Глава 63

Драко

      — Им не нравится, что мы с Роном снова вместе.

      Сердце замирает. Может, мне послышалось?

      — Я... не понимаю.

      Неверно истолковав мой ответ, она начинает повторять свою просьбу.

      — Это я понял и с первого раза, — перебиваю я. — Я не понимаю, как ты могла... так быстро передумать.

      Она смотрит на меня почти в замешательстве.

      — Разве было насчёт чего передумывать?

      — Я думал, что мы... — останавливаюсь, не в силах закончить предложение.

      Я не стану говорить этого. Я могу сомневаться про себя сколько угодно, но никогда не покажу ей свою неуверенность. Некоторое время она просто изучает меня, а затем делает вывод:

      — Значит, ты тоже не одобряешь.

      И что я, блядь, должен на это ответить? Конечно я не одобряю!

      Она снова говорит.

      — Рон и я... раньше у нас были разногласия, потому что я не знала, чего на самом деле хочу. Но это в прошлом. Мы предназначены друг для друга. Рон и я.

      Слова пронзают грудь, но боли я не почувствую. Я могу притупить её, отключить совсем, как тогда, в России. Я смогу.

      — Чего ты ожидал? — спрашивает она нетерпеливо. — Я ведь не могу влюбиться в тебя, забыв о Роне, только потому, что ты спас меня несколько раз.

      Я вижу по её глазам, что она говорит абсолютно искренне. Боль усиливается. Не хочу задавать этот вопрос, но он всё равно вырывается.

      — Почему ты целовала меня?

      Пару секунд она выглядит озадаченной, но всё-таки отвечает:

      — А почему ты целовал меня? Ты это начал.

      — Ты знаешь о моих чувствах, — выдавливаю я сквозь зубы.

      Я ненавижу обсуждать такие вещи, ненавижу чувствовать себя уязвимым. Но мне нужно знать хотя бы это.

      Она опускает взгляд, боясь смотреть мне в глаза.

      — Мне жаль, что я дала тебе ложную надежду, Драко. Мне просто хотелось почувствовать, как это.

      Почувствовать, как что? Как посадить семя ложной надежды, дать ему вырасти, а потом сломать ко всем чертям?

      Сука!

      Это больше не повторится.

      Никогда.

      Пошла ты на хуй, Гермиона Грейнджер.

      Несмотря на стучащую в висках ярость, равнодушно пожимаю плечами.

      — Всё в порядке. Не волнуйся об этом.

      Она широко улыбается:

      — Я рада, что ты всё понимаешь. Так ты поможешь?

      Делаю глубокий вдох.

      — У меня есть дела поважнее тебя и твоего дорогого Рональда.

      Она не возражает, когда я использую ту самую фразу, упоминая Уизли, и теперь — блядь, да чтоб меня, сука — я полностью раздавлен. Как она может просить меня помочь ей с такой... ерундой? Она ведь знает, что у меня полно других забот, которые в сотни раз важнее этого.

      — Но... я почти уверена, что Блейз и Гарри что-то задумали. Было бы здорово, если бы ты поговорил с Блейзом и узнал, что они замышляют. Не могу избавиться от чувства, что что-то должно...

      Мерлин, нужно её остановить.

      — Грейнджер, мне жаль, но мне плевать на твои подозрения, — обрываю я её. — Нужно решать куда более важные задачи.

      — Драко...

      Тот факт, что она произносит моё имя, почему-то обжигает. Было бы проще, если бы мы снова стали обращаться друг к другу по фамилии.

      — Пожалуйста, помоги мне, — просит она.

      Её глаза широко распахнуты в умоляющем взгляде.

      Как я могу отказать ей?

      Сжимаю зубы и отворачиваюсь. Она только что воткнула огроменный кол мне в грудь. Нельзя быть таким слабаком.

      Она обходит меня и прикасается пальцами к моей щеке. Опускаю веки, чтобы не смотреть в милые тёплые глаза, способные заставить меня потерять и так слишком слабый контроль над собой.

      — Ты ведь поможешь, правда? — мягко спрашивает она. — Ты заботишься обо мне, поэтому поможешь.

      Собираюсь с мыслями и открываю глаза, сурово глядя на неё.

      — Нет. Прощай, Грейнджер.

      Отхожу от неё на шаг и аппарирую в свою спальню в Мэноре.

      Падаю на кровать.

      Блядь. Почему я позволил уговорить себя впустить в дом посторонних? Теперь их оттуда не выгнать. Я потерял свой дом.

