Глава 5

Я стояла на тумбе, и свет прожекторов обвивал меня, словно делая частью самой сцены. Внизу зал гудел, рев толпы наполнял пространство, заставляя пол под ногами слегка дрожать. Каждое движение, каждый изгиб тела отзывался эхом в взглядах сотен глаз, жадно следивших за каждым жестом.

Музыка ударяла прямо в грудь, ритм вибрировал в венах, смешиваясь с гулом ожидания — бой вот-вот начнётся, и энергия зрителей готова была разорвать воздух на куски. Закружилась, поймав свет так, чтобы он играл на коже, подчеркивая каждую линию тела, каждое движение. Мужские крики и свисты переплетались с аплодисментами, создавая уникальную, почти осязаемую волну восторга. И в этом гуле, в этом напряжении я вдруг почувствовала полную ясность: здесь и сейчас — всё принадлежит мне. Всё внимание, вся сцена, весь этот момент — он мой, прежде чем ринг взорвётся боем.

«Красавица , ты будешь за меня болеть?», « Я рад , тогда болей за меня со всей нежностью и страстью.» Его голос, до сих пор отдают эхом в моих ушах, брюнет говорил со мной одновременно нежно и подавляюще. Я ощутила, как страх и возбуждение переплелись в тугой узел внизу живота, в ту самую знакомую, почти болезненную истому. Мой разум будто отделился от тела: он требовал убежать, спрятаться, спрятать каждый нерв под надежной броней. А тело... тело не слушалось, реагировало на малейший взгляд в мою сторону, на едва заметное движение руки или изгиб губ.

Казалось, всё во мне разрывается на два мира: один — холодный, рациональный, второй — горячий, требующий немедленного отклика. И именно эта внутренняя борьба делала каждое мгновение с ним одновременно опасным и неизменно притягательным.

Дышать и так было уже трудно, но брюнет, на удивление всех, повернулся, поцеловал боксерскую перчатку и с лёгкой насмешкой махнул в мою сторону, посылая тем самым воздушный поцелуй. Внутри всё горело, каждое движение его рук, каждый взгляд подливал огня в моё напряжение, а я с трудом сдерживала себя, пытаясь не потерять контроль. Он будто специально раздувал этот жар, играя с ощущениями, и каждый его жест делал момент почти невыносимо острым. Я знала, что эта игра ещё только начинается, и каждый миг рядом с ним становится маленьким испытанием на прочность — как для тела, так и для разума.

Я почувствовала, как все мышцы напряглись одновременно — от кончиков пальцев до кончиков волос. Внутри всё стыло и одновременно плавилось, а взгляд сам собой нашёл его, не в силах отвести. Сердце стучало в висках, дыхание стало прерывистым, и каждый вдох отдавался лёгким дрожанием тела. Я чуть наклонила голову, как бы невзначай, чтобы поймать его взгляд ещё раз, и в этот момент мир вокруг будто сжался: звуки толпы, свет прожекторов, рев фанатов — всё растворилось, оставив только нас двоих и эту электризующую связь, которая пронизывала каждый сантиметр моей кожи.

Малейшее движение его плеча, едва заметная усмешка, и тело реагировало мгновенно, почти без участия разума. Я поняла, что уже не могу притворяться невозмутимой — каждое его действие цепляло меня, заставляя и бояться, и желать одновременно.

С трясущимися ногами, не останавливаясь, я продолжала танцевать, покачивая бёдрами в такт музыки. Взоры сотен мужчин скользили по мне, но будто растворялись, не оставляя следа — единственный сейчас, который действительно меня интересовал, был Тайлер. Пока ведущий объявлял соперникам условия боя, он оставался неподвижным в толпе, и каждый его взгляд словно гипнотизировал мое тело. Я чувствовала его оценку в каждом нерве, в каждой клетке — жгучий, горячий, пронизывающий взгляд, который заставлял трепетать всё тело. Все остальное переставало существовать: ни музыка, ни крики толпы, ни вспышки света — только он и этот огненный момент, который сжимал грудь и заставлял каждое движение становиться осознанным и одновременно невозможным.

