Глава 9

Солнце только-только пробивалось сквозь плотные облака Лондона, разливая мягкий золотистый свет по улицам. Я проснулась с ощущением, что вся ночь с Тайлером оставила во мне дрожь, тепло и лёгкое чувство волнения, которое не покидало меня ни на секунду.

Лёгкий шум дождя на стеклах соседнего здания и запах свежего воздуха, смешанный с ароматом кофе, пробуждали меня постепенно, словно город сам готовил нас к новому дню. Я медленно поднялась, пройдя к окну, и увидела Лондон во всей его величественной многогранности: влажные булыжники улочек мерцали, отражая редкие машины и фонари, пар из подземных станций поднимался клубами, придавая городу мистическую живость и в этом шуме и движении мне вдруг стало ясно, что всё, что я оставила позади: мой маленький городок, привычные улицы и знакомые лица, не жалею о прошлом, я наконец-то здесь, и это место теперь моё.

Зазвонил телефон. На экране высветилось, Тайлер.

— Уже подъезжаю, — сказал брюнет, его голос был тихим, но с той игривой уверенностью, которая всегда заставляла моё сердце чуть быстрее биться.Через несколько минут он уже стоял перед дверью. Ветер слегка растрёпал его волосы, а улыбка, эта лёгкая, тёплая улыбка, заставила меня вновь забыть обо всём.

— Доброе утро, — сказал он, протягивая руку. — Готова к нашей очередной маленькой прогулке по городу?

— Более чем, — ответила, переплетая пальцы с его. — Лондон снова ждет нас?

Он рассмеялся, глубоким, звонким смехом, и я поняла, что хочу слышать его так весь день.

— Думаю, что нет, но мы сделаем его нашим, — прошептал он, слегка наклонившись ко мне и поцеловал с нежностью и трепетом.

Мы начали идти по узким улочкам, где запах свежего хлеба и кофе доносился из маленьких кафе. Тайлер задерживал взгляд на каждой витрине, указывая на очередное мини-платье красного цвета.

— Эта, кажется, ждет тебя, — сказал он, подталкивая меня к стеклу.

Я рассмеялась:

— Или это ты ждешь меня в нем.

— Возможно, — он улыбнулся так, что я снова ощутила тепло в груди.

Мы смеялись, бродили по улицам, пересекали мосты через тихие каналы и останавливались у лавочек с цветами. Каждый его взгляд, каждое лёгкое прикосновение к моей руке или спине казалось знаком, что мы здесь вдвоём, и весь город принадлежит нам.

— Смотри на эту улицу, — сказал он, указывая на узкую улочку с разноцветными домами и фонарями, — как будто время здесь течёт медленнее.

— Мне нравится, — ответила я, вдыхая аромат влажного камня и свежих цветов. — Здесь как будто можно остановить мгновение.

Мы зашли в маленькое кафе с видом на реку. Заказав кофе и круассаны, сели у окна, смеялись над нашими неловкими попытками выбрать напитки, шутками о том, что Тайлер "не умеет выбирать ничего без меня". Он подшучивал, я поддавалась, и этот лёгкий флирт наполнял утро теплом и радостью.

После завтрака мы вышли на улицу и поднялись на одну из старых крыш Лондона, где город раскрывался перед нами во всем своем величии. Ветер играл моими волосами, а Тайлер буквально любовался мной, рассматривая каждый миллиметр моего лица и тела. Мы сидели на краю, ноги слегка болтались над пустотой, и ощущение легкой опасности только усиливало трепет в груди.

— Знаешь, — сказал он, тихо, почти шепотом, — я могу смотреть на тебя вечно.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему сильнее. Его рука скользнула вдоль моей спины, и я почувствовала, как дрожь вновь пробежала по всему телу. Мы долго молчали, наслаждаясь моментом, а потом он наклонился и коснулся моих губ нежным, долгим поцелуем. Это было не быстро, не страстно в привычном смысле — это было тепло, нежность, доверие и желание быть рядом, растворяясь в мгновении.

— Ты никогда не жалела о переезде? — тихо спросил он, держась за мою руку.

