Глава 7. Совет под сенью Древа

Лес Светлых

Высокие окна зала Совета Леса Светлых пропускали мягкий утренний свет, пробивавшийся сквозь листву древнего, тысячелетнего древа, чьи корни оплетали сам дворец. Воздух был наполнен тонким ароматом цветов и звоном далёкого птичьего пения, но в сердцах собравшихся не было покоя.

На возвышении, в кресле из резного серебряного дерева, сидел Тирон — правитель Леса Светлых. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась тень раздражения. Рядом стояла Лирия, его дочь, в белом платье, украшенном тонкими нитями жемчуга. Она не вмешивалась, но её взгляд внимал каждому слову.

— Повелитель, — начал советник Эленвир, — до нас дошли вести. Абаас, тот, что веками спал в глубинах Чащобы, был убит… людьми и их союзниками.

В зале прошёл лёгкий шорох.

— Это невозможно, — произнёс один из воинов-стражей. — Каменное чудовище нельзя победить обычными клинками.

— И всё же, — продолжил Эленвир, — они это сделали. Но есть и другое. Один из наших агентов был схвачен и… устранён, чтобы не попасть в руки врага. Перед смертью он успел передать, что наш след раскрылся.

Тирон сжал подлокотник.— Люди. Гномы. Возможно, Лунные эльфы… — он поднял глаза на советников. — Мы стоим на пороге войны.

Эленвир поклонился.— Позвольте напомнить, мой господин, — сказал он, переходя на более размеренный тон, — наш мир состоит из пяти великих земель.

Он сделал шаг вперёд, и в воздухе, над центром зала, возникла полупрозрачная карта.

— Первое — Человеческое королевство, где ныне правит король Вильгельм Расмус. Их земли богаты урожаем, но бедны на магию. Второе — наши владения, Леса Светлых, где течёт древняя кровь первых эльфов, и где сейчас правите вы, мой господин.

Лирия чуть склонила голову, слушая, но взгляд её был устремлён в карту.

— Третье королевство — Лунные эльфы, которых люди зовут тёмными. Их владыка, Эльтарон элу Тингола, владеет магией теней и ночи. Четвёртое — королевство гномов, где правит Драгодур, хранитель подгорных кузниц и древних рудников.

Он сделал паузу, и в зале повисла тишина.

— И пятое… — голос Эленвира стал тише. — О нём мало кто помнит. Земля под куполом. Место, где, как говорят легенды, жили драконы и херувимы. Но купол закрылся многие века назад, и что стало с теми, кто внутри — не знает никто.

— И это место не должно открыться, — холодно произнёс один из старейшин.

Тирон медленно поднялся.— Если люди начали собирать вокруг себя союзников, нам придётся действовать раньше, чем я планировал.

Он перевёл взгляд на Лирию.— Пора готовить тебя к той роли, о которой мы говорили.

Лирия опустила глаза, но не сказала ни слова.

Когда совет завершился и последние советники покинули зал, Тирон остался в полумраке, сидя на троне, с которого ещё недавно вещал перед собранием. Свет от витражей падал на пол пятнами зелёного и золотого, а над головой тихо шелестели листья Древа.

Он поднялся и прошёл в боковую галерею, ведущую к его личным покоям. Здесь стены были обиты тёмным шёлком, а на полках стояли запечатанные свитки — те, что он не доверял хранить в королевской библиотеке.

Тирон остановился перед большим серебряным древом-гербом, вырезанным на панели. Лёгкое прикосновение — и часть резьбы отошла в сторону, открыв узкий тайный зал. В центре зала стояло огромное магическое древо — живое, но лишённое листвы. Оно было связано с кровью его рода, и каждая ветвь отражала судьбы живых и мёртвых.

Он подошёл ближе. Взгляд скользнул к ветви, уходящей от имени его сестры — матери Эль. Там, где раньше росла тонкая светлая ответвь с именем девочки, теперь пустовало место. Лист упал шесть лет назад.

— Мертва, — тихо сказал он, и губы его изогнулись в тени улыбки. — Или… почти.

Он коснулся пустого места, и в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Найдите мне подтверждение, — произнёс он, оборачиваясь к тёмному углу.

Оттуда выступили двое фигур в чёрных плащах, лица которых скрывали полумаски.

— Господин? — раздался сиплый голос одного из них.

— Ищите. Везде. Если она жива — приведите её. Если мертва — принесите доказательства. Ни один слух не должен дойти до ушей посторонних.