Я закружилась, ловя свет прожекторов на коже, и каждый изгиб, каждое движение казалось отражением внутренней страсти, которую невозможно было скрыть. Музыка билась в груди, сливаясь с ревом зала, а я ощущала, как взгляд Тайлер сжимает меня невидимыми нитями, заставляя двигаться ещё решительнее, смелее, не обращая внимания на дрожащие ноги.

Толпа пришла в настоящий восторг: свисты, крики, аплодисменты накатывали волной, смешиваясь с моим дыханием и стуком сердца. Мужчины подпрыгивали на местах, обсуждая каждый оборот, каждое касание пилона, но мои глаза и мысли всё равно оставались прикованы к одному — к нему.

Я резко выпрямилась, подчеркивая линию бедер, провела рукой по пилону и плавно поднялась выше, чувствуя, как мышцы напрягаются от усилия. Свет прожекторов обрушился на меня сплошным потоком, заливая зал золотым сиянием. В этот момент казалось, что мир вокруг исчез — только я, музыка и его взгляд, который пылал в унисон с моими движениями. И в этом огненном танце, среди восторженной толпы, я впервые ощутила полное владение собой: страх был рядом, но уже не властен. Только танец, только энергия, только я и он.

В микрофон раздалось громкое слово: «Бокс!» — и моя душа словно замерла. В этот момент всё остальное перестало иметь значение: ни идеальные движения, ни дрожащие ноги, ни взгляды сотен мужчин вокруг. Я продолжала неуверенно покачивать бёдрами в такт музыки, но глаза сами тянулись к брюнету. Каждое его движение, каждый вздох, каждый жест отзывался во мне всей глубиной. Я переживала за него всей своей сущностью, каждой клеточкой тела, забыв про страх и посторонние взгляды. Внутри меня одновременно горело и трепетало всё, как будто я была не просто зрителем, а частью его мира, и каждый мой шаг танца подстраивался под этот огненный, молчаливый диалог.

Тайлер сходу наносит удар в голову сопернику. Я не  запомнила его имени — слишком занята была брюнетом, когда его объявляли. Но в тот момент, когда соперник, с разворота, пнул Тайлера в грудь, и брюнет начал падать, тяжело дыша, я ясно услышала его имя... Кевин. И в тот же миг внутри что-то сжалось — я уже ненавижу его.

Наступила тишина. Лишь вздохи болельщиков скользили по залу, а я резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы, ощущая режущую боль в груди. В тишине раздался голос судьи, медленный, чёткий: «Раз... два... три...» — в ушах стоял гул, от которого счёт отдавался эхом.

Я увидела, как брюнет начинает карабкаться, поднимаясь на ноги под подбадривающий гул парней. Сердце снова сжалось — судья проверяет его готовность, и раздаётся новое слово: «Бокс!» — от которого я вздрагиваю. В этот момент страх, тревога и невозможное влечение сливаются в один поток, и я понимаю: всё только начинается.

Я замерла на тумбе, тело будто подслушивало каждый удар и каждый шаг на ринге. Внутри всё дрожало, дыхание сбилось, а сердце билось так, что казалось — его слышат даже вокруг. Каждый удар Тайлера отзывался в моих костях, заставляя мышцы напрягаться, а каждое движение Кевина в сторону брюнета, отзывалось болезненной дрожью в груди.

Я не могла оторвать взгляд от Тайлера. Его каждое движение было словно магнит, притягивающий всё моё внимание, всю мою энергию. Пульс ускорялся, бедра непроизвольно покачивались в ритме музыки, а руки, скользившие по пилону, подстраивались под внутреннюю волну напряжения. Я ощущала каждый его вдох, каждый взгляд — жгучий, оценивающий, словно он сам ощущал моё присутствие даже сквозь шум толпы.