— Никогда, — прошептала я, глядя на мерцающий город. — Ни о чём. Потому что теперь я здесь. И ты здесь. И этого достаточно.

Мы снова рассмеялись, тихо и спокойно, глядя на город внизу, позволяя шуму Лондона раствориться вокруг нас. Я прижалась к нему, закрыла глаза и почувствовала, что этот день, это утро, весь этот город и он рядом — стали моей маленькой вечностью. И пока огни Лондона мерцали вокруг, я знала одно: дом — это не стены, а ощущение. И я нашла его. Здесь. С ним.

Его рука держала мою, пальцы переплелись с моими, и в этом простом прикосновении было всё — тепло, доверие и счастье.

Мы спустились с крыши, и первые шаги по улицам города были словно прикосновение к новому миру. Булыжники блестели от утреннего дождя, по дорогам катились редкие машины. Тайлер держал меня за руку, а каждое лёгкое прикосновение пальцев, случайное касание плеча или спины, заставляло моё сердце трепетать. Мы шли, смеялись, останавливались у витрин, обсуждали книги, которые я хотела прочитать, и фильмы, которые хотела увидеть.

— Смотри, — сказал он, указывая на узкую улочку, увитую плющом, — кажется, это место словно придумано для нас.

Я рассмеялась:

— Или для твоих маленьких шалостей.

Он подмигнул и слегка заигрывающе коснулся моей щёки пальцем. Я почувствовала, как в груди разливается тепло, а лёгкий трепет проходит по всему телу. Мы шли дальше, останавливаясь у маленьких кафе, смеялись над выбором десертов, пробовали разные вкусы, делились кусочками друг с другом и наслаждались этим простым, но удивительным ощущением близости.

Мы шли по набережной, смотрели на отражения мостов в воде, на редкие лодки, пробивавшиеся сквозь лёгкий туман, и я вновь почувствовала, как Лондон превращается для нас в маленький, личный мир. Мир, где только мы двое, смех, лёгкие шалости и прикосновения, которые сводят с ума.

— Я никогда не пожалею, что уехала сюда, — подумала я, глядя на его профиль. — Ни на секунду. Потому что я встретила тебя...И этого достаточно.

Мы остановились на мосту, смотрели, как вода переливается под огнями, и я позволила себе просто быть здесь и сейчас. Его рука сжимала мою, его дыхание касалось моей щёки, и я знала в этом городе, в этом моменте, я счастлива.

— Смотри на эти двери! — он подбежал к ярко окрашенной двери маленькой лавки с антиквариатом. — Кажется, здесь можно найти что-нибудь необычное.

Я рассмеялась, толкая его слегка локтем:

— Не думала, что ты любишь такие вещи.

— Люблю, если это значит, что могу тебя затащить в приключение, — он улыбнулся так, что я почувствовала тепло по всему телу.

Мы шли дальше, смеясь над нашими неуклюжими попытками разглядеть мелкие детали витрин, обсуждали забавные вывески и случайно попадали на уличных музыкантов. Его рука никогда не отпускала мою, и я позволяла себе вести пальцы вдоль его, играя с ним в тихую игру, кто первым рассмеётся.

— Ты смеёшься слишком легко, — сказал он, когда я едва сдержала смех от его очередной шутки.

— Это потому что ты смешишь меня постоянно... — ответила я, подталкивая его плечом.

Мы свернули вновь к набережной и увидели, как редкие лодки тихо скользят по воде, отражая в себе огни мостов. Тайлер неожиданно обнял меня сзади, и я прижалась к нему, чувствуя, как его тепло передаётся мне через плечо.

— Знаешь, — сказал он тихо, — мне нравится наблюдать за тобой. Даже когда ты просто смотришь на что-то.

— Правда? — улыбнулась я.

— Давай это станет нашим местом? — слышу Тайлера голос, и он вибрирует прямо внутри меня. Тонкий трепет в груди заставляет сердце биться быстрее, а разум будто замедляется, оставляя только его глаза и его улыбку. Я поворачиваюсь к нему, и мир вокруг будто растворяется. Его рука протянута ко мне, и, когда я касаюсь её, ощущение тепла распространяется по всему телу. Мне хочется сказать «да», но слова сами по себе теряют смысл — всё, что я чувствую, невозможно выразить простыми фразами.