Тени поклонились и исчезли в проходе, словно растворившись в воздухе.

Тирон остался один. Он медленно обошёл древо и подошёл к другой стене, где висела древняя карта мира. На ней, среди привычных очертаний пяти континентов, еле заметно мерцала выцветшая область — земля под куполом.

Он провёл пальцами по линии магической печати, словно ощущая невидимую дрожь.

— Проклятие держит вас там, — прошептал он. — Драконы, херувимы… И вы помните о демонах.

Его лицо исказилось злобной ухмылкой.

— Но никто больше не помнит. Ни люди, ни эльфы, ни гномы. Никто, кроме меня.

Тирон опустил руку и на мгновение закрыл глаза. Внутри него шевельнулось нечто чужое, и в воздухе раздался тихий, почти неслышный шёпот — древний, обволакивающий, как дым.

— Пророчество, — сказал он самому себе. — Полукровка, которая принесёт разрушение или спасение… если её не остановить.

Он резко развернулся, и магический свет в зале погас.

— Она не узнает. Никто не узнает.

С этими словами он покинул тайную комнату, оставив древо безлиственным, а зал — погружённым в мрак.Тяжёлые двери за его спиной сомкнулись, и звук шагов Тирона растворился в пустоте.

———-----Тракт тянулся меж низких полей, где сухая трава шуршала под редким ветром. После недавней схватки с Абаасом эта тишина казалась непривычно вязкой — как будто лес и степь затаили дыхание, выжидая.

Эль крепче перехватила поводья. Амулет, вырванный из каменной груди чудовища, лежал в мешке среди вещей, обёрнутый в три слоя ткани. Даже сейчас она ощущала от него слабое, но настойчивое тепло.Она знала, что лишь немногие в этом мире поняли бы, что за тварь напала на них. И знала ещё одно — те, кто послал Абааса, уже наверняка чувствуют, что амулет больше не при нём.

Дерек и Дарек вели своих коней чуть позади, обмениваясь репликами.— Я всё же уверен, что это была засада, — сказал Дерек, понижая голос. — Случайно такие твари на тракт не выходят.— А я уверен, что нам просто не повезло, — буркнул Дарек. — Хотя… странно, что он вышел один.

Расмус ехал ближе к повозке, где под тентом покачивались мешки с провиантом и оружием. Громбард замыкал колонну, и его молчаливый взгляд постоянно скользил по окрестностям, как у человека, привыкшего ждать неприятностей.

Вскоре за лёгким туманом на горизонте вынырнули башни города. Солнце садилось за дальние холмы, золотя каменные стены. Но у ворот, даже издали, уже виднелась плотная очередь.

— Много стражи, — заметил Дарек, щурясь. — И люди нервничают.

— Значит, внутри неспокойно, — сказал Громбард, не меняя тона.

Эль промолчала, но уголок её губ едва заметно дрогнул. Она уже понимала: волнение у ворот — лишь поверхность. Настоящая буря ещё далеко, в эльфийских лесах, где кто-то, глядя в магическое зеркало, ждёт вести о неудавшемся убийстве.

— Готовьтесь, — тихо произнёс Расмус. — Будем проходить проверку.

Их кони замедлили шаг, входя в тень от стен. Гул голосов усилился. Стражники останавливали каждого, кто подходил к воротам, осматривая грузы и задавая вопросы. Один из офицеров поднял голову и заметил их, что-то коротко бросив своим.Очередь продвигалась медленно. Люди перешёптывались, иногда бросая тревожные взгляды на стены. В воздухе витал запах дыма — будто в городе недавно горело что-то крупное.

Стражники осматривали повозки, трогали палками мешки, заставляли некоторых открывать сундуки. Но когда их взоры упали на небольшую, но хорошо вооружённую группу во главе с принцем, всё движение вокруг будто замерло.

— Внимание! — выкрикнул офицер в кольчужной рубахе, поднимая руку. — Пропустить всех, кроме этих.

Дерек нахмурился, крепче сжимая рукоять меча.— И что им надо? — пробурчал он вполголоса.— Узнаем, — тихо ответила Эль, уже ощущая, как невидимые нити напряжения стягиваются вокруг.

Офицер подошёл к ним медленно, изучающе глядя на каждого. Его взгляд задержался на Громбарде, затем — на Расмусе, но когда он посмотрел на Эль, в его глазах промелькнуло что-то… странное. Не враждебность, скорее — сомнение вперемешку с настороженностью.