Толпа вокруг ревела, свистела, подталкивала бойцов к новым ударам, а я чувствовала себя одновременно в эпицентре этого хаоса и полностью отстранённой от него. Страх всё ещё был рядом, но он уже не владел мной — я позволяла себе ощущать, переживать, реагировать на каждое движение Тайлера всем телом. Каждый удар, каждый шаг, каждый взгляд превращались в мою собственную игру — танец, в котором я и сцена, и зритель, и участник одновременно.

Парни вокруг прыгали взад-вперёд, подстёгивая бойцов своим ревом. Правая нога, левая нога — каждый шаг отдавался эхом по залу. Тайлер подпрыгнул и мгновенно нанёс удар, после чего развязал целую бурю: удары следовали один за другим, ускоряясь с каждой секундой, прижимая соперника буквально к углу ринга. Он обхватил Кевина руками, прижимая голову под своей подмышкой, словно пытаясь сломить его сопротивление всей силой. Но соперник не сдавался: свирепо делая выпады коленом, он бьёт Тайлера в ребра, заставляя того слегка согнуться от боли. Каждое движение было мгновенным, почти хищным — борьба за контроль, за преимущество, за каждую крупицу пространства на ринге.

Толпа ревела, свисты и крики смешивались в один пульсирующий гул, отражаясь в стенах зала. Я стояла на тумбе, ощущая каждый удар, каждый толчок, каждое движение брюнета всем телом. Музыка танца, шум толпы и этот безумный ритм боя переплелись в одно ощущение — напряжение, которое пронизывало меня насквозь, делая каждую клетку живой и острой, как натянутая струна. Такое я испытывала впервые.

Да что же это такое? Я уже не танцую, а нервно цепляюсь за этот чёртов пилон, мечтая только о том, чтобы всё это поскорее закончилось. Дыхание сбилось, каждый вдох даётся с трудом, а ноги подкашиваются, будто они отказываются держать меня. В ушах постоянно эхом звучат слова, которые бьют по нервам: «Бокс... Ещё... Бокс...» — и каждое из них отзывается в груди тяжёлым, почти физическим грузом.

Я чувствую, как мышцы дрожат, руки с трудом удерживают тело на пилоне, а разум ищет хоть маленький выход, хоть мгновение передышки. Но взгляд мой сам собой ищет вновь его и даже в этом хаосе, в этом огне боли и напряжения, я не могу отвести глаз. Его движения на ринге, каждый удар, каждое падение и подъём пронизывают меня насквозь. И даже когда ноги уже готовы сдать, а сердце будто вот-вот выскочит из груди, внутри возникает странная, почти непостижимая смесь страха, возбуждения и желания быть частью этого момента с ним.

Бой продолжался, как нескончаемая буря: то Тайлер оказывался в лидерах, то Кевин. Каждый удар, каждый выпад отзывался в зале ревом людей, подбадривающих бойцов. В основном я слышала имя Тайлер — и это неудивительно, ведь его болельщиков было в разы больше, чем у соперника. Каждое его движение сопровождалось свистами, криками и аплодисментами, и всё это, словно волны, накатывало на меня, заставляя сердце биться быстрее.

Когда судья наконец объявил перерыв, публика оживилась ещё сильнее. Парни обсуждали стратегии, жестикулировали, пытались предугадать следующий ход, но Тайлер, сидя в углу ринга, словно отключился от всего мира. Он тяжело дышал, плечи подрагивали, но глаза всё так же были прикованы ко мне. Мне казалось, что в этот момент я — единственное, что держит его внимание, и эта мысль одновременно согревала и заставляла трепетать. Всё вокруг шумело, обсуждалось, планировалось, а он просто смотрел на меня и этот взгляд говорил больше любых слов.

Я решила подбодрить его и, повернувшись спиной, начала откровенно извиваться, играя каждым движением, наклоняясь и соблазняя своим видом. Плавные изгибы бедер, лёгкие покачивания — всё это было одновременно игрой и импульсом, чтобы поддержать его. Когда я ловила взгляд его, зеленые глаза сверкнули особым блеском, а лёгкая, почти насмешливая улыбка заставила сердце пропустить удар.