— Наше место? В каком смысле?  — спрашиваю я тихо, будто боюсь, что если произнесу громче, то этот хрупкий момент исчезнет.

— Нашим, — повторяет он, и в этом повторении есть уверенность, которую я так давно искала. — Мост будет хранить наши тайны, а набережная — наши воспоминания. Каждый раз, когда нам будет плохо мы сюда будем приходить, мир вокруг исчезнет, и останется только мы и наше волшебное место.

Я улыбаюсь и закрываю глаза. Холодный ветер смешивается с теплом его рук, а сердце будто обретает новое дыхание. В этом мгновении я понимаю, что наш мир — здесь, на этом мосту, среди мягкого света фонарей и шепота реки и я хочу, чтобы это чувство никогда не уходило.

Он повернулся, слегка наклонился и поцеловал меня в щёку, затем в губы, мягко и нежно. Поцелуй был долгим, тёплым и полным доверия, он как будто говорил: «Я здесь, я с тобой».

После этого мы остановились у рядом стоящего кафе с видом на реку. Сели за столик , выбирали десерты, делились кусочками, смеялись над нашими странными привычками и шутили друг над другом. Он постоянно дотрагивался до моей руки, иногда касался колена или плеча, а я позволяла себе дрожь и улыбку, не скрывая эмоций.

— Помнишь, как мы соревновались пару дней назад за десерт? — спросила я, ухмыляясь.

— Конечно, — сказал он, поднимая бровь. — И проиграла ты.

— Я? — я рассмеялась. — Нет, это было ничья!

Мы сидели обнявшись, а шум Лондона казался далеким и неважным.

— Знаешь, — сказал он тихо, — каждый раз, когда я смотрю на тебя, я думаю, что хочу, чтобы это длилось вечно. Я не хочу на ринг, не хочу ничего. Только эти бесконечные прогулки, веселье и тебя рядом.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему сильнее:

— Я тоже.

Он наклонился и вновь поцеловал меня. Поцелуй был длинным, нежным, и в нём было столько тепла и заботы, что я вновь почувствовала, как растворяюсь в этом мгновении. Его руки скользнули вдоль моей спины, пальцы запутались в моих волосах, а дрожь, которая пробежала по телу, была от счастья и доверия.

Тайлер остановил машину прямо у подъезда, но не торопился выключать фары, будто хотел задержать этот вечер ещё хоть на минуту. Я сидела рядом, с руками, спрятанными в рукава, чтобы он не видел, как они дрожат от переполняющих эмоций за пройденный день.

— Джи.... — он посмотрел на меня, и у меня перехватило дыхание.

— М?

— Я правда рад, что встретил тебя.

Я просто кивнула, потому что если бы открыла рот, снова бы всё выдала. Хотя, что там скрывать, если главное я уже сказала ему. И он сказал мне.Мы попрощались у двери, но когда он уехал, я ещё долго смотрела на красные огни машины, будто боялась, что всё это могу придумать.

— Ну наконец-то! — раздалось сверху.

Синди стояла на лестничной площадке, прижав ладони к щекам, как будто уже знала всё наперёд. Её глаза блестели так, будто она поймала меня с поличным.

— Дорогая, да ты светишься, — заявила она, щёлкнув выключателем на лестнице. — Боже, да ты же просто фонарь любви.

Мы забежали в квартиру, и она сразу же схватила меня за запястье и потянула на кухню. На столе уже лежали карты, как будто они ждали нас целый вечер.

— Давай, рассказывай. Всё. Подробно. Я хочу знать каждую деталь, ваших ежедневных прогулок. — Она подалась вперёд, готовая ловить каждое слово.Я нерешительно стянула пальто, села... и вдруг почувствовала, что улыбка не помещается во мне.

— Синди... — я уткнулась ладонями в щёки. — Кажется...я ему сказала...

— О-о-о, начинается...

— Я ему... сказала...

