Глава 14

Райнер

Я ночевала* вторые сутки в новой обстановке, на другой кровати спалось иначе, поэтому в восемь утра я уже начала ворочаться, сон ушел окончательно. В комнате еще стоял бардак, надо было разбирать вещи, вчера мы с папой собрали последнюю мебель. Я поднялась, пошла умылась, потом навела чай и поела бутерброды, пока мама хозяйничала на кухне. Затем ушла к себе и стала раскладывать канцелярию по ящикам, расставлять книги по полкам. Мне нравилась моя новая комната, она была просторной. Теперь можно было репетировать с ребятами, не мешая друг другу. Спустя пару часов я услышала зов мамы. Придя в родительскую спальню, застала её за разбором вещей из коробок в шкаф.

— Слушай, я нашла тут старую блузку, она длинная, мне стала тесновата. Может, тебе подойдет? Лето почти пришло, тебе ведь надо как-то адаптироваться...

Я смотрела, как мама, опустив глаза, теребила черную ткань в белый горошек.

— Ну, давай примерю.

Я взяла блузку и рассмотрела ее. Она была с короткими рукавами и воротничком у горла, на пуговках, ткань очень легкая и приятная на ощупь. Скинув футболку, я надела её, по размеру пришлась в самый раз и доходила почти до середины бедра, прикрывая пах.

— Ой, ну отлично, у тебя же есть легкие штаны, с ними можно надеть.

— Ну, в принципе, да, — согласилась я.

— Сейчас, подожди, — мама порылась в коробке и достала оттуда черную сумочку с красной вставкой и широким тканевым ремешком. — Вот, я её не ношу, маленькая слишком, а тебе подойдет, телефон да кошелек положить.

— Спасибо, — было непривычно, что мама отдавала мне свои вещи. Я присела на кровать, наблюдая за ней.

Она разбирала одежду, вешая на плечи в шкаф, иногда примеряя что-то и спрашивая мое мнение. Мама чуть поправилась в последние годы, но оставалась такой же фигуристой, всегда покупала качественный вещи, на это она никогда не скупилась.

— Я так давно одежду не разбирала, хоть с переездом этим займусь. Еще со студенчества коробки стоят. Зачем храню — непонятно, — она подняла коробку на софу у кровати, доставала оттуда одежду и разглядывала ее.

— О, вот эта рубашка прикольная. Бантик на спине, просторная.

— Я беременная в ней ходила, с пятого до седьмого месяца, как платье носила, потом тесная стала. Ты у меня крупным родился. Она хлопковая, хорошего качества.

Я взяла ее и примерила.

— Мне нравится, я её заберу. А ты спрашиваешь, зачем хранила. Я бы не сказала, что пошив старый, сейчас такое снова в моде. Конечно, по росту она мне как туника.

— Ну и хорошо. Выкидывать на тряпки жалко. А так ты сносишь, потом и своим гардеробом обзаведешься.

— Ладно, пойду дальше вещи разбирать. Это отнесу в стирку.

***

Прошла неделя с переезда в дом, я обжила комнату, обустроила рабочее место. Была суббота, закончив делать домашнее задание, я села играть на гитаре, накидывая аккорды для новой песни. Мне пришло сообщение от парней в групповой чат с предложением пойти прогуляться по набережной и взять с собой инструменты. Погода стояла солнечная, дул легкий ветерок. Я спустилась и спросила у мамы разрешения погулять.

— Да, конечно, иди. Погода шикарная, чего дома сидеть. Со своими пойдешь?

— Да. Возьмем инструменты, поиграем на трибунах.

— Какие вы дети культурные! Только оденься потеплее, у воды пока прохладно.

— Хорошо!

Я ушла к себе, думая над тем, что надо бы как-то привыкнуть к новому образу жизни. Начать хотя бы одеваться как девушка. В школе этим заниматься точно не стоило, а вот вне учебы я могла бы себе позволить это. Я надела черные брюки в обтяжку и ту самую блузку в горох, распустила волосы. Они прилично отрасли за год, с приемом гормонов стали немного гуще. Я сделала фотку себя до подбородка в зеркале и кинула ребятам в чат с вопросом: «Ничего, если я так приду на прогулку?».

Мне пришел ответ: «Приходи, как тебе будет комфортно» и «Не спрашивай нашего мнения, делай, как считаешь нужным». Меня так радовала их поддержка. Я убрала гитару в чехол, взяла сумочку, положила туда кошелек, салфетки и телефон, накинула на шею наушники. Спустилась на первый этаж, надела кожанку и обулась в кеды.