      Со вздохом поднимаюсь на ноги и аппарирую в дом крёстного в Паучьем тупике.

      Место всем известно, но мало кто будет искать меня здесь.

      Не хочу думать о ней. Нужно отвлечь разум.

      Уже в кабинете, сажусь в потёртое кресло у камина, думая о том, сколько раз мой крёстный сидел в нём.

      Я очень многим ему обязан. Когда я не мог справиться с заданием Волдеморта, он вмешался и помог. Если бы не он, Тёмный Лорд убил бы сначала меня, а затем моих родителей. Сейчас я уже знаю, что он дал моей матери Непреложный обет, но самого факта, что он согласился на это, достаточно, чтобы быть ему благодарным.

      Снейп относился холодно почти ко всем, кого знал. Но я помню каждую из его редких улыбок, предназначенных мне: едва заметная приободряющая улыбка на занятии по зельеварению, лёгкая улыбка одобрения, когда он узнал, что я заступился за маму перед отцом...

***

      Через некоторое время призываю из ванной чашу, идентичную той, что находится в моём доме, — это одна из немногих вещей, которые я принёс сюда после его смерти.

      Крёстный подарил мне на четырнадцатилетие набор из нескольких одинаковых неглубоких чаш. В то время они не очень меня вдохновили, потому что я ещё не знал, как ими пользоваться. Теперь же я очень благодарен ему за этот подарок.

      Ставлю чашу себе на колени и наполняю её водой ровно наполовину.

      Мне почему-то необходимо увидеть её. Знаю, я должен уважать её решение, но я просто... не могу поверить, что она так быстро передумала. Не знаю, чем мне поможет этот шпионаж, я просто хочу видеть её.

      Когда на воде появляется изображение, я просто... Не могу даже реагировать.

      Они сидят на кровати, впившись друг в друга в страстном поцелуе.

      В груди разрастаются боль и злоба, нельзя оставлять это просто так. Я не настолько благороден, не настолько самоотвержен. Я не могу так просто отпустить её.

      Мотаю головой. Нет, нужно держать себя в руках. Нельзя быть импульсивным.

      К тому же, когда она узнает, что я делал... она больше не захочет меня видеть.

      Вдруг я слышу приглушённый стук в дверь.

      Чёрт меня дери. Как я мог не заметить, что кто-то пробрался на территорию?

      Отставляю каменную чашу, поднимаюсь и тихо крадусь по дому, осторожно подходя к главному входу. Удары в дверь становятся реже, но, судя по звуку, их сила с каждым разом увеличивается.

      В последнюю секунду осознав, что сейчас произойдёт, резко бросаюсь в сторону, как раз тогда, когда дверь слетает с петель.

      — Инкарцеро! — рявкаю я, выбрасывая из палочки верёвки.

      Незваный гость разрезает их ножом с почти нечеловеческой скоростью.

      Остолбеней!

      Вспышка красного света бьёт его прямо в грудь, но он лишь пятится на пару шагов. Какого чёрта он ещё на ногах? Посылаю ещё одно Оглушающее, и наконец он падает.

      Один взмах палочки — дверь становится на место как новая.

      Проверяю защиту вокруг дома. Ничего не нарушено, наверное, я был так увлечён своим делом, что не заметил гостя.

      Наклоняюсь, чтобы получше рассмотреть, и открываю рот от изумления. Впалые щёки, тёмные мешки под глазами. Поначалу я его не узнал — настолько сильно он изменился.

      Римус Люпин.

      Или двойник.

      Связываю его и размышляю о способах, при помощи которых кто-то мог стать похожим на Люпина. Пробую несколько контрзаклинаний против трансфигурации, ни одно из них не имеет эффекта.

      Тогда это может быть Оборотное зелье.

      Его глаза начинают двигаться под опущенными веками. Делаю небольшой шаг назад, чтобы скрыться в тени.

      — Где... — хрипло бормочет он и замолкает, заметив мои ноги. — Кто вы?

      — Что ты здесь делаешь?

      — Я... сбежал. Я сбежал, — безумно отвечает он, а затем повторяет свой вопрос: — Кто вы?

      — Ты не мог сбежать, — хмурюсь я. — Расскажи, как ты это сделал.

      — Надзиратель принёс еду. Я напал на него... убил его... — он замолкает, и его лицо резко становится почти белым. — Я укусил Алисию, — внезапно произносит он.