— Куда путь держите? — спросил он, явно обращаясь ко всей группе, но не отводя глаз от неё.

— В столицу, — ровно ответил Расмус. — По делам короны.

Стражник кивнул, но не отступил.— В столицу сейчас въезд строго по спискам, — проговорил он, как будто проверяя их реакцию. — Много слухов ходит. О нападениях. О… странных вещах в окрестностях.

— Мы не слухи, — вмешался Громбард, и его голос прозвучал так глухо, что стражник на мгновение отвёл взгляд. — Мы — те, кто идёт по делу.

Офицер обошёл лошадь Эль, заглянул в повозку. Рука его на мгновение замерла над мешком, в котором лежал завернутый амулет. Лишь на миг, но Эль почувствовала, как сердце болезненно ударилось в груди.

— Что здесь? — сухо спросил он, коснувшись ткани.

— Провиант, — отозвался Дарек, даже не дав Эль открыть рот. — Сухари, солонина, крупа. Можете проверить.

Стражник помолчал, затем отдёрнул руку, словно передумав.— Ладно. Проезжайте. Но… — он снова взглянул на Эль, — будьте осторожны в городе. Здесь чужаков не любят.

Когда ворота закрылись за их спинами, шум толпы остался позади. Но ощущение, что чьи-то глаза всё ещё следят, не покидало Эль. Она знала — среди тех, кто сейчас прячется в тени улиц, обязательно есть люди, понимающие, что за тварь напала на них в дороге.

И, возможно, эти люди уже шепчут о том, кто её туда послал.

Первое, что бросилось в глаза, — тишина. Столица встретила нас глухим, вязким безмолвием, будто сама затаила дыхание.

— Ну и приём, — пробормотал Дерек, обводя взглядом пустынную улицу. — Я думал, тут шум-гам, люди толпами…

— Толпы есть, — хмуро отозвался Дарек, — только спрятались они, похоже, по домам.

Громбард втянул носом воздух, и его густые брови сдвинулись.— Пахнет землёй. Гнилой… И ещё чем-то. Не нравится мне это.

Я вглядывалась в тёмные переулки. Там что-то мелькало — силуэты, тени, но стоило повернуть голову, они исчезали.— Здесь что-то происходит, — тихо сказала я.

— Или уже произошло, — мрачно добавил Громбард.

Вдруг сбоку, из-под арки, вышла женщина с ребёнком на руках. Она даже не взглянула в нашу сторону, прижимая малыша к груди, и поспешно свернула в боковую улицу.

— Кто-нибудь понимает, что тут творится? — Расмус обернулся к нам.— Может, эпидемия? — предположил Дарек.— Нет, — я покачала головой. — Ворота бы закрыли, и стража не впустила бы нас.

Дальше по улице, у стены дома, сидел старик в рваной мантии. Он шевелил губами, будто молился, и не сразу заметил нас. Но когда мы поравнялись, он поднял голову и посмотрел прямо на меня.— Полукровка… — сказал он неожиданно ясным голосом. — Берегись теней. Они помнят… и ждут.

Я вздрогнула, но он уже снова опустил голову, возвращаясь в свой бред.

— Это что было? — спросил Дерек, переглянувшись с братом.— Не знаю, — выдавила я. — Но мне это не нравится.

Мы свернули к постоялому двору. У входа стоял коренастый мужчина с животом, как бочка, и густыми усами, подстриженными ровно по линии губ.— Добро пожаловать, господа! — расплылся он в улыбке. — Эдван, к вашим услугам.

— Нам нужны комнаты и еда, — сказал принц. — И… информация. Что тут происходит?

Эдван многозначительно понизил голос:— Лучше не спрашивайте слишком громко, милорд. Город… меняется. Люди боятся. Ночью лучше на улицу не выходить.

— Из-за чего? — не выдержал Дарек.

Трактирщик развёл руками:— Кто знает? Говорят, тени стали гуще, чем обычно. И иногда… в них что-то движется.

Громбард фыркнул, но в глазах его мелькнула настороженность.

— Ладно, — вмешалась я. — Поговорим за ужином.

Эдван кивнул и повёл нас внутрь, а я, перешагивая порог, ещё раз бросила взгляд на улицу.В дальнем переулке, в самой гуще сумерек, что-то шевельнулось… и исчезло, будто растворилось в каменной кладке.Внутри постоялого двора было тепло, пахло тушёным мясом и свежим хлебом. Несколько человек сидели у камина, но разговаривали шёпотом, и каждый из них то и дело косился на дверь, будто боялся, что в неё кто-то войдёт.