— Что сказала то? Что он на голову отбитый?

— Что люблю его.

В комнате повисла секунда тишины. Синди моргнула. Второй раз. Третий. А потом...

— ААААА!!! — она завизжала так, что я испугалась, что сейчас прибегут соседи. — Ты это сказала? Ты реально ему сказала?

— Сказала...

— И?!?! Что он?

Я сглотнула, улыбнулась и у меня защипало глаза.

— И он... тоже сказал, что любит меня.

Оливия подпрыгнула, обняла меня так, что я чуть не выронила стул, и начала кружить по кухне, визжа, как маленький ребёнок, нашедший котёнка.

— Джина! Это! Просто! Ааааа! — она задыхалась от счастья. — Я знала! Чувствовала! Видела, как он на тебя смотрит! Да, что я? Уже весь клуб заметил.

Мы упали на кухонные стулья, смеясь и хватаясь за животы.

— Хорошо. — Она выдохнула. — Теперь карты. Нам нужно официальное подтверждение от высших сил.

— Синди, какие ещё карты?

— Молчи. Мне девчонки в клубе дали попользоваться. Это важно.

Она быстро перетасовала колоду, и пальцы у неё дрожали от восторга, такие вечера с подругой всегда вызывали особенно теплые во мне чувства.

— Держись. — Она вытянула карту. — О, господи. Романтика века. — Она повернула её ко мне. — «Сила».

— И что это значит?

— Это значит, что вы — мощный тандем. И что твоя любовь, не вспышка, а что-то настоящее.

Я прикрыла глаза. Мир вокруг стал таким мягким, таким правильным, будто внутри меня распустилась розовая лампа.

— А теперь мне! — Оливия аж подпрыгнула. — Я хочу узнать, что там у меня с Томасом!

— Ты же понимаешь, что это глупо и все не правда?

— Конечно! И именно поэтому мы это делаем.Она вытянула себе карту и тут же покраснела.

— Ну всё. Мне конец.

— Чего там?

— «Колесо фортуны».

— И что значит это колесо?

— То есть этот человек ворвётся в мою жизнь, перевернёт всё вверх дном и даже спасибо не скажет... но мне понравится.

Мы обе фыркнули, и смех разлился по кухне — тёплый, беззаботный, настоящий. Потом мы ещё долго болтали: о прогулке, о том, как Тайлер смотрел на меня, как мои пальцы дрожали, когда я призналась...Синди слушала, подпирая щёку ладонью, и улыбалась так, будто счастлива за меня больше, чем за себя.

Вечер закончился тихим уютом: чай с мёдом, мерцание гирлянды у окна, и наши секреты, разложенные между нами, как драгоценности. И всё внутри меня повторяло одно: Он любит меня... И я боялась дышать, чтобы это счастье не расплескать.

Сон накрыл меня не мягко и постепенно, как бывает после долгого дня, а резко будто я шагнула в темноту и сразу провалилась в другое пространство. Сначала всё было до странного красивым, почти нереальным. Я стояла в центре клуба, освещённого розоватым светом, который обычно падает на танцпол перед началом вечерней программы. Моё платье — то самое, сценическое, с длинными шёлковыми лентами, будто само дышало, двигаясь от слабого сквозняка. Воздух пах сладким дымом, пролитым шампанским и горячим металлом со стойки ринга.

Музыка вибрировала под самой кожей, словно кто-то положил мне руки на плечи и раскачивал под невидимый такт. Всё вокруг сияло мягкими бликами: зеркальные панели, блёстки на полу, даже барная стойка казалась украшенной бриллиантовой пылью. Но затем звук начал меняться. Сначала едва заметно — чуть более глухо. Потом приглушённо. И вскоре музыка исчезла полностью, будто кто-то выдернул провод из розетки. Тишина оказалась слишком тяжёлой. Ненастоящей. Я повернулась и услышала удары.Глухие, мощные, такие, от которых вибрировал пол под ногами. Они впивались в пространство, ломая его, будто молот ударяет по железной плите.Я медленно подняла взгляд и увидела его.

На ринге стоял Тайлер...

