реакция на младшего брата-близнеца Атанасии, влюблённого в Иезекииля Альфиоса

Ну же, Ваше Высочество! Это ведь совсем не сложно для вас! — взбудораженно прикрикнул пожилого вида мужчина, тенью нависнув над сжавшимся мальчишкой.

Аэфтэнсий осторожно поднял взгляд, отрываясь от вызывающей тошноту книгой. Он неуверенно посмотрел на учителя, чувствуя дрожь, что сковала тело.

Мальчик с заминкой ответил:

— Н-но… у меня не п-получается, — чуть ли не шёпотом пробормотал себе под нос, потеряв остатки голоса.

Он сжал маленькие кулачки, низко опустив голову.

— Не говорите глупостей, Принц, — небрежно отмахнулся сэр Оуллен. — Для вас нет ничего невозможного, Ваше Высочество, ведь вы такой же гений, как и ваш отец.

Аэфтэнсий вскинул голову, собираясь ответить, но замер, широко распахнув глаза.

Чужие серые очи горели нетерпением, жаждой чего-то, чего мальчишка не мог дать. Колоссальный в его глазах, — по сравнению с пятилетним ребёнком, — он возвышался над ним, сверху-вниз глядя на принца.

— Не тратьте наше время и приступайте.

… на сознание словно наложилась апатия, которая смиренно ответила за него:

— Я понял.***

— Принц слишком похож на Его Величество, — тихо прошептала девушка на ушко подруге, украдкой наблюдая за вышеупомянутым ребёнком: ненормально-спокойный принц равнодушно уставился на книжку перед собой.

— Почему же? — с интересом ответила её собеседница, вслед за знакомой скосив взгляд на чадо императора.

Красочные иллюстрации украшали страницы, живо и интересно передавая задуманную историю: это была сказка. Для детей, самая обычная.

Его Высочество Принц безмолвно перелистывал страницы, с каменным лицом читая лёгкий, понятный любому ребёнку тексту и безразлично рассматривая нарисованного героя.

— Дореа, — его тихий, лишённый каких-либо интонаций голос прозвучал неожиданно. — Тут ошибка.

Упомянутая Дореа крупно вздрогнула, испуганно обернувшись на Принца. Она положила руку на сердце, успокаиваясь, а затем с натянутой улыбкой ответила:

— Да, Ваше Высочество? Что такое? — она по-матерински присела рядом, с интересом глядя на книжку в руках мальчика.

На открытой странице был изображён поверженный дракон. А рядом — окровавленный мужчина в доспехах, что победоносно улыбался чудищу, с превосходством поднимающий меч в воздух.

— Такого не может быть, — ровно выдал ребёнок, не глядя на неё пояснив: — Королевства, из которого Герой родом, не существует. Драконы уже двести лет как истреблены, и найти их можно только на Западном Континенте. Даже если бы Герой и поплыл туда, то в жизни не смог бы победить дракона, ведь человек намного слабее. Его бы уничтожили одним только дыханием.

Аэфтэнсий замолчал, дабы перевести дух. Он не двигался, а затем, не слыша ничего в ответ, повернул голову к двум горничным.

В помещении царило гробовое молчание.

Принц молча наклонился в бок, безмолвно спрашивая в чём дело.

Дорея во все глаза на него уставилась, замерев с улыбкой на губах. Она немигающе глядела на ребёнка, а капелька пота скатилась по виску.

— Что не так? — чуть недоумённо спросил Аэфтэнсий, пока в голове проносились варианты того, в чём он был неправ.

Но всё правильно.

Эта сказка — абсолютно глупа. В ней нелогично всё, от характеров героев до несуществующих локаций и никчёмности дракона. Разве он сказал глупость?

— Н-ничего, Ваше Высочество, — собравшись, ответила Дореа, косо глядя на подругу позади. Та выглядела не менее ошеломлённой. — Это… удивительно. Но, Принц, Вам стоит проще воспринимать сказки…

— Но это ведь чушь, — чуть нахмуренно ответил ребёнок, сконфуженно глядя на иллюстрации убитого дракона. — Зачем мне читать такое? Эти сказки лишь путают и вводят в заблуждение. Мне не нужно такое.

Он отодвинул от себя книгу и обернулся к девушке, выглядя пугающе-серьёзным.

— Принеси мне Историю Обелии, второй том. Я не дочитал её.

