Глава 67

Гермиона

Тихо стучу в дверь приёмного покоя и жду. Спустя несколько секунд она открывается.

— О, здравствуй, Гермиона, — говорит Тонкс.

— Здлавствуй, Гелмиона, — подхватывает Тедди, выглядывая из-за её ноги.

Я улыбаюсь малышу:

— Привет, Тедди.

Он очаровательно краснеет и прячется за маму.

— Ты что-то хотела? — спрашивает Тонкс.

— Да... Нет. Просто хотела убедиться, что у вас всё нормально. И спросить, проверила ли ты...

— Что?

— Настоящий ли это Люпин. Мне так стыдно — я совсем забыла это сделать.

Тонкс хмуро улыбается.

— Это он. Точно.

— Очень рада слышать, — облегчённо говорю я.

— Кажется, я так и не поблагодарила тебя за то, что ты вернула его. Спасибо, Гермиона.

Мотаю головой.

— Вообще-то, это не моя заслуга. Его передал Малфой.

Тонкс прикусывает губу.

— Кажется, я ошибалась насчёт своего кузена. Должно быть, он сильно рисковал, чтобы вернуть нам Римуса. Нужно будет извиниться перед ним, если я когда-нибудь его увижу.

— Дора?

Тонкс немедленно оборачивается.

— Да?

— Там... Это Гермиона пришла?

Тонкс пятится от дверей, жестом приглашая меня войти.

— Да, Римус, это она.

Я неуверенно захожу, Люпин до сих пор лежит на той кушетке, куда Тонкс и Невилл опустили его двадцать минут назад.

— Я видел Наземникуса, — говорит он.

Люпин кажется более собранным, чем когда я увидела его в первый раз в Паучьем тупике. Я благодарна, что мадам Помфри смогла ему помочь.

— Где? — спрашиваю я. — Он был свободен?

— Он сидел в соседней клетке. Я видел, как его выводили и куда-то вели. Не знаю куда, но он больше не вернулся.

Я смотрю на Тонкс.

— Я ничего о нём не слышала. А ты?

Тонкс мотает головой.

— Никто в Хогвартсе ничего о нём не слышал.

— Думаешь, его убили? — спрашиваю я Люпина.

— Если так, то мерзавец это заслужил, — говорит Тонкс.

Тедди легонько хлопает её по ноге, она наклоняется и поднимает его к себе на колени.

— Мамочка, — смущённо говорит он, — когда мы пойдём домой?

— Мы не можем, Тедди, — мягко отвечает Тонкс. — Теперь это наш дом. Помнишь?

Тедди дуется, она строго смотрит на него.

— Мы уже говорили с тобой об этом, Тедди, — объясняет она. — Очень плохие люди ждут, когда мы вернёмся домой, поэтому мы не можем пойти туда. Это наш новый дом.

— Тише, Дора, — вступает в разговор Люпин. — Тедди, мы отправимся домой, когда папе станет лучше, ладно?

— Римус, не обманывай...

— Папа отправится домой и напугает всех плохих людей, чтобы мы могли вернуться. Что ты на это скажешь?

Услышав о возможности вернуться домой, малыш начинает сиять, но я чувствую только печаль. В глазах Тонкс читается то же самое. Скорее всего, Тедди ещё долго не попадёт домой. Не тогда, когда пожиратели смерти знают, где он находится.

Тедди смотрит на маму.

— Мамочка, папа сказал...

— Да, мамочка слышала, — отвечает Тонкс. — Мамочка ошиблась. Папа прав. Скоро будем дома.

Она бодро улыбается, но в её глазах нет радости. К счастью, Тедди пока слишком мал, чтобы замечать в лице мамы намёки на грусть.

— Можешь отвести Тедди к своим родителям, Дора? — спрашивает Люпин.

Она переводит на него взгляд и хмурится.

— Мне нужно поговорить с Гермионой, — добавляет он.

Тонкс кивает.

— Конечно. Не переутомляйся, Римус. Мадам Помфри говорит...

— Да, я знаю.

— Ну, ладно. Я вернусь через несколько минут.