Эдван усадил нас за длинный стол у стены.— Что вам принести, господа?

— Всё, что есть горячего, — сказал Расмус, стаскивая плащ. — И пиво.

— Два кувшина, — уточнил Громбард. — Один мне, второй остальным.

— Эй! — возмутился Дарек. — А мы чем провинились?

— Вы слишком молодые, чтоб пить, когда тени по улицам шастают, — хмыкнул гном.

— Это ещё что за логика? — не отставал Дерек. — А если тень нападёт, ты думаешь, пьяный ты будешь быстрее реагировать?

— Пьяный гном — страшнее любого монстра, — важно заявил Громбард, и все за столом невольно улыбнулись.

Эдван ушёл, а мы остались в относительной тишине. Только потрескивание камина и приглушённый гул голосов из дальнего угла.

— Ну? — нарушил молчание Дарек. — Кто первый скажет, что всё это странно?

— Мы уже это поняли, — тихо сказала я. — Но вопрос в том, странно ли это только здесь или и за пределами города.

— Я бы сказал, что в столице всегда было людно, — задумчиво проговорил Расмус. — Я помню, как мы с отцом приезжали сюда, — толпы на улицах, шум, торговцы... Сейчас же всё словно умерло.

— Или ждёт, — мрачно добавил Громбард. — Иногда это хуже.

Вернулся Эдван, поставив перед нами подносы с тушёной бараниной, хлебом и парой кувшинов.— Кушайте на здоровье. Но, как я уже говорил, ночью лучше не высовываться.

Я, отломив кусок хлеба, нахмурилась:— Эдвана, а куда подевались твои девчонки? Обычно в трактирах заказ приносят подавальщицы, а ты сам, хозяин, за столы ходишь.

Трактирщик будто замялся. Его глаза скользнули в сторону, и он опустил голос почти до шёпота:— Девчонки… уехали к родным.

— Все сразу? — прищурился Громбард.

— Так вышло, — коротко ответил он, но в голосе прозвучала нота, от которой стало ясно: говорить он об этом больше не хочет.

— Случилось что-то? — вмешался Расмус.

Эдван покачал головой, но взгляд его метнулся к тёмному окну, за которым простиралась улица.— Не хотелось бы говорить… Сами понимаете, слухи в таких делах — опасная вещь. Но если хотите мой совет — не ищите ответов ночью.

— Вот только ты этим советом ещё больше подогреваешь любопытство, — хмыкнул Дарек.

— Любопытство, парень, — мрачно сказал трактирщик, — здесь может стоить жизни.

Он выпрямился и быстро отошёл, словно опасался, что мы продолжим его расспрашивать.

Мы остались за столом в странной тишине, в которой потрескивание камина казалось слишком громким.Мы уже почти доели ужин, когда вдалеке — где-то на границе города и тёмных полей — раздался крик.Не обычный человеческий, нет… Это был такой, от которого холодок побежал по коже, а баранина в горле застряла комом. Крик душераздирающий, полный боли и ужаса, будто душу вырывали живьём.

Я застыла с ложкой в руках.— Что это… — выдохнула я.

Дарек поднял голову, замер, прислушиваясь:— Не зверь. И не человек в привычном понимании…

Громбард нахмурился, его пальцы нащупали топор, который он, видимо, держал рядом даже за столом:— Это… я слышал нечто похожее лет пять назад в горах. Но там потом находили тела без глаз и без сердец.

Расмус резко встал, будто готов был бежать наружу, но Эдван, словно материализовавшись рядом, ухватил его за руку.— Сидеть! — прошипел он так, что даже я почувствовала его страх. — Вы не понимаете, что творится.

— Так объясни, — сказал Дерек, глядя на трактирщика пристально.

— Нет, — он отвёл взгляд. — Чем меньше знаете, тем дольше проживёте.

С этими словами он неожиданно потушил свечи на нашем столе, оставив только слабый свет от камина.— Говорю вам: ни шагу за порог до утра. Если услышите за окном стук… не отвечайте.

— Стук? — переспросил Громбард. — И кто же это стучит?

Эдван вздрогнул, но не ответил. Вместо этого подошёл к окну, дёрнул тяжёлую штору и медленно, как бы нехотя, запер засов на двери.

Мы переглянулись. В зале, кроме нас, осталось всего пару человек, и те торопливо доедали свой ужин, избегая смотреть в сторону входа.

