Глава 10

Моя жизнь напоминала безумный аттракцион, на который я будто бы села случайно, но теперь не могла ни остановить, ни соскочить. Каждый новый день приносил что-то неожиданное, выбивая из привычного ритма и наполняя меня острыми, свежими эмоциями.

Переезд в другой город — резкий поворот, от которого перехватывает дыхание. Новая работа — словно вход в незнакомый лабиринт, где за каждым углом ждёт что-то неизведанное. А затем появился он — зеленоглазый брюнет, уверенный, спокойный, и в то же время опасно притягательный.

Всего за несколько часов он сумел украсть моё сердце так стремительно, что я не успела ни испугаться, ни сопротивляться. Кто бы мог подумать, что моя жизнь способна так стремительно и так кардинально перевернуться? Но вот она, та самая точка, с которой всё пошло иначе. И, кажется, уже нет дороги обратно.

В клуб мы добрались за полчаса до начала рабочего дня. У дверей ещё витал утренний холодок, смешанный с лёгким ароматом вчерашних духов. Место будто только просыпалось после бурной ночи. К моему огромному облегчению, парней на работе ещё не было: ни громкого смеха, ни их привычного шума в зале.

Зато Синди, едва увидев их отсутствие, распахнула глаза так широко, словно перед ней возникло нечто совершенно невероятное.

— Это что вообще такое? — пробормотала она, обходя помещение кругом, будто проверяя, не галлюцинация ли. — У нас такого ещё никогда не было. Томас всегда тут обитает, не говоря о Тайлере, который мне кажется живет с борцовской грушей.

Я только развела руками, всё ещё не понимая, стоило ли мне смеяться или нервничать.

— Ладно, — наконец сказала Синди, сдвигая брови и принимая свой привычный командирский вид. — С этим разберёмся позже. Узнаем, где они шляются.

Понимающе кивнув, она развернулась и мягким, но уверенным движением подвела меня в танцевальный зал. Там уже собрались девочки. Кто-то потягивался у зеркала, кто-то поправлял волосы, а кто-то лениво листал телефон. В воздухе витала смесь ожидания и лёгкого предрабочего волнения, будто сцена где-то в глубине уже дышала и ждала нас.

Синди указала на дверь в конце коридора, и я уверенно зашагала вперёд, хотя шаги мои отзывались лёгким напряжением. По пути я не забывала оглядываться по сторонам — привычка, выработанная за последние дни, когда всё вокруг казалось новым, немного опасным и волнующим.

Днём борцовский клуб выглядел совсем иначе. Без клубного полумрака, неона и оглушающей музыки он терял вечернюю таинственность, но не становился менее впечатляющим. Просторное помещение было залито мягким рассветным светом, который подчёркивал каждую деталь. Я взглядом оценила тумбы танцовщиц и их расположение вокруг ринга, сдержанная геометрия, намекающая на вечерний хаос, который здесь обычно разворачивается.

Я прикрыла глаза, и передо мной всплыл момент, когда я танцевала тут для брюнета. Его взгляд — горячий, прожигающий, внимательный, будто пронзал меня насквозь. Не заметила, как на моём лице расплылась мечтательная улыбка.

За дверью меня ждала просторная комната, что-то вроде репетиционной. Пару пилонов, аккуратно выстроенные у зеркальной стены; длинный станок, отражающийся многократно благодаря зеркалам, которые тянулись по всему периметру, создавая иллюзию бесконечности. В углу музыкальный центр с огромными колонками, будто обещающий, что скоро пространство наполнится ритмом.

В середине светлого зала стояли остальные девочки. Они оживлённо перебирали и примеряли новые наряды, блестящие ткани скользили по их пальцам, а восхищённые возгласы заполняли комнату, едва ли не звеня в воздухе. Их энергия была такой живой и настоящей, что хотелось задержаться здесь чуть дольше, просто чтобы насладиться этим моментом.

— Всем привет! Извините, что мы немного опоздали, — воскликнула Синди, уверенно входя в зал так, будто он принадлежал ей с самого рождения.

Синди лениво оглянула взглядом всех присутствующих, сначала без особого интереса, но уже через секунду ее взгляд оживился, наполнился искрами любопытства. Мы почувствовали, как будто на нас падает мягкий, оценивающий свет прожекторов.

— Что это у вас тут? — спросила Синди, приподняв бровь.

— А это наши новые наряды для следующего выступления, — ответила одна из девушек, улыбнувшись так, что стало ясно, она явно довольна обновками. Кажется, её зовут Крис... Я всё ещё путалась в именах, слишком мало времени провела с ними, чтобы нормально запомнить каждую. Все мои тренировки проходили либо с Тайлером, либо же с подругой лично. 

— Вау... — протянула Синди, оборачиваясь ко мне.

— Джина, ты только взгляни на это.

Она подняла один из костюмов, и ткань вспыхнула в свете ламп сотней мелких блестящих точек, будто собирая на себе утро из всех зеркал вокруг. Девочки переглянулись, ожидая нашей реакции, а я поймала себя на том, что невольно улыбаюсь. В этой комнате чувствовалась та самая предрабочая магия, когда будущее выступление ещё только зарождается в сиянии ткани и восторженных вздохах.