Она берёт Тедди на руки и выходит из покоя, закрывая за собой дверь.

— Гермиона.

— Да?

— Есть ли что-то, что я должен знать о вас с Малфоем?

Хмурюсь.

— Нет, конечно нет.

— Тогда что это было в старом доме Снейпа?

— Я думала, ты был...

— Не в себе? Это приходит и уходит, — грустно говорит Люпин. — Кажется, я схожу с ума. Не знаю, сможет ли Поппи мне чем-то помочь.

— Жаль это слышать.

— Да, здесь уже ничего не поделаешь. Тем не менее я помню всё, что видел, когда был не в себе. Вспоминая ваш короткий разговор, думаю, что тебе всё-таки есть что мне рассказать.

Я качаю головой.

— У нас всё нормально, но я не понимаю, почему это должно тебя заботить.

Я ведь с Роном, в конце концов. С какой стати ему волноваться о Драко? Но, опять же, он ещё не знает про нас с Роном. Почти никто не знает.

— Конечно должно, — отвечает он. — Ты его контакт. Любые проблемы в ваших взаимоотношениях могут повлиять на его решение доставлять нам информацию. Что, если он на что-то обидится и решит предать нас?

Об этом я не подумала.

— Что у вас произошло?

Я вздыхаю.

— Ничего. Ничего из того, с чем я не могла бы справиться, — отвечаю я. — Я поговорю с ним при первой же возможности.

— Я думаю, будет лучше, если мы выберем другой контакт. Я не хочу, чтобы что-то между вами помешало ему передавать нам сведения.

— Не помешает, обещаю, — говорю я.

Почему я так настаиваю на том, чтобы работать с Драко? Он ведь не так уж и много для меня значит... правда? Но мне не нравится мысль, что он будет встречаться с кем-то другим. Это странно, учитывая, что я больше ничего к нему не чувствую.

Может, было бы и правда лучше, если бы мы на какое-то время перестали контактировать, особенно если он сам не хочет со мной разговаривать.

Люпин хмурится:

— Это не тебе решать.

— Но если мы с Малфоем сможем договориться, то проблема сама себя исчерпает, так?

Он медленно кивает.

— Было бы хорошо, если бы вы сами во всём разобрались, но почему-то мне это не представляется возможным. Я исхожу из того, что видел сам в Паучьем тупике.

— Я скажу, если нам потребуется смена контакта. Ты доверяешь моему мнению?

— Я попробую, — улыбается он. — Но лучше будет сообщить об этом Минерве, а не мне. Я и так наполовину волк, теперь ещё и наполовину сумасшедший.

Он слабо усмехается, и я качаю головой.

— Не говори так. Мадам Помфри сможет тебе помочь.

В этот момент дверь в приёмный покой открывается и заходит сестра.

— Да, я, может, и смогу помочь Римусу, если вы все перестанете его мучить, — причитает она.

— Поппи, она не... — начинает Люпин.

— Всё в порядке, — перебиваю я. — Мне уже всё равно пора.

Сказав это, вспоминаю, что Рон, наверное, уже дома и ждёт меня. Как я могла забыть о нём?

— Береги себя, Гермиона, — прощается Люпин.

— Хорошо.

Поворачиваюсь и выхожу из покоя. На пути замечаю, что мадам Помфри бросает на меня неодобрительный взгляд, но ничего не говорит.

Быстро миную коридоры замка и уже через минуту шагаю по территории к ближайшей точке аппарации.

Проходя мимо хижины Хагрида, гадаю, что сейчас с ним и где он. Последний раз я слышала, что он отправился во Францию, помочь мадам Максим и местным противникам режима Волдеморта отбиваться от пожирателей. Шармбатон был захвачен вскоре после битвы за Хогвартс, но мадам Максим и её студентки продолжали бороться за свободу магического населения Франции.

Интересно, знают ли они, что Хогвартс теперь снова наш?

Пересекаю границу и аппарирую в гостиную дома, где все трое уже ждут меня, — наверное, Рон разбудил Гарри и Блейза, как только я ушла.

— Я уже начал думать, что ты не вернёшься, — обеспокоенно говорит Рон.

