Глава 55

Драко

      Жив.

      Это явно не похоже на смерть. Тело свинцовое, нет сил — да и желания — пошевелиться. Я ещё никогда не доходил до точки, дальше которой ничего нет. Но, судя по тому, как жизнь буквально вытекает из меня, я почти на месте.

      Левая рука совсем онемела. Но ведь всё остальное я ещё чувствую. Если бы я был близко, то ощущения утратились бы во всём теле. Может, я ещё не совсем безнадёжен.

      С усилием открываю глаза, в них резко бьёт яркий свет. Механически закрываю их снова.

      Безуспешно пытаюсь согнуть левую руку. Похоже, дело не только в слабости, что-то другое сдерживает движение.

      Вдруг оно легко сжимает мою руку, и я слышу её голос:

      — Драко... ты проснулся?

      По-моему, я ещё слабее, чем был до того, как отключился. Не могу говорить. Дремота начинает подкрадываться снова, норовя утащить меня обратно в темноту.

      Она запускает пальцы в мои волосы.

      Если я сейчас засну... у меня получится проснуться?

      Она повторяет моё имя. Её рука гладит мою щеку, но вдруг быстро исчезает. Затем я снова чувствую кончики пальцев на своём лице.

      — Драко, проснись, пожалуйста... скажи что-нибудь, — просит она. Различаю в её голосе лёгкое отчаяние.

      Мерлин, я так устал.

      Дрожащими руками она проверяет пульс на моей шее, я слышу её бормотание.

      — Пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не умирай...

      Приоткрываю глаза.

      — Пока жив.

      В одну секунду отчаяние на её лице сменяется облегчением. Она тянет меня вверх, пытаясь усадить, но для неё я мёртвый груз, и я знаю это. Изо всех сил стараюсь ей помочь, но разум как будто отделился от тела — оно просто не отвечает на его сигналы.

      Наконец ей удается немного приподнять меня и сесть за спину, чтобы я мог на неё опереться. Моя голова закатывается набок, лоб упирается ей в шею, я напрягаюсь, чтобы ей не приходилось держать мой вес, но тщетно.

      — Должен сказать... — бормочу я. — У Нэри... лучше получается... заботиться обо мне.

      — Неужели так ужасно, что я хочу отплатить тебе за то, что ты поставил меня на ноги? — спрашивает она, беря с тумбочки стакан с жидкостью.

      Она не может найти правильный угол — мои плечи слишком широки, и ей трудно их обхватить. За последние несколько лет мышцы на моих руках значительно увеличились, что тоже не совсем помогает.

      — Позови Блейза, — шепчу я. — Он поможет.

      Она не слушается. Ну конечно. Как я мог забыть о её упрямстве? Наконец ей удаётся поднести стакан к моим губам.

      — Не будешь пить — заставлю силой.

      — Звучит интересно.

      — Замолкни и пей, — говорит она.

      Я позволяю влить жидкость мне в рот. Она проносится по горлу приятным холодком, но когда достигает желудка, вызывает острую боль и жжение. Скоро они разносятся по всему телу, и кажется, что каждый нерв теперь полыхает.

      — Драко?

      Голос встревоженный, интересно, насколько эти мучения заметны по моему лицу? Сжимаю челюсть, чтобы случайно не прокусить язык или губы. Она крепко держит меня, почти болезненно, но несмотря на всю боль, в этих объятиях я чувствую себя счастливее, чем мог когда-либо представить. Это помогает терпеть.

      Всё, что я слышу, — отчётливый, порывистый звук, сопровождаемый громкими ударами. Кровь. Кровь приливает к голове, стучит в ушах, блокируя все сигналы извне.

      Но я ещё чувствую её руки вокруг себя.

      Боль медленно стихает, я перестаю дрожать — неужели я дрожал всё это время? Начинаю слышать внешние звуки, её слова становятся различимыми, три слова. Она не перестаёт шёпотом повторять всего три слова: «Всё будет хорошо».

      Кажется, она заметила, что меня перестало трясти.

      — Драко, как ты? — спрашивает она неуверенно, словно боясь, что не услышит ответа.