      — Что?

      — Я сбежал, — тихо повторяет он.

      С жалостью смотрю на него. Бывший профессор и раньше одевался скромно, но теперь на нём лишь рваные лохмотья, обнажающие следы многочисленных пыток: его руки и грудь покрыты шрамами от ударов хлыстом, порезами и ожогами. С момента его похищения прошло не больше двух недель, но он выглядит так, словно его держали в заложниках несколько месяцев.

      И, кажется, время, проведённое в плену, слегка тронуло его рассудок. Может, тётя Белла приложила к этому руку?

      — Прежде чем что-то делать, я должен убедиться, что вы — это вы, — говорю я.

      — Пожалуйста... воды, — хрипит он. — Мне нужно немного воды. Кто вы такой?

      Поднимаю стакан и левитирую его Люпину, одновременно наполняя водой. Взмахом палочки подношу стакан к его губам и держу, пока он пьёт. Утолив жажду, Люпин благодарно улыбается в мою сторону, я заставляю стакан исчезнуть.

      — Кто вы? — снова спрашивает он.

      — Я не могу этого сказать. Мы останемся здесь на несколько часов.

      — Зачем?

      — Я вам не доверяю, — отвечаю я.

      Долгая пауза.

      — Пожалуйста, скажите мне, кто вы и что вы делаете в доме Северуса? — просит он.

      — Нет.

      — Как долго...

      — До рассвета. К тому времени эффект Оборотного зелья, которое вы могли принять, сойдёт на нет. До тех пор я ничего не буду вам говорить.

      — Вы из Ордена? Вы можете сказать хотя бы это? — молит он.

      — Нет, я не из Ордена.

      Он сильно расстраивается, принимая крайне удручённый вид.

      — Тогда почему вы не ведёте меня обратно? Почему даёте надежду? Я убил того надзирателя только потому, что мне позволили? — спрашивает он неожиданно ясно.

      — Возможно, — заинтригованно отвечаю я. — Почему бы вам не рассказать, что там случилось?

      Его глаза снова затуманиваются, становясь невидящими.

      — Я укусил маленького мальчика, — тихо признаётся он. — Я не мог остановиться. Я хотел убить его. Хотел загрызть.

      — Что вы делали после того, как вам удалось выбраться? — спрашиваю я, игнорируя его признание — скорее всего, это воспоминания оборотня.

      — Бежал, — отвечает он с тем же отсутствующим взглядом. — Бежал и оказался здесь. Я узнал... узнал этот город. Дом Лили. Я видел... Я знал, что здесь жил Северус.

      — И зачем вы решили ворваться в этот дом?

      — Голод... Жажда... Мне нужно было место, чтобы спрятаться, — говорит он. Вдруг его лицо искажается болью и чувством вины. — Я укусил Алисию.

      — Да, вы уже это говорили. Вы помните дорогу, по которой пришли сюда?

      Он не отвечает.

      — Эй, — зову я, привлекая его внимание.

      — Я ничего вам не скажу. Вы будете меня пытать?

      — Нет.

      Он удивлён, но ничего не говорит. Долгое время мы просто молчим.

      Чтобы занять себя, решаю проверить защиту и убедиться, что больше никто не проник на территорию. Сжимаю защитный купол до тех пор, пока он не коснётся стен дома, и расширяю его, проверяя границы, на случай, если кто-то проследовал сюда за Люпином. Проверка никого не обнаружила.

      Нет никакого шанса, что Люпин сбежал сам — наверняка его отпустили. Но сегодня не полнолуние, зачем им понадобилось делать это именно сегодня?

      — Люпин, — зову я. Услышав своё имя, он резко вскидывает голову. — Если вы и правда Римус Люпин, то ответите на мой вопрос. Кем был боггарт Драко Малфоя на экзаменах у третьего курса?

      Тогда только преподаватель защиты от тёмных искусств имел право присутствовать на этом задании. Если он ответит правильно, значит, я могу быть уверен, что это настоящий Люпин.

      — Малфой-младший, — шепчет он. — Это вы?

      — Отвечайте.

      — Это был ваш отец, — говорит он. — Я всё ещё помню... каждое его слово.

      Оборотень теперь выглядит абсолютно вменяемым, и мне становится интересно, сколько боли он вытерпел, если постоянно балансирует между безумием и ясным сознанием.

      — И что он сказал?

      В то время я буквально поклонялся отцу. Моим худшим страхом было его неодобрение, я боялся услышать, что ему стыдно иметь такого сына, как я.