— Будет сделано, — растерянная горничная тут же поклонилась и развернулась, направившись по поручению. Весь путь она обменивалась недоумёнными и чуточку потрясёнными взглядами с подругой, что одними лишь губами произнесла:

— А я ведь говорила.

Его Высочеству Аэфтэнсию недавно исполнилось семь лет.***

— Зачем? — индифферентно спросил Аэфтэнсий, молча пялясь на горничную, принёсшую весть.

Радостная или наоборот, — ещё предстоит выяснить.

— Е-Его Величество Император желает видеть вас, Ваше Высочество, — нервно выдала Дореа, неуверенно поглядывая в сторону Принца.

Восьмилетнего мальчишку, что пугал больше, чем многие взрослые. Абсолютно бездушный внешне, чей взгляд кристальных, словно разбитых глаз затрагивал самые глубины души. Он ощущался бесконечно равнодушным и не менее одиноким.

И это пугало.

— Да, я понял это. Но я спрашиваю: зачем? — без капли раздражения переспросил Аэфтэнсий, захлопывая книгу в руках и ожидающе глядя на прислугу.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, Император не озвучил мотива, — девушка на мгновение растерялась, но, как и подобает аристократке, быстро взяла себя в руки.

Она с опущенной головой кинула на задумавшегося мальчика взгляд, покорно дожидаясь ответа.

В понял. Веди, — совершенно невозмутимо ответил Принц, без капли волнения кивнув ей.

Дореа уже устала удивляться этому ребёнку.***

— Я так рада наконец увидеть тебя, братик! — топазовые глаза незнакомой девочки горели светом, безграничным счастьем и радостью при виде него.

Аэфтэнсий лишь поднял бровь, сохраняя каменное, словно неспособное на другую эмоцию лицо. Он отошёл на один шажок, сохраняя с сумасшедшей дистанцию, и флегматично спросил:

— Ты кто? — мальчик выдал это, и глазом не моргнув. Разбитые небеса без эмоций смотрели на малышку. — У тебя топазовые глаза. Мы похожи. Ты моя родственница?

Аэфтэнсий не понял, почему аловолосый и кудрявый мужчина в рыцарской форме, что стоял неподалёку, закашлялся.***

— Ну же, Тэнси, пожалуйста! — нетерпеливо подпрыгнула на месте Принцесса, состроив жалобное личико. Она молебно сложила на груди кулачок, второй приложив к щеке.

Обычно это помогает.

— Нет, — с абсолютно безжизненным лицом ответил Аэфтэнсий.

Атанасия окаменела. Её топазы цвета глубинного моря обиженно нахмурились, и она с фырком отвернулась, сложив маленькие ручки на груди.

— Не хочешь — не надо, — пробормотала под нос Принцесса, кинув на брата уязвлённый его безразличием взгляд.

Аэфтэнсий заколебался.

Он неуверенно оглянулся по сторонам, кинув на сидящего недалеко Императора вопросительный взгляд.

Тот в ответ усмехнулся, глазами передав, мол, «разбирайся сам, я тебе не помощник».

Поняв, что у холодного отца просить совета не стоило, Аэфтэнсий вновь повернулся к сестре, быстро-быстро обдумывая, что же сказать, чтобы сестра… не обижалась?

А как это? На что она обижается? Он ведь просто отказался…

— Л-ладно, — он с сомнением выдавил это из себя, невольно сжав кулачки и с ожиданием глядя за эмоциями сестры.

— Правда-правда?! — тут же возбуждённо повернулась Атанасия, с весёлой улыбкой рассматривая его неуверенное(!) лицо.

Он впервые проявил хоть какие-то эмоции!

— Да… — нерешительно ляпнул Аэфтэнсий, тут же пожалев: его глаза стали размером с блюдце, когда Атанасия радостно взвизгнула и со смехом протянула ему кусочек шоколадного тортика на вилке, что по неосторожности она с лёту засунула в рот Принцу.

Ой прости! — она со смущением и смехом наблюдала за тем, как зеленеет его лицо, и как Аэфтэнсий прикрывает рот ладонью, отворачиваясь в сторону. — Ну как, вкусно же?

Будто издеваясь спросила Принцесса, словно щеночек завиляв воображаемым хвостом и опустив в ожидании ушки.

Мальчик сморгнул слезу в уголке глаза и, сделав невероятное усилие, проглотил предложенное Атанасией лакомство. Затем он с тем же каменным лицом повернулся обратно, не подозревая, насколько забавно выглядит с шоколадом у уголка рта.