      Я киваю, будучи благодарным за то, что могу хотя бы двигаться, пусть все движения и сводятся только к кивку:

      — Лучше.

      Она облегчённо выдыхает:

      — Я думала, ты умираешь. Ты был такой холодный.

      — Прости, что напугал, — бормочу я.

      Жаль, что я не вижу её лица, а она всё ещё сидит за моей спиной, поддерживая меня. Даже попытка поднять голову сейчас будет непростой. Я хочу остаться в этом моменте, но знаю, что ей тяжело.

      — Можешь уже отпускать, — говорю я.

      Вместо этого её руки ещё крепче обнимают меня, словно стараясь защитить. Я пробую поднять голову, чтобы посмотреть на неё, но сил нет.

      — Гермиона, что ты делаешь? Это Малфой?

      А, Уизлетта.

      — Джинни, прости. Мне жаль, что я тебя разбудила, — говорит Грейнджер.

      — Нет, я сама проснулась, — отвечает Уизлетта. — Что ты делаешь?

      — Его мучили ужасные боли.

      — Поэтому ты... обнимаешь его, пока ему не станет легче?

      — Нет...

      — Тогда объясни.

      — Тепло тела помогает восстановиться, — придумываю я.

      — Ну да. Точно.

      По крайней мере, она не так тупа, как её старший братец, здесь нужно отдать ей должное.

      Грейнджер растирает мои руки.

      — Ты до сих пор холодный, я чувствую это даже через рукава.

      — Я был на грани смерти, — хмыкаю я. — Чего ты ожидала?

      Она легонько хлопает меня по плечу.

      — Если ты знал, что умираешь, то должен был сказать мне об этом перед тем, как заснуть.

      — Перед тем, как отключиться от истощения, ты хотела сказать.

      Вместо ответа она обращается к Уизлетте:

      — Джинни, перестань так смотреть, пожалуйста.

      Я бросаю взгляд на соседнюю кровать: пара светло-карих глаз смотрит на нас ошеломлённо.

      — Просто уложи меня, — говорю я Грейнджер.

      — Ладно.

      Она медленно отодвигается и бережно опускает меня на подушку. Хочется сказать, что я не фарфоровый, но выражение нежности и заботы на её лице так потрясающе.

      Я морщусь от боли — движение хоть и медленное, но я всё равно чувствую его всеми воспалёнными мышцами.

      — Сколько времени? — спрашиваю я.

      — Не знаю. Наверное, уже утро.

      — Гермиона, — подаёт голос Уизлетта. — Боль возвращается.

      — Я сейчас, — говорит Грейнджер, поднимаясь на ноги и покидая комнату.

      Точно, Джинни Уизли была ранена. Поэтому-то она и здесь. Интересно, что её зацепило, если она до сих пор не оправилась? Но опять же, с атаки на штаб Ордена прошло всего два дня. Если это был Долохов, ей придётся провести в постели ещё пару дней до полного выздоровления. А Долохов ведь даже не один из лучших.

      — Так что с тобой случилось? — спрашивает меня Уизлетта.

      Немного поворачиваю голову, достаточно для того, чтобы видеть её.

      — Не твоё дело.

      Она хмуро смотрит на меня.

      — Почему ты не в Мэноре? Твоё место вроде бы как там.

      — Почему тебе не спросить об этом Грейнджер, когда она вернётся?

      Грейнджер как раз входит в спальню.

      — Спросить меня о чём? Уже начало одиннадцатого, кстати.

      Точно, я спрашивал про время.

      — Я задавала Малфою вопрос, почему он не в Мэноре, — отвечает Уизлетта, поднимаясь на подушках.

      Грейнджер тут же подскакивает к ней, помогая сесть. Она передаёт ей кубок с зельем, и в комнате ненадолго воцаряется тишина. Опускаю веки, давая глазам немного отдохнуть. До сих пор чувствую нелепую слабость — я знаю, что для восстановления сил нужно некоторое время, но я терпеть не могу быть беспомощным.

      — Он появился здесь ночью, был сильно ранен. Я сказала ему остаться, — объясняет Грейнджер.