Я с ужасом осмотрела «тряпки», которые она держала в руках, и почти рефлекторно прикрыла глаза. Этот наряд был ещё вызывающем, чем прошлый раз. Белоснежный бюстгальтер, усыпанный стразами, кружевные трусики и чулки с широким кружевным краем — всё в белом, без юбок, без накидок. Ничего лишнего, только минимализм, который казался откровенно вульгарным.

— Да уж... — выдохнула я, не в силах подобрать более подходящие слова. — Не уверена, что смогу себя пересилить и выйти на публику в таком виде.

— Оооо... началось, — пробурчала Синди, закатив глаза, но с едва скрытой улыбкой на губах. — Представь только, как Тайлер будет умирать от одного твоего образа... и это ещё до того, как ты начнёшь танцевать!

Девчонки заулыбались и, переглянувшись, почти каждая кивнула в мою сторону, подтверждая слова Синди. В воздухе повисло лёгкое напряжение и смех одновременно — смесь предвкушения и кокетливой озорности.

— Всё, хватит болтать, — строгим, но мягким тоном продолжила Синди. — Переодеваемся в новый наряд и приступаем к репетиции.

Я глубоко вдохнула и посмотрела на костюм снова, ощущая странное сочетание смущения и любопытного волнения. Этот наряд явно не для робкого сердца, но что-то внутри меня подсказывало: сегодня будет день перемен.

Через тридцать минут мы все выглядели словно единое целое. Да уж... Смотря на себя в зеркале, я невольно задержала дыхание. Наряд сидел на моём теле потрясно, спорить не приходилось, но мысль о том, что я должна буду выйти в нём на публику, состоящую из сотни парней, когда проходит бой, заставляла сердце биться быстрее, а ладони слегка потеть.

Синди внимательно осматривала меня с головы до ног, задумчиво накручивая на палец лёгкую светлую прядь волос. И вдруг её глаза загорелись, а лицо вспыхнуло энтузиазмом.

— Слушайте, у меня есть идея, — произнесла она, и в её голосе зазвенела та самая уверенность, которая всегда заражала остальных.

— Ну и? — девчонки выжидающе уставились на неё, напряжение в воздухе было почти осязаемым.

— Давайте сделаем Джин солисткой номера, — продолжила Синди. — Когда начнётся выступление, она одна выйдет в этом наряде, красиво пройдёт через толпу с танцем. А мы — как всегда, в красном.

Девочки переглянулись с лёгким недоверием и, возможно, с маленькой обидой, но Синди не сбавляла обороты:

— Да вы не понимаете! Она новое лицо, с потрясающей фигурой... А какая у неё растяжка! Мы сделаем на ней акцент. Сначала она покажет свою связку, а потом выйдем мы, продолжая номер как обычно. Поверьте, это произведёт фурор среди всех этих накачанных парнишек. Мы ещё никогда не делали так, чтобы все тумбы были пусты и всё внимание — на одной танцовщице!

Девочки дослушали, улыбаясь и невольно представляя, как это будет выглядеть. В их глазах уже мелькали огоньки предвкушения, а я сидела, с ощущением, будто моё сердце готово выскочить из груди. Пульс грохотал в ушах, и тревожно бегали глаза по залу. Всё это казалось одновременно захватывающим и пугающим и я точно понимала, что это будет один из самых ярких моментов в моей жизни.

Девочки засмеялись и закивали, представляя сцену. А я все ещё сидела, с тревогой бегая глазами по залу, ощущая, как сердце стучит всё быстрее.

— Давайте репетировать, — сказала Синди. — Сегодня вечером продемонстрируем своё новое творение.

— Сегодня бой?! — вырвалось у меня с ужасом.

— Да, но небольшой, любительский. Решают спорные моменты, кто будет в лиге. А теперь давайте танцевать, времени мало.

Включили музыку, и самое сложное оказалось отрешиться от окружающего. Это был светлый, просторный зал, где каждое движение было на виду, где каждый взгляд мог оценить тебя. Девочки переговаривались, переглядывались, а я пыталась сосредоточиться на ритме и связке, ощущая одновременно страх и возбуждение. Танец должен был стать демонстрацией красоты и силы, но для меня он стал испытанием смелости и уверенности.

Музыка зазвучала, и я почувствовала, как сердце будто подпрыгнуло в груди. Первый такт заставил всё тело реагировать. Ноги, руки, спина словно ожили под ритм. Но сразу же пришло осознание: это не полутёмный клуб, где твои движения теряются в тенях и световых бликах. Это просторный, светлый зал, где каждый взгляд девочек, каждого уголка зеркала мог зафиксировать твое движение.

Я сделала первый шаг, неловко балансируя на каблуках. Девочки переглянулись и мягко улыбнулись, но это не облегчало мою тревогу. Каждый раз, когда я поднимала руки или поворачивалась, казалось, что кто-то оценивает меня: правильно ли, красиво ли, достаточно ли грациозно.

— Джина, расслабь плечи! — крикнула Синди. — Почувствуй музыку, а не зал!