      — Мне... стыдно за тебя, — начинает Люпин. — Ты недостоин носить благородное имя Малфоев...

      — Достаточно, — обрываю я на середине.

      — Вас до сих пор это тревожит, — отмечает он.

      Я выхожу из тени на слабый лунный свет. Он видит моё лицо и облегчённо выдыхает.

      Опускаюсь перед ним на колени.

      — Посмотрите мне в глаза, — говорю я. — Мне нужно убедиться.

      Он с готовностью встречает мой взгляд, позволяя погрузиться в его разум. Не желая доставлять ему дискомфорт, быстро пролистываю старые воспоминания, пока не добираюсь до последнего.

      Образы размыты, беспорядочны, а звуки искажены и неразборчивы — явные признаки подправленного воспоминания. Всё, что из него ясно, это то, что у Люпина был нож, которым он перерезал горло надзирателя, когда тот принёс ему еду.

      Ни намёка на стены темницы или коридоры подземелья, по которым он бежал. Это воспоминание ему просто вселили.

      Проверка лишь подтверждает подозрения о том, что это был спланированный пожирателями побег, а не чудесная удача Люпина. Но что ими движет? Конечно, ещё есть ну очень слабый шанс на то, что в рядах Тёмного Лорда появился второй Оливер Вуд, но я сильно сомневаюсь, потому что за Люпином не было погони. Похоже, всё указывает на то, что побег был именно запланирован.

      Зачем?

      Выхожу из его головы.

      — Мне жаль, но это было необходимо, — говорю я, взмахом убирая с него верёвки. — Я сообщу, чтобы вас сейчас же забрали в Орден.

      Сжимаю в руке медальон. Люпин, Паучий тупик.

      — Я слышал, что... Дора...

      — Она жива, насколько мне известно, — отвечаю я.

      Несмотря на мой ответ, Люпин всё равно кажется встревоженным, поднимаясь на ноги.

      Ответ появляется почти сразу: «Когда?»

      Сейчас.

      — Это... Протеевы чары? — спрашивает Люпин, указывая на медальон.

      Я киваю. Кто-то пересекает границу купола.

      — Лягте на пол, — говорю я ему. — Сюда кто-то пришёл, но защита не отличает друзей от врагов.

      Люпин кивает и послушно опускается.

      Подхожу к двери и распахиваю её, палочка наготове.

      — Ты сказал, Люпин здесь? — спрашивает Грейнджер, стоя на пороге.

      При виде неё сердце снова падает: волосы слегка растрёпаны, губы припухли — явные признаки её недавних развлечений с Уизли. Хочется послать её куда подальше и сказать, чтобы за Люпином пришёл Блейз.

      — Ну? — нетерпеливо бросает она.

      — Гермиона... — шепчет Люпин за моей спиной. — Так здорово снова тебя увидеть.

      — Ох, Мерлин... — тихо охает она, проходя мимо меня в дом. — Люпин... Что они с тобой сделали?

      — Поговорите, когда он будет в безопасности, — отрезаю я. — Забери его отсюда.

      Грейнджер поворачивается ко мне.

      — Но я не могу перенести его в твой...

      — Значит, в Хогвартс.

      Вечером я говорил с тётей Беллой, она рассказала, что Орден захватил замок. Она доложила об этом Волдеморту ещё два дня назад, тот был в ярости, но пока что не решил, что с этим делать.

      — Волдеморт бесится, что вы захватили замок, кстати, — сообщаю я, решив предупредить Орден. — Он планирует когда-нибудь снова взять его, но пока вы в безопасности.

      — Ясно, — отвечает Грейнджер. — Я передам остальным. Драко... ты можешь остаться здесь на пару минут? Я бы хотела вернуться и поговорить.

      Мотаю головой.

      — Извини, я не могу.

      — Почему?

      — Потому что не хочу.

      Она хмурится, но ничего не отвечает.

      — Просто уведи его отсюда.

      Люпин переводит взгляд с неё на меня, не совсем понимая, что между нами происходит.

      — Ладно, — наконец соглашается она и берёт его за руку.

      Они исчезают, и я остаюсь один на пороге дома своего крёстного, чувствуя себя ещё более одиноким, чем раньше.

      Наверное, именно так чувствовал себя Снейп, когда Лили Эванс покинула его ради Джеймса Поттера.

      Кажется, у нас гораздо больше общего, чем я привык думать.

      Блядь.