Глава 14

Неделю спустя

С самого детства я росла в дефиците родительской любви. Будто теплое чувство, которое должно было согревать, досталось всем, кроме меня. И где-то глубоко внутри всегда жила тихая, почти болезненная мечта восполнить этот пробел... мечта о настоящей, безусловной любви, которую я никак не могла встретить.

Но однажды мой здравый смысл дал сбой. Это случилось в тот самый день, когда я впервые увидела зеленоглазого брюнета.Могла ли я тогда представить, что за столь короткий срок во мне вспыхнут чувства такой силы? Определенно нет! Все закрутилось стремительно, почти головокружительно.

Отношения с Тайлером росли как буря, и я не успела заметить, как стала зависеть от него. Его присутствие, стало буквально потребностью. Мне нужно было видеть его хотя бы на мгновение. Нужно было прикасаться к нему, ощущать под пальцами его тепло, вдыхать запах его кожи, такой родной и сводящий с ума. Я уже испытывала почти болезненную зависимость от наших поцелуев, от того, как его губы находили мои.

Всю неделю Тайлер изнурял себя подготовкой к предстоящему бою. Днем — бесконечные тренировки, до боли в руках, до звона в висках. Вечером — тяжелый, почти безжизненный сон, в котором он проваливался, как в глубокий колодец. Это был не просто очередной поединок — это был важнейший рубеж в его жизни, бой, который мог полностью изменить его профессиональную карьеру.

Мы с девочками тоже работали на пределе. Разучивали новый номер, отрабатывали каждый шаг, каждое движение до автоматизма. Тренировочный зал пропитывал запахом раскаленного воздуха и наших усилий. Мы тренировались сутками напролет, будто пытались доказать не только публике, но и самим себе, что можем больше, чем от нас ждут.

И все же, среди этой гонки, среди усталости и расписаний, мы умудрялись находить время друг для друга. Маленькие укромные моменты, словно украденные у мира — мимолетные уединения в его кабинете, когда он притягивал меня к себе с неожиданной силой. Зажимы в пустых коридорах, где стены становились невольными свидетелями нашей близости. Долгие, обжигающие поцелуи в его машине, после которых я выходила на ватных ногах. Все эти короткие вспышки страсти лишь сильнее разжигали нашу жажду друг друга, превращая ее в нечто неистовое, опасное и прекрасное одновременно.

Но все изменилось за один день...За несколько секунд — моя жизнь вывернулась наизнанку...

Тайлер, как всегда, привез меня домой после долгого, изнурительного дня. Ночь уже плотно укутала город, и тусклые фонари растекались золотыми пятнами по мокрому асфальту. Обычно это было мое любимое время, когда мы сидели в его машине, будто в маленьком отдельном мире, где никого, кроме нас, не существовало.

Мы опять долго прощались. И это «долго» уже давно стало нашей тихой традицией. Притяжение между нами было почти болезненным. Он все так же держал мое лицо ладонями, будто не мог надышаться мной, а я цеплялась за его теплое дыхание, словно за спасение. И все же... завтра был его бой. Важный. Судьбоносный. Такой, к которому он шел годами. Мы оба понимали: стоит нам остаться вместе еще хоть на пять минут и о сне можно забыть.

Он поцеловал меня напоследок медленно, так, что в груди разлилось тепло. Отстранился неохотно, словно отрываясь от чего-то дорогого.

— До завтра. — тихо сказал он, глядя мне в глаза так, будто боялся оставить одну. И уехал, растворившись в темноте на своем мощном джипе, чей рев постепенно стих, словно исчезал из моей жизни.

Я стояла, еще чувствуя вкус его поцелуя на губах, и повернулась к подъезду. Сделала шаг. Второй.И вдруг будто из ниоткуда меня обхватили чужие руки. Сильные. Грубые. Ломающие воздух вокруг.Холодные пальцы сомкнулись на моей шее, сдавив так резко, что у меня перехватило дыхание. Воздух вырвался из легких болезненным всхлипом.

Я даже понять ничего не успела, как тело просто оцепенело от шока. Когда я попыталась вдохнуть, рука нападавшего прижалась еще сильнее, словно стальная хватка. Я раскрыла рот, чтобы закричать, но грубая ладонь мгновенно легла мне на губы, придавив их к зубам так резко, что я почувствовала металлический вкус крови. Мир сузился до пелены ужаса... Шум в ушах стал оглушительным... Сердце колотилось так яростно, что казалось, вибрирует все тело. Я резко вскинула взгляд вверх и замерла.