Я глубоко вдохнула, стараясь отпустить мысли о том, кто наблюдает. Медленно, шаг за шагом, связка начинала складываться. Стопы цепляли ритм, руки мягко скользили через пространство, тело само напоминало движение танца, о котором я мечтала.

— Отлично! — одобрила Синди, когда я закончила первый кусок связки. — Теперь добавь больше экспрессии, покажи свой характер!

Я попыталась — улыбка, лёгкая дерзость во взгляде, резкие, уверенные движения. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но вместе с этим я ощущала странное возбуждение: это было настоящее, волнующее чувство силы.

— Джина, держи корпус прямым! — подсказывала одна из девочек, поправляя меня мягко, без раздражения. — Ты справляешься!

С каждым повтором связка становилась легче. Мышцы начинали привыкать, движения сливались в плавную цепочку. Девочки вокруг уже вовсю отрабатывали свои сцены, перекрикиваясь и смеясь, но я сосредоточилась на себе, на музыке, на том, чтобы каждое движение было выразительным.

— Теперь соло! — громко объявила Синди, и я почувствовала, как адреналин зашкаливает. — Представь, что весь зал — это твоя сцена, и все смотрят только на тебя!

Я сделала шаг вперёд, и мир вокруг будто сжался: только я, музыка и мои движения. Толпа из сотни зрителей, которых я раньше боялась, в воображении превратилась в единый фон, позволяющий мне сиять. Каждый поворот, каждый прыжок, каждое изгибание — это был мой момент, моя демонстрация уверенности и силы.

Когда связка закончилась, я тяжело вздохнула, и в груди заиграло чувство гордости. Девочки вокруг аплодировали, улыбки на их лицах были искренними, а Синди подошла и с сияющими глазами обняла меня.

— Видишь? — сказала она. — Ты можешь всё! Сегодня ты произведешь фурор, я тебе обещаю!

Сердце ещё билось быстро, но уже не от страха. Теперь это был ритм уверенности, ритм силы, который заставлял меня чувствовать: сегодня я готова к сцене, к их бою, к каждому взгляду, направленному на меня.

Наступил вечер, и за дверью уже раздавались голоса парней. Но к нам никто не заходил и не отвлекал от репетиции, словно пространство зала стало отдельным миром, где существовали только мы и музыка. Тайлер и Томас за весь день так и не дали о себе знать, хотя Синди несколько раз нервно бегала проверить, не появились ли они.

И вот я стою перед зеркалом, руки дрожат, когда я поправляю чулки, аккуратно расправляя каждый сантиметр кружева. Белоснежная ткань холодит пальцы, но это ничто по сравнению с волнением, которое разливается по телу. Как я вообще на это согласилась? — мысленно вопрошаю я себя, ощущая, как сердце сжимается.

Глубоко вздыхаю, пытаюсь справиться с внезапными приступами паники. Каждый вдох кажется слишком громким в тишине зала, каждый взгляд на своё отражение заставляет сомневаться в собственной смелости, но одновременно с тревогой приходит странное чувство, смесь предвкушения и силы.

Я знаю, что должна выйти и сделать это. И пока дрожь рук не проходит, я собираю себя в кулак, медленно выпрямляюсь и смотрю в глаза своему отражению. Сегодня — мой момент, и я должна пройти через это.

— Через десять минут твой выход, дорогая, — мягко сказала Синди, обнимая меня так, что я почувствовала тепло её рук и успокаивающее присутствие.

Она наклонилась и шепнула на ухо слова, от которых дыхание будто остановилось:

— Он кстати пришёл. И сидит за VIP-столиком. Покажи ему в танце, как ты скучала весь день.

Сердце застучало сильнее, в груди разлилась одновременно тревога и возбуждение. Я едва успела выдохнуть, а уголки губ непроизвольно выгнулись в лёгкой, тревожной улыбке. Собрав всю себя в кулак, я шагнула к выходу. Каждый шаг отдавался в голове гулким эхом, кажется, что весь зал, весь мир замер, ожидая моего движения.

Перед глазами мелькали зеркала, свет отражался от пола, а мысли о Тайлере, сидящем за VIP-столиком, заставляли кровь стучать быстрее.И вот я стою на пороге зала, чувствуя, как страх переплетается с предвкушением, и понимаю: сейчас начинается мой момент. Момент, ради которого всё это: репетиции, страх, волнение имело смысл.

— Ну что, приступим к нашей задумке? — крикнула Синди, и её голос, полный энергии и уверенности, пробудил девчонок.

Она уверенно распахнула дверь, и в этот момент зал погрузился в громкий ритм музыки. Парни, казалось, мгновенно замерли: разговоры оборвались, шум утих, и воздух наполнился томительным ожиданием. Каждое движение света на сцене, каждый звук бита эхом отражался по залу.

Сердце у меня застучало быстрее, адреналин переполнил тело. Я почувствовала одновременно страх и волнение. Ощущение, что все взгляды сейчас прикованы только к нам, к нашему танцу, к каждому движению, которое вот-вот начнётся.Момент настал. И от этой тишины, от этого ожидания дыхание замирает, а тело готово ожить в ритме музыки.