаждаюсь мурашками, пробегающими по спине.

Вдруг он переворачивает меня, оказываясь сверху, и я тихонько вскрикиваю от неожиданности.

Он пристраивается ко мне, выражение лица становится напряжённым.

Ох, ох, ох, о, Мерлин...

Он хватает мои бёдра и изменяет угол так, чтобы тереться о клитор с каждым жёстким толчком. Мои стоны становятся всё громче, я невольно задумываюсь, не мешает ли ему весь этот шум.

Вдруг всё тело напрягается, и я резко сжимаюсь вокруг него, теряясь в беспорядочных волнах блаженства. Он взрывается, наполняя меня изнутри, и мне кажется, что я превратилась в желе.

Он поднимается надо мной и наклоняет голову, чтобы поцеловать.

— Это было лучшее пробуждение в моей жизни, — его голос до сих пор низкий от сна.

Улыбаюсь и целую его в ответ.

— Не за что.

***

— Как-то очень тихо.

— Не знаю, хорошо это или плохо.

Из гостиной раздаются приглушённые голоса, поднимаю голову, чтобы посмотреть на дверь.

— Блейз и Гарри вернулись.

Драко зевает и взмахивает рукой в сторону двери, накладывая Звукоподавляющие чары. Затем говорит:

— Должно быть, уже полдень. Пора вылезать из кровати.

— Останься здесь, — прошу я. — Я хочу поговорить с ними наедине.

Он целует меня, прежде чем выпустить из объятий.

— Хорошо.

Начинаю вставать, но останавливаюсь, внезапно почувствовав сильное стеснение. На его лице не отражается ни одной эмоции, но затем я замечаю блеск в его глазах и понимаю, что он счастлив.

— На что ты смотришь? — спрашивает он.

— Учусь тебя читать, — отвечаю я, улыбаясь.

Он ухмыляется.

— Одевайся и иди к своим друзьям. Я всегда знал, что они для тебя важнее, чем я, — говорит он, наигранно дуясь.

Не могу сдержать смех.

— Ты очарователен.

— Это плохо, — хмурится он. — Мне положено быть высокомерным и несносным.

Наклоняюсь, чтобы снова его поцеловать, и одновременно стаскиваю одеяло, прикрываясь им. Я знаю, что он видел меня прошлой ночью — всю меня, — но всё равно не могу справиться со стеснением. Он ничего не говорит, но когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, то вижу, как он улыбается.

Блеск в глазах исчез.

— Драко, всё в порядке?

Его улыбка становится убедительней, и если бы я не отметила разницу в его глазах, то сейчас бы у меня не возникло сомнений относительно его эмоций.

— Конечно, — тихо отвечает он. — Иди уже.

Прикусываю губу. Сказать ему, что я вижу его насквозь? Соскальзываю с кровати и собираю вещи. Бросаю на него взгляд и вижу, что он закрыл глаза. Одеваясь, продолжаю смотреть на него, надеясь, что он почувствует это. Нет.

Одевшись полностью, сажусь рядом с ним на кровать.

— Драко...

Он открывает глаза. Уголки губ слегка приподнимаются в улыбке.

— Да?

— Я не знаю, что с тобой произошло, но нам нужно будет поговорить об этом, — мягко начинаю я. — Сейчас, конечно, необходимо обсудить всё с Блейзом и Гарри, но как только я с ними закончу, нам нужно будет сесть и поговорить.

— Как тебе будет угодно, — легко отвечает он. Пожалуй, слишком легко.

— Ты ведь не собираешься уходить? — спрашиваю я.

Он мотает головой.

— Нет, я никуда не уйду.

Наклоняюсь и снова целую его. Кажется, мне всегда будет мало этих мягких губ.

— Надеюсь, ты не обманываешь меня. Если ты уйдёшь, не попрощавшись, как в прошлый раз, я буду очень расстроена.

— Не уйду, — отвечает он. — Мне некуда идти.

До меня с опозданием доходит, что он потерял семью, а Малфои всегда ценили её превыше... практически всего. Я тяну его за плечи, заставляя приподняться, и крепко обнимаю.

— А у тебя всё в порядке? — спрашивает он.

— Мне очень жаль, что с твоей семьёй всё так произошло, — мягко говорю я.

— Ах, это. Забудь, — отвечает он.

Отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Он кажется абсолютно искренним, но сейчас я не могу сказать, напускное ли это. Нужно поговорить с Блейзом о Драко — если его кто и понимает, то только Блейз.

— Я скоро, — говорю я.

Он кивает.

— Пока, Гермиона.

Улыбаюсь, но выходит как-то натянуто. Прежде чем он это прокомментирует, поднимаюсь и выхожу из комнаты.