Это был Кевин Дуллас... Один из бойцов нашего клуба.

Мир вокруг сжался до маленького кольца света от фонаря, а все остальное чернота. Туман. Страх.Я метнулась взглядом в стороны, надеясь увидеть хоть кого-то, хоть тень человека, но улица стояла пустая, нереально тихая, будто сама ночь замерла, наблюдая за мной. Пульс так сильно стучал в висках, что каждый удар отдавался болью, резкой, как игла. Мне стало холодно не от ветра, а от понимания: я здесь одна.

Совсем одна...

— Отпусти меня ! Что тебе нужно?! — кричу, пытаясь вырваться, но его ладонь крепко прижата к моему рту. Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, но хватка железная. Его холодные черные глаза встречаются с моими, и от этого взгляда по спине пробегает дрожь.

— Отпусти... — выдох сорвался слабым, едва слышимым.

— Лучше закрой свой рот, если не хочешь проблем, — резко сказал он, хватая меня за лицо. Боль пронзила мгновенно, пальцы вонзились в кожу, заставляя меня зажмуриться.

Сопротивление казалось бессмысленным. Тело обмякло, паника сковала каждую мышцу.

— Пожалуйста... отпусти... — голос срывался на хриплый шепот. Попыталась вырвать из его рук.

— Только попробуй... — процедил он, и его голос был угрожающим, как и удары по моему телу.

Я начала извиваться, ногами отчаянно пытаясь отбиться, кулаки сжимались до боли, но он был слишком силен. Сердце бешено колотилось, дыхание прерывистое, от ужаса холодный пот стекал по спине. Я чувствовала, как страх сжимает грудь, как желание вырваться растет с каждой секундой и с каждой новой попыткой выбраться, я понимала — это невозможно.

— Прошу... Пусти...

Он даже не ответил. Просто схватил меня сильнее и потащил к машине, будто я была тяжелым, беспомощным грузом. Сердце колотилось так, что казалось, его стук слышно всем вокруг, а дыхание срывалось прерывистыми рывками. Паника обжигала изнутри, руки дрожали, ноги бессильно цеплялись за землю.

— Отпусти... — выдох сорвался слабым, почти беззвучным шепотом.

— Повторяю, закрой свой рот, если не хочешь проблем, — резко сказал он, хватая меня вновь за лицо. Боль пронзила мгновенно, пальцы вонзились в кожу, заставляя глаза непроизвольно закрыться. Тело обмякло, и страх сковал каждую мышцу.

— Пожалуйста... отпусти... — голос срывался, превращаясь в хриплый шепот.

С каждой попыткой вырваться я чувствовала нарастающую беспомощность, словно страх сжимал грудь стальной тисками. Он легко удерживал меня и грубо закинул на заднее сиденье машины. Боль пронзила плечо, но хуже было чувство полной беззащитности. Я лежала, зажмурив глаза, слыша лишь собственное сердце, каждое его биение отдавалось оглушающим эхом в голове.

Слезы жгли глаза, руки бессильно цеплялись за края сиденья, а внутри все кричало: «Выбраться невозможно...». Я пыталась думать, пыталась искать выход, но разум был затуманен страхом. Каждый вдох давался с трудом, каждый взгляд на него заставлял сердце уходить в пятки. Страх стал почти физической сущностью, он сжимал меня, давил, не оставляя ни одного шанса на спасение

Я замерла, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Дрожь не прекращалась, руки и ноги сами собой сжимались в кулаки, пальцы впивались в кожу. Каждое мгновение казалось вечностью. Я прижалась к краю сиденья, пытаясь стать как можно меньше, словно если исчезну, он не сможет меня найти.

Слезы текли по щекам, горячие и непрошенные, а в голове крутились мысли о том, что может быть дальше. Страх превратился в холодный лед, который пробирал до костей, и я чувствовала себя совсем беззащитной. Он сидел рядом, тихо наблюдая, словно наслаждаясь каждым моим вздохом, каждой попыткой хоть как-то сопротивляться. Я пыталась вырваться, дернулась ногой, и пальцы скользнули по коже его руки, но он лишь сжал меня сильнее, а смех раздался снова безжалостный.