Не удержавшись, я повторила его жест и послала ему воздушный поцелуй. Его реакция была мгновенной: взгляд загорелся ещё ярче, плечи выпрямились, дыхание стало ровнее, и стало заметно, что у него открылось второе дыхание. В этот момент всё вокруг — шум толпы, свист, гул зала — словно отступило на второй план. Существовали только я, он и этот мгновенный огонь взаимного напряжения, который подталкивал обоих двигаться дальше, сильнее, быстрее, решительнее.

Слово «Бокс!» прозвучало снова, и зал мгновенно взорвался ревом. Тайлер, словно зарядившись моей провокацией, поднялся с новой энергией. Каждый его шаг отдавался в ритме сердца, а удары летели с поразительной точностью. Я стояла на тумбе, почти не моргая, ощущая каждый удар, каждое движение всем телом — от кончиков пальцев до мышц спины.

Толпа кричала, подпрыгивала, подстёгивая бойцов, а я будто растворялась в этом хаосе, не в силах отвести вновь от него глаз. Его движения были словно музыка, а я невольно откликалась на них всем телом — бедра слегка покачивались, руки цеплялись за пилон, дыхание сбилось, но внутренний огонь не угасал. Каждый удар, каждый выпад, каждое падение и подъем Тайлера отзывались в моей груди, заставляя трепетать и тело, и сердце.

И даже когда Кевин пытался взять верх, когда зал кричал и хлопал в такт каждому движению — мой взгляд оставался на брюнете. Я ощущала, как его сила, напряжение и концентрация передаются мне через пространство, через взгляд, через невидимую нить, связывающую нас в этом огненном моменте. Каждое мгновение боя становилось частью моей собственной игры, частью моего танца — напряжённого, страстного, полного адреналина и электризующей энергии, которая текла между нами, поглощая всё вокруг.

И вдруг темп боя резко вырос. Тайлер, будто почувствовав предел, перешёл в яростную атаку. Он двигался быстрее, чем раньше — резкие уклоны, хлесткие удары, точные попадания. Толпа взревела, шум поднялся до такой высоты, что казалось — стены вот-вот дрогнут.

Кевин попытался контратаковать, но Тайлер словно просчитал каждый его шаг. Он уклонился, крутанул корпус и, вложив весь накопившийся гнев и боль, нанёс сокрушительный удар справа. Кулак врезался в скулу противника так сильно, что воздух даже дрогнул и зал взорвался. Кевин пошатнулся, потерял устойчивость и рухнул на настил, пытаясь ухватиться за канаты.

Я едва не вскрикнула. Тело моё будто сжалось в едином импульсе, грудь обожгло жаром, а руки сильнее вцепились в пилон. Колени подкосились, но я стояла, совершенно захваченная картиной перед собой. Взгляд Тайлера мелькнул в мою сторону — быстрый, огненный, как вспышка молнии. И я почувствовала, что этот удар он нанёс не только ради победы... но и ради меня.Судья начал считать, зал застыл, не дыша. Я слышала только стук собственного сердца — громкий, неровный, болезненно живой. Это была кульминация не только боя, но и всего, что нарастало между нами. И я понимала: если Кевин не поднимется... всё изменится.

Соперник лежал на настиле, пытаясь поднять голову, но тело его не слушалось. Судья наклонился, проверяя реакцию, и тут же начал отчёт, громко, чтобы слышал весь зал:

— Раз!

Толпа взорвалась гулом. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Два!

Кевин дернулся, будто хотел подняться, но тут же снова осел на канат.

— Три!

Шум усиливался, воздух дрожал от наката эмоций. Я сжала пилон, пальцы побелели.

— Четыре! Пять!

Тайлер стоял неподвижно, тяжело дыша, кровь капала на пол, грудь ходила рывками. Но взгляд его был направлен только вперёд... только на меня.