— Ты в порядке, Гермиона? — спрашивает Гарри.

— Да, всё нормально. Люпин жив, — сообщаю я.

Гарри и Рон облегчённо вздыхают, только Блейз остаётся серьёзным. Интересно, почему. Он до сих пор думает о нас с Роном?

Гарри подскакивает с дивана.

— Мы должны...

— Он не очень хорошо себя чувствует, — говорю я, прежде чем они соберутся навестить его. — Мадам Помфри никого к нему не пускает, кроме Тонкс и семьи.

— Ты знаешь, как он сбежал? — спрашивает Блейз.

Отрицательно мотаю головой.

— Нет.

Ко мне возвращается чувство вины — как я могла быть такой беспечной?

— Он сказал только, что ему удалось сбежать, и... — я замолкаю.

— И? — выжидающе спрашивает Гарри.

— Он сказал, что он укусил Алисию.

Эта новость их шокирует, все трое выглядят подавленными. Все мы предполагали, что в полнолуние что-то произойдёт, и к тому же Драко ничего не сообщал нам о местонахождении Люпина. Но предполагать что-то и узнавать о том, что это действительно случилось, — разные вещи.

Рон подходит ко мне и берёт за руку, ободряюще улыбаясь. Снова хочу почувствовать умиротворённость, которую испытываю, когда он меня целует.

— Садись, Гермиона, — говорит Гарри, опускаясь на диван. — Нэри принёс парочку новых книг, пока тебя не было.

Рон отводит от меня взгляд, и я чувствую разочарование. Хмурюсь, подхожу к дивану, сажусь рядом с Гарри, хватаю со столика случайный томик. Рон садится в своё кресло, посылает мне быструю улыбку и берётся за свою книжку.

Как же хочется, чтобы он снова посмотрел на меня...

***

— И всё-таки я не думаю, что это тёмная магия, Гермиона, — говорит Блейз, качая головой.

Хмурюсь.

— Значит, по-твоему это нормально? Делить с кем-то сознание? Ты бы позволил кому-нибудь залезть к тебе в голову так, чтобы все мысли и защита были общими?

— Если бы я доверял человеку, то да, позволил бы, — отвечает он.

— Не в доверии дело, — возражаю я. — Про Империус тоже можно сказать, что нет ничего плохого, если тебя будет контролировать правильный человек.

— Да, но у Империуса совершенно другой механизм, — настаивает Блейз. — Здесь же тот, кто пускает человека в своё сознание, всегда может прервать связь. Это форма взаимодействия, а не принуждение. С какой стати это тёмная магия?

— Я согласен с Блейзом, — говорит Гарри. — Мне кажется, что это на границе между светлой и тёмной магией.

— Прочти описание ещё раз, Гарри, — настаиваю я.

— Ещё раз? — вздыхает он.

— Да, ещё раз.

Он прочищает горло и зачитывает вслух:

— «Коммунименция — это навык менее известный, но более лёгкий для освоения, чем два его брата, который позволяет волшебнику проникать в сознание другого человека. Волшебник будет испытывать всё, что происходит с этим человеком, и в какой-то мере контролировать действия...»

— Разве этого недостаточно, чтобы считаться тёмной магией? — перебиваю я, глядя на Блейза. — Я уверена, большинство волшебников и волшебниц согласились бы, что заклинание, дающее хоть какой-нибудь контроль над сознанием человека, считается тёмным.

Блейз пожимает плечами.

— Я просто говорю, что лично мне оно не кажется чем-то ужасным. К тому же ты перебила Гарри, хотя он только подошёл к интересной части. Все навыки, которыми владеет коммунимент, например окклюменция, при контакте передадутся тому, в чьё сознание он вошёл. Разве это плохо?

— Ну, представь, что человек хочет выбраться на свободу и пытается открыть своё сознание легилименту, который может его освободить. А коммунимент использует окклюменцию, чтобы закрыть сознание человека от легилимента?

— Да, но это только один сценарий.

— И одного вполне достаточно, разве нет?

— Просто подумай о возможных плюсах, — говорит Блейз. — Ты знаешь, что Гарри ужасный окклюмент...