— Что тебе нужно? Отпусти...

Внутри все горело паникой, и я едва сдерживала крик. Я пыталась сосредоточиться, думала, что нужно найти хоть какую-то возможность выбраться, любой шанс, но мысли путались, страх глушил разум. Каждое движение, каждое дыхание отдавалось болезненной дрожью во всем теле.

Страх буквально пронзал меня до костей, и все тело дрожало, будто я превратилась в тряпичную куклу. Слезы сами катились по щекам, оставляя горячие дорожки на коже, но это не приносило облегчения. Я пыталась вырваться, царапалась, пиналась, хваталась за дверную ручку машины, ломая ногти до крови. Каждый жест отдавался дикой болью, но она казалась меньше, чем та, что сковывала сердце, когда он, смеясь, сжимал меня еще сильнее.

Больно... невыносимо больно. Но ужаснее всего было то, что могло произойти дальше, если этот монстр получит власть надо мной. Я кричала, губы дрожали, дыхание сбивалось, а руки отчаянно рвались к его лицу, пытаясь выцарапать хоть намек на человечность в этих глазах. И в этом ужасе, в этой безысходности, во мне жила маленькая искра сопротивления, искра, которая не позволяла сдаться.

Каждое мгновение растягивалось, каждый вдох был борьбой. Я чувствовала, как сердце готово вырваться из груди, как кровь пульсирует в висках, как страх и ярость смешиваются в одном невыносимом крике. И все же, несмотря на боль, несмотря на ужас, я цеплялась за жизнь, за саму себя, и это чувство силы, хоть и крошечной, заставляло меня не падать, не сломаться.

— Если сейчас ты не прекратишь орать и не выслушаешь меня, я застрелю тебя! — рявкнул Кевин так, что воздух будто треснул от его голоса.Эти слова ударили в меня, словно ледяной ветер. Я замерла на месте, застыв в той секунде, как зверек, загнанный в угол. Горло болезненно сжалось, и из него вырвался только тихий, приглушенный всхлип.

Медленно, будто боялась спровоцировать его резким движением, я отползла назад, в самый дальний угол машины. Холодный пластик дверей уперся в спину, но я прижалась к нему сильнее, словно он мог стать стеной между нами. Я вжималась всем телом в сиденье, пытаясь исчезнуть, стать меньше, невидимее, раствориться в темноте салона.

Слезы скатывались по моим щекам, беззвучные, горячие, как будто кожа сама плакала от страха. Сердце билось так громко, что мне казалось, Кевин тоже должен его слышать, как отчаянный, беспорядочный стук, умоляющий о жизни.

— Ч-что тебе... от меня нужно?.. — прошептала я, даже не узнавая собственный голос. Он был почти неслышным, дрожащим, надломленным.

В этот момент время будто замедлилось. Каждая секунда давила на меня тяжестью, каждый его вдох казался угрозой. Я не знала, что будет дальше... и от этого страх становился лишь сильнее.

— Мне нужна ты! — выплюнул он, будто слово было ядом. — Точнее, мне нужен реванш. Но твой ненаглядный мне в нем отказывает. Поэтому... — он чуть подался вперед, в голосе зазвенела угроза, — мне нужна ты.

Слова ударили так резко, что я почти услышала, как внутри меня что‑то хрупкое треснуло. Я судорожно подогнула колени к груди, обхватив их руками, будто могла построить из собственного тела стену, защиту, хоть какую‑то преграду между собой и им. Я уменьшалась, сжималась, закрывалась, надеясь, что если стану достаточно маленькой, он перестанет меня видеть.

Воздух в машине стал густым, тяжелым, словно его можно было разрезать ножом. Кевин дышал громко, нервно, злость от него исходила почти осязаемо, как жар от огня.

— Я?.. — мой голос сорвался, едва вылетев наружу. — А... при чём тут я?

Все мое тело онемело. Не так, как бывает от холода, а иначе, страшнее. Будто мозг сам отключал части меня, чтобы я не чувствовала больше ничего. Ни рук, ни ног... только бешено колотящееся сердце, которое пыталось пробить грудную клетку. Я смотрела на него, но будто не видела, только смутный силуэт, чужой, опасный, готовый броситься.

Мир вокруг меня сузился до маленького, темного пространства между нами. Все остальное перестало существовать. Я пыталась понять, что он собирается сделать? Зачем я ему? Какой еще реванш? Но мысли путались, рассыпались, словно вода сквозь пальцы.