— Шесть!

Кевин попытался подняться на одно колено... но тут же рухнул обратно.

— Семь! Восемь! Девять!..

Толпа уже не выдерживала — крики, свист, рев заполняли собой всё пространство, забивая уши.

— ДЕСЯТЬ! НОКАУТ!

Зал взорвался. Люди вскочили с мест, кто-то подбросил руки вверх, кто-то закричал так громко, что сорвал голос. Волна восторга ударила в меня так же сильно, как удар Тайлера в Кевина.

Судья поднял руку Тайлера, объявляя победу.Брюнет поднял голову... и сразу нашёл меня глазами. Его грудь всё ещё тряслась в тяжелом дыхании, кулаки были сжаты, но во взгляде не было ярости — только огонь, удовлетворение и что-то куда более личное. И в этот момент мне показалось, что он победил не только на ринге. Он победил меня.

Гости ликовали, подхватывая и подкидывая его в воздух, словно он был чем-то больше, чем просто победитель — героем этого вечера. Его имя раз за разом взрывалось в зале, превращаясь в оглушительную волну, накрывающую всех присутствующих. Громкие крики, аплодисменты, свист, смех — разгорячившаяся публика праздновала так громко и ярко, что даже стены дрожали от их восторга.

У меня на лице появилась невольная улыбка. Я, наконец, спокойно выдохнула, ощутив, как напряжение начинает отпускать. Дотанцевав до конца весь номер, позволив последним движениям стать мягче и свободнее, я почувствовала, как жар боя и собственных эмоций понемногу спадает.По сигналу мы все синхронно спрыгнули с тумб — каблуки чётко стукнули о пол, освещение сменилось, музыка стихла. Толпа всё ещё ревела, зал жил своей эйфорией, но для нас этот этап был окончен. Мы покинули центр внимания и поспешили за кулисы, возвращаясь в раздевалку. Адреналин всё ещё пульсировал в венах, но шаги становились увереннее — там, за дверью, наконец можно было вдохнуть чуть свободнее.

Не успев зайти в комнату, я буквально рухнула на диван, чувствуя, как каждая мышца кричит от усталости. В голове всё ещё крутились моменты боя, вспышки света, шум толпы, его взгляд... Всё было таким свежим, острым, что стоило лишь прикрыть глаза и я снова ощущала жар, будто по венам течёт чистый огонь вместо крови. Казалось, что я плавлюсь изнутри.

И стоило только вспомнить, каким именно способом я решила его подбодрить... как лицо тут же вспыхнуло, будто меня облили кипятком.

— Так... так... так... — раздался знакомый голос Синди, входящей в раздевалку. Я тут же открыла глаза, но подниматься с дивана не торопилась.Синди стояла, уперев руки в бока, и сияла так, будто только что выиграла джекпот.

— Я что-то не заметила перед боем? — её улыбка была настолько широкой, что казалось, она вот-вот рассмеётся сама раньше нас.

— Ты про что? — пробормотала я, уже предчувствуя подвох.

— Как про что?? Девочки, вы видели эту любовь танцовщицы и боксёра? — Синди картинно, не спеша, как опытный аниматор, сложила ладони лодочкой и принялась изображать, будто мы с Тайлером обмениваемся нежными поцелуями.

Мы взорвались смехом почти одновременно — громко, искренне, до слёз. Смех разливался по комнате, срывая с нас остатки напряжения.Но внезапно наш весёлый хаос прервал уверенный стук в дверь.

Смех затих. Мы все замолчали, переглянувшись.И у меня по спине пробежала горячая, странная дрожь...

— Войдите! — крикнула Синди, лениво прикрывая рукой рот, чтобы не расхохотаться раньше времени. Дверь медленно открылась, и на пороге появился Тайлер. В его ещё слегка взъерошенных мокрых волосах блестели капли воды, кулаки были перебинтованы, а на шее виднелись следы недавнего боя. Но взгляд... зелёный, прожигающий, уверенный... от него пересохло в горле.