— Всё, мам, я пошла. Может, часа через три вернусь. О, привет, пап, я не знала, что ты приехал.

У папы был очень удивленный вид, потому что он еще не видел меня в таком образе.

— Привет. Ты на прогулку?

— Да, мы с парнями решили на набережной поиграть. Погода отличная.

— М, Понятно. Хорошо выглядишь.

— Спасибо, — пробурчала я, немного смутившись. — Ладно, я пойду, а то автобус пропущу.

Отец Райнера

На кухне царила тишина. Я сидел и переваривал то, что сейчас увидел. Если бы я встретил Райнера на улице, даже и не понял бы, что он парень. С распущенными волосами и в девчачьей одежде он смотрелся иначе. Дома Райнер ходил по-прежнему в длинной футболке и шортах.

— Он сам так решил одеться? — спросил я у Вероники.

— Да. Я отдала ему кое-что из своего гардероба.

— Выглядит женственно. Райнер так заметно подрос за эти полгода. И волосы длиннее стали.

— Согласна. Когда переодевался, я заметила, что грудь появилась и бока округлились.

— Как думаешь, он будет настаивать на операции? — взволнованно спросил я. Было тяжело осознавать, что твой ребенок меняется. Внутри бушевали непонятные чувства.

— Пока не знаю. Он только начинает путь становления. Узнаем чуть позже.

Райнер

Приехав, я спустилась на нижний ярус набережной, выискивая на трибунах ребят. Они уже сидели на лавке. Я сделала глубокий вдох и спустилась по лестнице. Первым меня увидел Глеб, он сидел ко мне лицом, в глазах читалось изумление. Потом обернулись Олег и Максим. Они глазели на меня, чуть ли не открыв рты. Я подошла и встала между лавок, скрестив руки на груди.

— Чего вы так пялитесь? Это смущает, между прочим! — я чувствовала, как у меня горят уши.

— Да не, просто вроде ты, но и не ты совсем. Из тебя получается статная девчонка, — первым нашелся Олег.

— Садись, не стой там, — сказал Максим, двигаясь вдоль лавочки и тесня Олега. Глеб сидел ярусом ниже, поперек лавки, и держал перед собой синтезатор.

Я уселась с краю, достала гитару из чехла. Мы решили прорепетировать кое-что из нашего репертуара. Потом как-то понеслось, и я начала играть аккорды песни «Evidence» группы Prime Circle. Сначала подтянулся Макс с маракасами, потом Глеб с клавишами. Я стала петь на английском, знала весь текст наизусть. Краем глаза мы заметили, что на нас смотрят люди. Но это особо нас не волновало, мы привыкли к публике. Мимо проходящий парень кинул купюру в чехол гитары. Олег не растерялся и крикнул ему «спасибо», тот лишь махнул рукой.

— Давай «Три полоски» Animal Джаz? Я спою, — предложил Олег. Я кивнула головой.

Мы сыграли её, потом песню «Чувства» из их же репертуара. Зрители подкинули нам еще денег. Я передала гитару Олегу, он взял аккорды из одной нашей песни. Я пела. Макс же отбивал ритм на портативном барабане. Кто-то крикнул из толпы:

— А знаете репертуар Король и Шута?

— Песня «Дайте людям рому» подойдет? — спросила я, нам громко крикнули «Да!».

За нее в чехол кинули пятьсот рублей.

— Спасибо! Это много. Не надо было, — запричитала я.

— Да блин, вы потрясные, знаете классику, так держать! — отмахнулся парень.

— Ой, ну раз такая пьянка пошла, давай «Аргентина-Ямайка», — предложил Макс. Припев с нами пели еще пару зрителей. Даже кто-то снимал на телефон.

Потом я решила спеть «Ветер перемен», это была разученная нами песня еще с восьмого класса, мы выступали с ней на одном из концертов. Она очень зашла толпе, все хвалили меня за прекрасный голос. На этом мы закончили, я собрала деньги и запихнула их в карман, затем упаковала гитару и закинула её за спину.

— Давайте сделаем фото, — предложила я.

Глеб сфотографировал нас троих на лавке, я села между Олегом и Максом. Потом поменялись местами, затем поднялись и пошли до остановки.

— Ой, точно, давайте посчитаем деньги и разделим их, — сказала я, когда сунула руку в карман.

Вышла одна тысяча семьсот пятьдесят рублей.