— Пожалуйста... — губы едва шевелились. — Я не... я не понимаю...

Внутри нарастало отчаянное, почти животное желание бежать, вырваться, выпрыгнуть из машины, исчезнуть. Но я не могла... Тело не слушалось. Оно превратилось в тяжелую, неподвижную оболочку, в которую я была заперта.И все, что оставалось, это смотреть на него широко раскрытыми глазами, полными ужаса, пока он решает мою судьбу.

— Ну как же... — Кевин ухмыльнулся так, что по спине у меня пробежал холод. — У нашего фаворита появилась слабость и это ты. — Он произнес это так, будто наслаждался каждым словом. — Я заставлю его выйти со мной на ринг. И поверь... он пойдет. Ради тебя он пойдет куда угодно.

Мое сердце болезненно сжалось, словно в него вонзили ледяные пальцы.

— Ты даже не представляешь, что он с тобой сделает, когда узнает про это... — выдохнула я.

Голос дрожал, но внутри вдруг вспыхнула крохотная искра надежды, что, может быть, упоминание о нем заставит Кевина хотя бы на секунду отступить. Но я ошиблась.

— Закрой свой рот! — взревел он, и его крик ударил по мне сильнее, чем по самой машине. Он со всей силой ударил кулаком в дверь и металл громко захрустел, от удара по салону разошлась вибрация. Я вздрогнула, вжалась в сиденье еще сильнее, но это не спасло. В следующий миг его рука впилась в мои волосы так резко и больно, что перед глазами вспыхнули яркие точки. Я всхлипнула, не успев даже вдохнуть. Он с силой потянул мое лицо вверх, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Ай... Пусти-и...

Его пальцы тянули кожу у корней волос, боль была резкой, но еще хуже было ощущение, что он держит теперь не только мою голову, а всю меня.Его дыхание коснулось моего лица пропитанное яростью.

— Значит так, — прошипел он, и в какой-то момент его голос стал тихим. Настолько, что стало страшнее, чем когда он кричал. — Либо ты меня слушаешь и не открываешь свой рот без моего разрешения. — Он замолчал на секунду, будто что‑то взвешивал внутри себя, выбирал, как лучше ударить словом или действием. Единственный звук в машине — это мое собственное, рваное дыхание.— Либо... — его глаза сузились, и в них мелькнуло то, от чего у меня побежали мурашки по коже. — Либо я уже сказал, что сделаю.

Он говорил спокойно. Тихо. Как человек, который не угрожает, а объявляет решение. Мои руки дрожали. Я чувствовала, как подступает паника, как в груди становится тесно, будто воздух закончился. Я хотела отвести взгляд, спрятаться, закрыться, но он все еще держал меня за волосы, не давая отстраниться. Я была как птица, прижатая к земле хищником.

— Я... я тебя слушаю... — выдавила я из себя, чувствуя, как голос едва держится, как будто каждое слово проходит сквозь стекло, врезающееся в горло.

Тэйлор ухмыльнулся, будто только этого и ждал.

— Ты расстанешься с ним, — произнес он холодно, словно читая приговор. — И будешь со мной.

Он говорил так буднично, так уверенно, будто обсуждал расписание тренировок, а не ломал мне жизнь.

— В клубе мы будем появляться вместе. Держаться за руки. Улыбаться. Ты — моя счастливая маленькая подружка.

У меня перехватило дыхание... Нет...Нет.. Страх обрушился внутрь, как волна. Перед глазами все поплыло, будто мир вдруг стал жидким, расползающимся, слабо удерживающим форму. Я не чувствовала воздуха. Только мерзкий холод его слов, скользящий по коже.

— Его это... уничтожит, — продолжил Кевин, и в голосе появилась почти болезненная радость. — Он сорвется. И тогда согласится на реванш.

Он наклонился ближе, почти касаясь лбом моего.

— А после боя... Вали куда хочешь. — Уголок его губ дернулся. — Мне его подстилка, как ты, не нужна.

Каждое слово резало. Острым, тонким, как лезвие, которое не замечаешь сразу, но кровь все равно течет.

— Но... — мое сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот остановится. — А если я... не согласна?