— Джина, можно тебя? — спросил он низко, почти хрипло.

Я только беззвучно ткнула пальцем в себя, одними губами произнося: «Меня??». Брюнет усмехнулся так, будто именно такой реакции и ожидал. Он кивнул, а девчонки позади меня разом расхохотались, кто-то даже хлопнул в ладоши.

— Иди уже, — протянула Синди, подталкивая меня локтем, — а то этот взгляд прожжёт дверь насквозь.

Я вышла в коридор и автоматически остановилась, не зная, что делать дальше. Но стоило мне лишь вдохнуть, как Тайлер резко взял меня за руку. Уверенно, горячо, так, будто боялся, что я передумаю или сбегу.

— Пойдём, — прошептал он.

И прежде чем я успела что-то сказать, он буквально втолкнул меня в ближайшую комнату — соседнюю, пустую, где от громкого шума зала нас отделяла лишь тонкая стена. Дверь за его спиной закрылась на щелчок. Он стоял слишком близко.

Слишком...

И воздух вокруг нас стал тягучим, плотным, почти осязаемым...

— Ауч... больно вообще-то... — вырывается у меня, когда я наконец нахожу в себе голос. Я оглядываюсь по сторонам и холодок проходит по коже.

Я в его кабинете...В его личном пространстве...

Комната пропитана им: резким запахом спортивного крема, теплом после боя, тяжёлым дыханием, которое он всё ещё не успел полностью выровнять. И меня тут же накрывает страх, смешанный с возмущением.

Да что он себе позволяет? Он обращается со мной так, будто мы знакомы тысячу лет, причем наглость была с самого знакомства. Будто я его собственность, которую он вправе хватать, тянуть, швырять куда захочет.Как он смеет так меня хватать?И тем более — силой затаскивать в кабинет??Я уже приготовилась мысленно вылить на него всё, что думаю, но он не дал мне и секунды для внутренней буре.

Тайлер заговорил первым:

— Тебе говорили, что ты очень горячая девчонка? — произнёс он, почти лениво, но от его голоса по коже пробежали мурашки.

Он присел на край стола, будто хозяин положения, чуть ближе, чем стоит позволять. И, не отводя взгляда, подтянул меня за руки ближе к себе, так что между нами не осталось привычной дистанции.Его пальцы были тёплыми, сильными, уверенными — слишком уверенными и от этого я почувствовала, как сердце предательски ударило быстрее.

Чёрт...Теперь дышать стало труднее.

Я вскинула голову, пытаясь сохранить хоть видимость уверенности.

— Это сейчас что вообще было? Мы с тобой едва знакомы, а ты меня силой запихиваешь, как-будто я твоя собственность. — выдыхаю я, пытаясь выдернуть руки, но его пальцы лишь чуть крепче сомкнулись на моих запястьях. — Ты всегда так хватаешь девушек? Или только тех, кого победил своими взглядами?

Он усмехнулся. Легко. Опасно.И наклонился чуть ближе, так что его дыхание коснулось моей щеки.

— Только одну, — отвечает он тихо, будто говорит не словами, а взглядом. — Ту, которая решила свести меня с ума прямо перед боем.

Моё сердце пропускает ещё один удар. Да что вообще с ним не так? И со мной?Он отпускает одну мою руку, но второй всё ещё удерживает, слегка проведя большим пальцем по внутренней стороне запястья. Это движение короткое, но от него по коже расходится волна горячих мурашек.

— Ты ведь понимаешь, — продолжает он, не отводя взгляда, — что после такого танца мне не могло быть всё равно.

— Это не повод тащить меня силой! — выпаливаю я, пытаясь звучать жёстко,но голос предательски дрожит.

— Хм, — наклоняет он голову, изучающе. — Если бы ты не хотела идти со мной... ты бы уже давно ушла.

Мне словно перекрывает воздух... Он попал в точку и прекрасно это знает.