Вдалеке снова что-то завыло — уже не крик, а протяжный стон, будто кто-то шёл по улице и искал… кого-то.Вдалеке стон стих, будто растворился в ночи, и на мгновение в трактире воцарилась гнетущая тишина.Но дверь вдруг распахнулась, и в помещение ворвались двое стражников в моклых плащах. С них капала талая вода, и по залу тут же потянуло холодом.

— Эдван! — окликнул один, тяжело опускаясь на скамью. — Кружку пива, и поживее…

— Сами налейте, — буркнул трактирщик, не снимая взгляда с двери. — У меня руки заняты.

Я заметила, что он всё время держит полотенце, но не вытирает им ничего — просто сжимает, будто боясь, что пальцы начнут дрожать.

Второй стражник снял шлем и провёл рукой по мокрым волосам.— Ну и ночь… — выдохнул он, и тут же добавил вполголоса: — Ещё одна…

Дарек нахмурился.— Ещё одна что?

Оба стражника переглянулись, но молчали, пока Эдван не поставил на стол им кружки.— Говорите уж, — тихо, но настойчиво сказал он. — Всё равно слухи по городу уже пошли.

Первый стражник опёрся локтями о стол, наклонился и прошептал так, что я еле расслышала:— Нашли тело. Женщина. Рыжая… лет семнадцать, не больше.

— Похоже на то, что было неделю назад? — уточнил Эдван.

— Один в один, — кивнул стражник. — Как жертвоприношение… Только кому и зачем — никто не понимает. Сердце вынуто. А кожа на груди — с выжженным знаком…

Я вздрогнула, но Громбард, не моргнув, спросил:— Что за знак?

— Не знаю, — признался тот. — Но… все жертвы — девственницы. Рыжеволосые. От шестнадцати до двадцати лет.

— И всё это в одном районе? — тихо уточнил Расмус.

Стражник кивнул:— На южной стороне города. Сегодня нашли у старой колокольни. Говорят, ночью там слышали смех… женский, но… не совсем.

Эдван сжал полотенце так, что костяшки побелели.— Закройте рты. — Он огляделся, убедился, что все за соседними столами отворачиваются, и добавил: — И сидите здесь, пока не рассветёт.

В этот момент вдалеке снова раздался тот же самый, рвущий душу крик, и весь зал как один вздрогнул.Ночь выдалась беспокойной. Даже за толстыми стенами постоялого двора казалось, что город не спит — где-то вдалеке стучали копыта, лаяли собаки, и изредка доносился чьё-то торопливое шёптанье под окнами.

Я ворочалась на узкой кровати, пока, наконец, не решила подойти к окну. Штора была тяжёлой и пахла пылью, и когда я приподняла её край, на лицо мне пахнуло холодом ночного воздуха.

На улице было пусто. Луна висела низко, цепляясь за верхушки крыш, и серебрила тонкую корку льда на мостовой. И всё же… нет. Не пусто.

В нескольких десятках шагов от постоялого двора, прямо под фонарём, стояла фигура. Чёрный плащ полностью скрывал её силуэт, но я могла поклясться, что это была женщина — слишком уж плавно она двигалась. Её голова была чуть склонена, будто она вслушивалась в что-то.

А потом я увидела их — тени. Они извивались у её ног, будто живые, ползли по мостовой, карабкались на стены, прижимались к дверям спящих домов.

— Что за… — прошептала я, чувствуя, как сердце начинает колотиться.

Фигура медленно подняла голову, и я встретила её взгляд. Глаза… они светились тусклым, болезненно-жёлтым светом. Я резко отпрянула от окна, прижавшись к стене, и затаила дыхание.

Внизу скрипнули шаги, и через мгновение в тишине прозвучал тихий женский смех. Он был мягким… почти ласковым, но за этой мягкостью чувствовалась чужая, ледяная злоба.

Я рискнула снова выглянуть — но улица уже была пуста. Только фонарь подрагивал от ветра, отбрасывая дрожащие тени.

— Ты тоже не спишь? — тихо раздалось за спиной. Это был Громбард, стоявший в проёме двери с топором на плече.

— Я… кажется, видел кого-то, — прошептала я. — И… что-то ещё.

Гном нахмурился, его глаза блеснули в полумраке.— Тогда лучше держи это при себе. Если ты прав — знать об этом пока никому не стоит.

Он подошёл к окну, выглянул, но лишь фыркнул и отдёрнул штору.— Спи. Ночь длинная… и мы ещё не знаем, переживём ли её.