— Ну спасибо, Блейз, — ухмыляется Гарри.

— ...но если ты используешь коммунименцию, — продолжает Блейз, не обращая на него внимания, — то своими навыками окклюмента ты сможешь защитить сознание Гарри.

— Но это всё равно будет серьёзным нарушением личного пространства, — говорю я. — Уверена, Гарри не понравилось бы, если бы я могла прочесть каждую его мысль.

Гарри морщится.

— Да, приятного было бы мало.

— А что, если бы ты был перед Волдемортом и не хотел, чтобы он залез к тебе в голову? — спрашивает Блейз Гарри.

— В таком случае от меня толку было бы мало, — говорю я. — Я никогда не сталкивалась с Волдемортом лицом к лицу, как Гарри. Точно могу сказать, что я бы запаниковала.

— Я так не думаю, — возражает Гарри. — Ты себя явно недооцениваешь, Гермиона. Я ни разу не видел, чтобы ты паниковала в стрессовых ситуациях. Знаешь, а было бы действительно неплохо, если бы ты была рядом...

— Но моё присутствие в твоей голове тебя бы отвлекало, разве нет?

— Вообще-то нет, — отвечает Гарри. — Тут ниже сказано, что человек практически не чувствует присутствия коммунимента и даже не может читать его мысли, если коммунимент сам этого не захочет.

— Значит, ты тоже не считаешь коммунименцию тёмной магией?

— Я не уверен. Думаю, она только граничит с тёмной магией, — говорит Гарри.

— Он так сказал, чтобы не злить тебя. А вообще, он на моей стороне, — замечает Блейз.

Качаю головой.

— Всё-таки не могу с вами согласиться. Доверить контроль над разумом... Я бы никогда не пошла на это, неважно насколько коммунимент стал бы влиять на меня.

— Ну, тут ведь упоминается, что человек может вытолкнуть коммунимента, если у него достаточно силы воли, — напоминает Гарри. — Коммунименция даётся легче, чем окклюменция и легилименция, а значит, и бороться с ней не так сложно, как с этими двумя.

— О чём я и говорю, — встревает Блейз. — Это не....

— Да, но с так называемой «достаточной силой воли» люди могут противостоять и Империусу. Однако он всё-таки считается непростительным заклинанием.

— Это другое. Заклинание Империуса позволяет держать твёрдый контроль над всеми чувствами и действиями. Поэтому, чтобы скинуть его, сила воли должна быть железной. Коммунименции сопротивляться не так уж и сложно, если коммунимент просто произносит заклинание, а у человека, в чьё сознание он входит, есть элементарные навыки легилименции, — говорит Блейз.

Я открываю рот, чтобы возразить, но отвлекаюсь на хлопок аппарации.

На полу между журнальным столиком и пустым креслом Рона появляется Драко. Его грудь и руки покрыты ранами, из которых хлещет кровь. Он почти без сознания.

Блейз реагирует первым: вскакивает с дивана, перепрыгивает через столик и падает на колени перед Драко. Мы с Гарри тоже встаём и подходим ближе. Из кухни появляется Рон.

Я разрываюсь. Стоит помочь Драко или лучше подойти к Рону?

Гарри уже около Блейза, они достали палочки и вместе останавливают кровотечение. Рону ведь сейчас ничего не угрожает, поэтому логичнее будет помочь Драко.

Но когда я делаю к нему шаг, Рон хватает мою руку, удерживая на месте.

— Позволь мне помочь ему, — мягко прошу я.

Рон хмурится, и я тут же испытываю острое раскаяние. Закусываю губу, не в силах понять свою реакцию. Оглядываюсь на мальчиков и вижу, что Блейз уже сам обо всём прекрасно позаботился — Драко выглядит намного лучше.

Гарри поднимается на ноги.

— Почему ты не помогаешь, Гермиона?

— У Блейза всё под контролем, — отвечаю я. — Ты тоже не помогаешь.

Блейз бросает на меня один из своих нечитаемых взглядов, но ничего не говорит.

— Наверное, стоит перенести его в комнату, — предлагает Гарри, подходя к двери спальни и открывая её.