— Отпусти, — требую я, но получается слишком тихо.

Он медленно, не спеша, словно смакуя каждый момент, разжимает пальцы, но взгляд его остаётся прикованным к моим глазам, будто держит сильнее любых рук.

— Вот, — произносит он, почти шёпотом. — Свободна. Если правда хочешь уйти, дверь позади тебя.

Он сидит на столе спокойно, расслабленно, но внутри его будто бушует огонь, а я стою перед ним, не двигаясь, зная, что могу сделать шаг назад...Но почему-то не делаю.

— Знаешь что...? — выдавливаю я, с трудом удерживая голос ровным. — Я поздравляю тебя с победой. Ты большой молодец... Но будь любезен отвали!

Я действительно хотела красиво уйти. Гордо. Спокойно. Как человек, который держит себя в руках. Но стоило мне лишь сделать шаг в сторону, как всё рухнуло. Тайлер молниеносно схватил меня за руку и притянул к себе так резко, что воздух выбило из лёгких. Моё тело буквально столкнулось с его — горячим, напряжённым после боя. Он наклонил голову и упёрся лбом в мой висок, так близко, что я слышала каждый его тяжёлый, рваный вдох.

Я замерла... Не могла пошевелиться, не знала, что будет дальше. Он держал меня своими сильными руками — так уверенно, так глубоко, что мне пришлось бороться за каждый вдох.

— Я не могу себя контролировать... понимаешь? — прошептал он, голосом низким, хриплым.

На секунду я подумала, что мне показалось.Что это не могло быть сказано всерьёз, но по коже пробежали мурашки — быстрые, острые, как электричество. Все чувства, будто кто-то вывернул громкость на максимум: я слышала, как стучит его сердце, чувствовала жар его дыхания, ощущала напряжение его пальцев на своей талии.

— Ты меня буквально околдовала... — добавил он тихо, будто признавая то, что пытался скрывать.Я сглотнула, не в силах отвести взгляд. Зелёные глаза удерживали меня, как ловушка, как омут, в который можно только падать. — И я вижу, — продолжал он, чуть наклоняя голову так, что его губы оказались почти у моей щеки, — что ты испытываешь то же самое.

Чёрт... Я попыталась отступить, но не вышло.Тело не слушалось.Разум не слушался. Я смотрела в его глаза и тонула в них. Тонула так глубоко, что всё внутри смещалось, превращаясь в одно-единственное, безумное желание...

Хотя бы один поцелуй...Хотя бы раз... Хоть мгновение — почувствовать, что будет, если он перестанет сдерживаться.

Тайлер чуть наклонился, и его рука медленно поднялась, словно он боялся спугнуть меня слишком резким движением. Кончиками пальцев он коснулся моей щеки — мягко, почти неосязаемо, как будто проверял, действительно ли я настоящая. От этого лёгкого, осторожного прикосновения по коже прошёл тихий ток, и дыхание на мгновение перехватило. Он не притягивал меня ближе. Не нарушал границ. Просто... смотрел. Так, будто мог читать по глазам всё, о чём я сама боялась признаться. Мне казалось, что время остановилось — только его пальцы на моей коже, только тихий, тяжёлый воздух между нами. И в этот самый момент... Громки хлопок и дверь кабинета распахнулась.

Мы одновременно дёрнулись, будто нас застали за чем-то запретным, хотя между нами было всего лишь прикосновение и слишком много невысказанного. Свет из коридора ворвался внутрь, разорвав наш хрупкий, натянутый, почти магический момент.

— Эй, Тайлер, ты... — голос резко оборвался, и я услышала удивлённое: — Оу.

Я сделала шаг назад, пытаясь вернуть дыхание.Тайлер опустил руку, но взгляд его оставался всё таким же — тёплым, напряжённым, цепким.Мир резко вернулся на место, но внутри меня всё ещё гудело эхо его слов, его голоса, его прикосновения. И я впервые за вечер не знала, чего хочу больше: сбежать... или остаться.