Я почувствовала, как губы сразу пересохли и уже в следующую секунду пожалела, что спросила.Кевин медленно, очень медленно, как человек, который знает силу каждого своего движения, потянулся к поясу и достал пистолет. Металл блеснул в полумраке салона, и мне показалось, будто свет в нем — это отражение моего собственного страха. Он поднял оружие между нами, на уровне моего лица. Не целясь... Просто показывая. Этого было достаточно.

— Если ты не согласна... — произнес он тихо.Слишком тихо. Так говорят люди, которые уже решили, что сделают. Я замерла. Все внутри меня опустело, будто воздух выбили кулаком. Мир сжался до одного холодного ствола перед моими глазами и тогда он сказал то, что выбило остатки воздуха из моих легких. — Если не согласна...Я застрелю его прямо на твоих глазах. Прямо сейчас. Поеду и пристрелю. Но ты можешь спасти своего любимого , не так ли?

Я замерла. Металл пистолета блестел в полумраке машины, но это было не самое страшное. Самое ужасное осознание того, что все, что я думала, все, что любила и во что верила, сейчас висит на волоске. Внутри меня что‑то сломалось. Сердце стучало бешено, больно, будто каждый удар выбивал кусочек меня самой.

Сейчас я ощущала себя пустой оболочкой. Тело дрожало, руки бессильно свисали, дыхание сбивалось. Слезы текли сами собой, но я не могла их остановить, не могла даже понять, что чувствую. Страх? Отчаяние? Может, и то, и другое сразу.Я хотела кричать, звать на помощь, делать хоть что‑то, но внутри была только тишина. Тишина, полная ужаса, которая душила сильнее любого крика. Словно каждое мое движение, каждый звук, каждая мысль были уже не мои, а принадлежали ему.

Я прижалась к себе, сворачиваясь в клубок, как ребенок, который потерял все и никого рядом нет. И тогда впервые за долгое время я ощутила настоящую слабость. Слезы катились по щекам сами собой, но их было слишком мало, чтобы смыть боль. Мне казалось, что мир вокруг меня рухнул, оставив лишь холодный металл в руках того, кто держал мою жизнь в своих пальцах.

Я дрожала всем телом, слезы и страх смешались в горячий поток боли, но внутри меня еще осталась я, такая крошечная, хрупкая, но настоящая.Я честно не помню, о чем думала, чем руководствовалась. Только одно знала точно, если этот ад продлится еще хоть минуту, я сойду с ума.

Мысль, что он может причинить вред Тайлеру, сковывала меня цепями, а тело от этого начинало судорожно трястись. Каждое движение давалось с усилием, каждое дыхание, как будто через колючую проволоку. Слезы текли сами собой, горячие и бесконтрольные, горло сдавливала комкая боль.

— Ты... согласна?

Горло раздирало, голос срывался, рвался. Я кричала, выдавливая слова сквозь слезы и дрожь, но все же прохрипела их, сдавленно, почти беззвучно.Кевин посмотрел на меня. Его взгляд был острым, хищным. И в этот момент я поняла: мой кивок, моя слабость, единственное, что может спасти Тайлера.

— Да! — вырвалось у меня, дрожащим, надломленным голосом. С каждым «да» мое сердце разрывалось на куски, но я знала, что это цена, которую мне придется заплатить, чтобы он остался жив.

После моего ответа время будто остановилось.Такого ужаса я еще никогда не испытывала. Все вокруг расплылось, мысли потеряли форму и сосредоточились лишь на ощущениях кошмара, который предстояло пережить. Предстоящий разговор с моим брюнетом нависал над головой тяжелым, давящим облаком, и я все дальше уплывала от реальности, словно плыла в мутной, холодной воде, теряя опору.

В ушах стоял звон, такой резкий, как сталь, а сердце колотилось так громко, что казалось, его стук слышат все вокруг. Я едва держалась на ногах, каждое движение давалось с усилием, дыхание прерывалось, а руки непроизвольно сжимались в кулаки.

Я почти не помню, как добралась до квартиры. Все казалось размытым: дверь, лестница, лифт, как будто я двигалась в тумане. Впервые за все это время я ощутила острое, горькое сожаление о том, что переехала в Лондон. Казалось, что этот город поглотил меня вместе с моим страхом и оставил одну наедине с собственной слабостью. Я опустилась на диван, тело дрожало, а глаза были пустыми. Мир вокруг был лишь тенью, а внутри пропасть ужаса и тревоги.