Свет падал сверху, очерчивая контуры его плеч, рук, силуэта так чётко, словно его вырезали из ночного воздуха золотой кромкой. Его кожа блестела потом, мышцы были напряжены, и в каждом движении чувствовалась концентрация, как будто мир сузился для него только до противника перед ним.

Но его лицо... Лицо оставалось в тени...

Я сделала шаг к рингу, но ноги будто не слушались, становились ватными. Я хотела позвать его, предупредить, прикоснуться, но рот словно заполнился плотным, сухим песком. Он сделал шаг вперёд. Центр ринга дрогнул и я увидела, как на него летит удар. Слишком резкий. Слишком тяжёлый. Слишком настоящий. Мой голос сорвался, смешавшись с собственным страхом, но в этом сне звук утонул, будто кто-то вылил на меня ведро туманной тишины. Я пыталась бежать. Рванулась к ступенькам ринга, но словно ступила в чёрную вязкую массу. Ноги не могли подняться, руки цепляли пустоту, и я чувствовала себя беспомощной, как будто тонула в невидимом болоте.

— Тайлер! — снова попыталась я, но услышала лишь собственную беззвучную муку.

Он упал на колено. Мир вокруг дрогнул. Свет моргнул, как лампа перед тем, как погаснуть навсегда и тогда он поднял голову. Его взгляд пронзил меня насквозь — такой знакомый, такой родной и одновременно такой отчаянно пустой, будто он смотрел сквозь меня и видел что-то страшнее любого противника. В этом взгляде было что-то вроде немого обвинения и одновременно — просьба, и самое главное — страх и одиночество.

Я протянула руку вперёд, дрожа всем телом.

— Не уходи... — прошептала я, почти без надежды.И тут мир разорвался. Не громко — наоборот, слишком тихо, как треск тонкой бумаги... но от этого звук стало ещё страшнее.

Я вздрогнула и проснулась.

Резко села на кровати, словно меня кто-то толкнул в плечи. Сердце стучало так быстро и сильно, что казалось, оно вырвется наружу. Комната была тёмной, но не мёртвой, ее наполнял слабый шелест батареи, ритмичное тикание часов на кухне и моё сбивчивое, почти больное дыхание.

Я нащупала телефон на тумбочке руки дрожали.Экран вспыхнул светом.

04:23.

Четыре часа утра, то время, когда сон ещё должен держать, укутывать, успокаивать, а не выбрасывать в холодную реальность, оставляя сердце биться, как пойманная птица в груди.

— Господи... — прошептала я, закрывая лицо ладонями. Этот сон был не просто ночной фантазией. Он был вывернутым наружу страхом.Тем самым, который я редко признаю даже себе самой.

Мы слишком с ним разные, от этого и протянулись друг к другу. Он — боксёр, живущий там, где решения принимаются за доли секунд. Где любой удар может стать последним. Где всё на грани. Где тело — оружие, а риск — постоянный спутник. А я — танцовщица в клубе, где тело — не для боя, а для движения, для света, для зрителя. Мир, где опасность тоже есть, но она другая, не такая сырая и тёмная, как на ринге. Иногда мне кажется, что мы живём рядом, но ходим по параллельным линиям и я боюсь, что однажды эти линии разойдутся. Или... что он сорвётся туда, куда я не смогу пойти за ним.

Я медленно опустила телефон на колени, прижала его ладонью, словно это могло вернуть ощущение реальности.

— Это просто сон... — повторила я тихо, хотя сама уже не верила в собственные слова.

Но если это всего лишь сон, почему внутри всё дрожит? Почему горло стянуто, как после настоящего крика? Почему мне кажется, что если я закрою глаза, снова увижу его падающим?Я легла на спину, вдохнула глубже, пытаясь вернуть дыханию ровность. Тишина комнаты была странно тяжёлой. Словно в ней всё ещё висела тень того сна.

— Пожалуйста... будь целым и невредимым, — прошептала я в темноту, тихо, как секрет.

И только после этого сон снова подкрался ко мне, но уже не дерзко, а осторожно, будто проверяя, позволю ли я ему вернуться.