      Уизли ничего не отвечает, ей явно не нравится тот факт, что Грейнджер попросила меня остаться. Можно было бы выбесить её ещё больше, сказав, что я не хотел быть здесь и что я уже аппарировал в Мэнор, но Грейнджер сама за мной увязалась. Но, кажется, на это потребуется слишком много сил.

      Мерлин, слишком устал, чтобы тиранить Уизли? Со мной явно что-то не так.

      Чувствую, как кровать слегка продавливается под чьим-то весом. Открываю глаза, Грейнджер скромно устроилась на самом краешке. Она слегка улыбается мне, но я чувствую неловкость. Поворачиваю голову и вижу, что Уизлетта уставилась на меня так, будто это я заставил Грейнджер подойти ко мне.

      — Я видела вас двоих, тогда, — говорит она.

      — О чём ты? — спрашивает Грейнджер.

      Я поворачиваюсь, она всё ещё смотрит на меня. Быстро отвожу взгляд. Почему она смотрит? Это заставляет нервничать — и сомневаться в том, что всё происходит на самом деле. Появляется ощущение, что мне нельзя смотреть на неё. Я не хочу, чтобы она каждый раз замечала это.

      — Прошлой ночью, я видела вас.

      А я вообще был здесь прошлой... а, ну да.

      — Прошлой ночью? — слабо повторяет Грейнджер. — Я думала, что ты спишь, Джинни.

      — Что на вас нашло? Вы ведь всегда терпеть друг друга не могли. Я имею в виду... Гермиона, я думала, что мы заодно. Что мы обе ненавидим Малфоя.

      В любое другое время у меня бы обязательно нашёлся какой-нибудь ехидный комментарий, но сейчас мозг просто отказывается что-либо генерировать.

      — Его отец пытался убить меня, Гермиона. Ты помнишь?

      — Его отец, а не он.

      — Ты его защищаешь?

      — Он спас мне жизнь, — спокойно отвечает Грейнджер. — И не раз.

      Мне невыносимо хочется взглянуть на её лицо, но я всё ещё чувствую, что она не отводит от меня глаз, так что упорно продолжаю смотреть в потолок.

      — Мне сложно в это поверить. Хотя он и правда вытащил вас с Блейзом из темниц.

      — Да.

      Они обе замолкают, и я решаюсь взглянуть на Грейнджер. Она всё ещё смотрит.

      — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она.

      Наслаждаюсь выражением заботы в её глазах и слегка приподнятыми уголками губ, стараясь запомнить это на всю жизнь.

      — Вымотан, — отвечаю я искренне.

      Она неуверенно тянет ладонь к моему лицу. Рука исчезает из виду, и я чувствую её пальцы в своих волосах.

      — Тогда спи, — говорит она. — Теперь, когда тебе уже не грозит смерть от усталости, нужно поспать.

      Хочется возразить и сказать, что лучше проведу целый день, глядя ей в глаза. К чёрту восстановление. Если раны помогут удержать её у моей постели, пусть Волдеморт отрубит хоть всю ногу. Чёрт, да хоть обе.

      Видя, что я не закрываю глаза, она хмурится.

      — Спи, Малфой. Тебе нужен сон, — угрожающе говорит она.

      Внезапно во мне закипает раздражение. Конечно, теперь, когда её подружка не спит, я уже не Драко. Но беситься по этому поводу слишком утомительно. Блядь, да что это... Скорее бы поправиться.

      Я бросаю на неё ещё один взгляд и закрываю глаза.

      — Разбуди меня, если я не проснусь к вечеру сам. У меня планы, — говорю я.

      — А ты сможешь восстановиться всего за день? — спрашивает она. — Не думаю, что...

      — Не начинай, — перебиваю я. — Это ведь не от меня зависит. Мне нужно быть на месте вовремя.

      — Ладно. Во сколько тебя разбудить?

      — В девять.

      Она вздыхает.

      — Хорошо, я разбужу тебя в девять, если ты сам к тому времени не проснёшься.

      — Гермиона, ты просто спятила... — голос Уизлетты последнее, что я слышу перед тем, как погрузиться в темноту.

      Да, Уизли. По-моему, мы все немного спятили.