Когда Блейз левитирует Драко и заходит в спальню, Рон тянет меня за руку, выводя за собой из дома во двор.

— Тебе он когда-нибудь нравился? Малфой? — спрашивает он.

Хмурюсь. Рон расстроится, если я признаюсь, что считала...

— Пожалуйста, скажи мне правду.

— Ну да, я думала, что у меня к нему появились какие-то чувства, — говорю я. — Но теперь их нет, совершенно. Сейчас я ничего к нему не чувствую.

Он кажется недовольным, даже несмотря на мои заверения. Подхожу к нему ближе.

— Рон... не злись на меня, — прошу я. — Пожалуйста.

Рон закрывает глаза и отпускает мою ладонь. Сжимает руки в кулаки. Его злость заставляет меня чувствовать себя ещё хуже. Внутри всё завязывается в узел.

Я поднимаюсь на цыпочки, притягивая его лицо к себе, чтобы поцеловать.

— Рон, прости меня, — шепчу я. — Все чувства в прошлом, честно. Всё было потому, что он несколько раз спасал меня. Любой был бы тронут.

Рон всё ещё ничего не отвечает. Мне становится больно. Может, и не стоило ему говорить. Он воспринял это слишком серьёзно.

Блейз открывает дверь.

— Я уж думал, куда вы двое подевались. Заходите внутрь. Знаю, что сад защищён, но я всё равно нервничаю из-за того, что вы торчите на открытом месте.

Мы с Роном заходим обратно в дом, Блейз закрывает дверь.

— Скорее бы Малфой очнулся, — говорит Гарри. — Нужно выяснить, что произошло.

— Наверное, его кто-то выдал — может быть, это был тот же, кто помог сбежать Наземникусу, — говорю я.

— Я не... — начинает Рон.

— Да мы знаем, что это был не ты, Уизли, — говорит Блейз. — Успокойся.

— Я всё-таки надеюсь, что его не вычислили. Как мы тогда будем узнавать о планах Волдеморта? — спрашивает Гарри.

— Ну, справлялись же как-то в прошлом, — бурчит Рон.

Меня внезапно осеняет.

— Стойте... Малфой в доме. Нужно уйти из гостиной, на случай, если Нотт снова решит связаться с ним через каминную сеть.

— Точно, — кивает Блейз. Он направляется в спальню к Драко. — Нужно, наверное, пойти к нему, если мы хотим узнать обо всём, как только он очнётся.

Гарри следует за Блейзом. Я двигаюсь за ними, но Рон, кажется, не хочет идти. Легонько тяну его за собой, и он нехотя соглашается. Сажусь на кровать, где спала Джинни, Рон опускается рядом. Гарри создал себе кресло, Блейз расположился на краю кровати Драко. Гарри взмахивает палочкой, из гостиной прилетают наши книги. Открываю свою на той странице, где остановилась.

Бросаю взгляд на Блейза, прикидывая, стоит ли возобновлять нашу дискуссию о коммунименции, но вижу, что он пристально всматривается в лицо Драко. Не понимаю, зачем ему наблюдать за тем, как спит его лучший друг. Легилименция всё равно не действует на того, кто без сознания. Даже если бы и действовала, я бы не удивилась, что Драко придумал способ защищать свой разум даже во сне.

Подавляя желание продолжить нашу увлекательную беседу, обращаюсь к книге и начинаю читать с того места, на котором прервалась, когда Гарри рассказал нам о Коммунименции.

***

Немного позже с губ Драко слетает всего одно слово, подозрительно похожее на «Грейнджер».

Я резко поднимаю голову, но он, кажется, всё ещё без сознания. Гарри и Рон смотрят на меня, и Блейз, убедившись, что Драко не очнулся, тоже поворачивается ко мне. Погружаюсь в книгу, желая, чтобы они перестали пялиться.

Взгляд Рона, когда Драко произнёс моё имя, был абсолютно ужасен, но, услышав, что Драко зовёт меня во сне... в тот момент я почувствовала, как в груди что-то шевельнулось.

Не могу понять, что это было.