— Обалдеть. Надо чаще так играть, — воскликнул Макс, принимая свою долю. Мы тут же купили по стаканчику сока в киоске, чтобы промочить горло.

— Можно попробовать в метро поиграть. А мы, кстати, будем этим летом подрабатывать? — спросила я.

— Я согласен. Всё у мамки меньше денег тягать. Четыре часа отработал и свободен. Можно начать как учеба закончится, — ответил Олег. Остальные согласились.

Мой автобус пришел первым, поэтому я обняла каждого из ребят и поехала домой. Меня так зарядила позитивом сегодняшняя игра, и домой я пришла радостная.

— Улыбка до самых ушей. Хорошо посидели? — спросила мама.

— Да! Мы начали импровизировать, столпились люди и в итоге накидали нам денег, — ответила я, повесив гитару на стул. Потом взяла яблоко и смачно откусила.

— И много заработали? — спросил папа.

— Тысячу восемьсот.

— Ого, нормально.

— Думаем еще раз так попробовать.

— Ну, а что, хорошая идея. Райнер, а ты не хотел бы у меня в клубе поработать? — спросил папа. Я даже перестала жевать.

— А кем?

— Официантом. Правда, я смогу тебя официально устроить, только когда восемнадцать исполнится, — покачал папа головой. — Там чаевые хорошие.

— Давай.

— Иди, переодевайся, и будем садиться есть, — сказала мама, я взяла гитару и ушла наверх.

Отец Райнера

— Зачем ты его в клуб пригласил? — Недовольно протянула Вероника.

— Пускай поработает. Окунется в мир взрослых. Посмотрит на мужчин, как они глазеют на девушек. Как ведут себя, когда нетрезвые.

— Он прекрасно понимает, что девушкой быть нелегко. Думаешь, его это отрезвит?

Я молчал, думая, что ответить.

— Нет. Но... просто дай ему там поработать. Он уже взрослый, раз решился на это.

— Хорошо.

Райнер

В последний день мая у Глеба был день рождения, родители разрешили ему отпраздновать его в кафе с друзьями, поэтому он предупредил нас за пару недель до мероприятия. Я поделилась этой новостью с мамой. У меня скопились деньги на карте, и я заказала Глебу в подарок красивый плетеный браслет из кожаного шнурка.

За пару дней до посиделок мы с мамой вышли гулять по торговому центру, она хотела купить себе новые солнечные очки, потому что у старых лопнула оправа. Мы проходили мимо магазинчика с женской одежды, и я увидела на витрине длинное черное платье, приталенное, с рукавами три четверти. На плечах и от края подола, была вшита широкая вязаная полоса.

— Нравится? — поинтересовалась мама, заметив, что я застопорилась у витрины.

— Да. Оно оригинальное.

— Давай примерим, если будет твой размер.

Я сомневалась, но очень хотела его надеть. Мы зашли внутрь, оказалось, что оно осталось последним, как раз моего размера. Очень мало кому подходило по длине, поэтому на него даже делали скидку. Я зашла в примерочную и надела платье, оно село как влитое, было свободно в груди, но фасон это позволял. Я поправила волосы и вышла к маме, покрутилась.

— Ой, солнце мое, оно как будто для тебя сшито. Давай возьмём, пойдешь в нем в кафе?

— Правда, можно? — спросила я неуверенно.

— Можно.

Мама купила наряд и вручила мне пакет. Меня распирало от счастья: это платье было первой моей женской одеждой.

— Но, блин, к нему нужны туфли. С чем попало не наденешь, — посетовала я.

— Давай посмотрим, в чем проблема? — предложила мама.

Мы зашли в пару магазинчиков, но на меня туфель нигде не было: с моим ростом, мне в придачу достался сорок третий размер ноги. Зайдя уже в последний отдел, нам предложили босоножки с закрытым носом на платформе, спереди перекрещивались три ряда резинок, застежка была сзади. Надев их, я поднялась с пуфика, от неустойчивости стало немного страшно.

— Воу! Я и так не маленького роста, но теперь стала ещё выше, и это было жутко.

Мама посмеялась над моей реакцией и предложила пройтись. Я никогда не ходила на каблуках, но на удивление в этой обуви было удобно.

— Мне нравится. Довольно устойчивые.

— Ну, значит, берем. Будешь каждый день по чуть-чуть разнашивать и привыкнешь.

Купив маме очки, мы закончили с покупками и пошли домой.

*Далее повествование от лица главного героя ведется в женском роде.