— Д-да, — коротко выдавил мальчик, неосознанно потянувшись к кружке чая на столике.

Уа спасибо! Я старалась, хе-хе, — с довольной улыбкой ответила Атанасия, и вокруг будто зацвелы цветы, а солнышко стало сиять с новыми силами.

Аэфтэнсий смущённо скрыл лицо кружкой чая, сделав большой глоток, позволяющий стереть с языка этот премерзкий вкус шоколада.

Рядом испустили смешок.

Это был Император. Он с сощуренными глазами наблюдал возню детей, преспокойно попивая чаёк.

— О, папа, ты тоже хочешь?

… его мирному существованию также настал конец.***

— Дебют…? — задумчиво произнёс Аэфтэнсий, на что Клод утвердительно кивнул.

Они оба замолчали, погрузившись в раздумья. Им было вполне комфортно в этой тишине, в которой Атанасия обычно чувствовала себя неуютно.

— Атанасия не может выйти со мной в свет, — утвердительно сказал Аэфтэнсий и немного взгрустнул, сохраняя внешнее безразличие.

— Так и есть, — ответил ему Император. кивнув. Он оперел щёку о кулак, наблюдая за неменяющимся лицом сына. — Нужна партнёрша.

— Знаю, — мальчик в задумчивости ущипнул себя за щёку. Привычка, довольно странная, но кому судить об этом? — А это обязательно? Я не могу пригласить случайную девочку?

Он недовольно глотнул чая.

— Нет, но лучше последовать этой традиции, — Клод невозмутимо наблюдал за чадом, одновременно разбирая документы на столе. Аэфтэнсий застал его за работой, но мужчина не захотел откладывать разговор на потом, пригласив ребёнка за стол неподалёку.

— Тогда стоит пригласить кого-то из дружеской семьи, дабы укрепить связи, — разумно сказал Аэфтэнсий, как обычно руководствуясь рациональностью. — Возможно, Дом Альфиос? Я слышал, что у них есть воспитанница, девочка моего возраста.

— Нет, её дебют ещё не наступил, — Клод небрежно отклонил его предложение. Даже будь она подходящего возраста, он бы не согласился: всё близкое окружение Императора было хорошо знакомо с его неприязнью к этим белобрысым льстецам.

— Понятно, — опустил взгляд Аэфтэнсий. Он задумчиво постучал по столешнице. — Мне надо подумать.***

Дыхание спёрло, отчего Аэфтэнсий учащённо задышал, чувствуя внезапную слабость в нога

Глаза широко распахнулись, немигающе глядя на человека, от которого невозможно было отвести взгляд.

Стук собственного сердца в ушах заглушал абсолютно всё вокруг, словно набат звуча в голове.

Аэфтэнсий ещё не понял: к худу или добру?

Он гулко сглотнул, переставив деревянные ноги. Сделав еле ощутимый шаг, он собрался, уже увереннее направляясь к объекту его столь внезапной слабости.

— Приветствую, Ваше Высочество Принц, Звезда Обелийской Империи, — белоснежные волосы сверкают в свете зала, а медовые глаза искрят спокойствием. Поклон идеально-ровный, улыбка на устах безупречна, а одежда как с иголочки.

Он ничем не отличается от остальной аристократии.

Так почему же сердце бьётся, словно сумасшедшее, готовое в раз пробить грудную клетку?..***

Клод дэ Эльджео Обелия.

Мальчишка зеленеет, впервые сменив привычный цвет лица, и рефлекторно отворачивается.

Клод в душе над этим смеётся, но внешне позволяет себе лишь тонкую ухмылку, искусно скрытую чашкой цветочного чая.

Дочь весело смеётся, хлопая в ладоши, и Обелия невольно улыбается ей навстречу.

Недалеко слышен смех Феликса, и Клод грозно на него зыркает, отчего кудряшка смешно вздрагивает и поспешно отворачивается.

Маленькая семейная идиллия: девочка кормит неудачливого брата шоколадом собственного приготовления, от которого того явно тошнит, но в лицо он ей никогда ничего не скажет. Отец смеётся в сторонке, не чувствуя и капли сочувствия в сторону родного сына, но скоро и он поплатился: взор дочери упал и на него.

Клод умиротворён.***

— Отец, — ровный, лишённый каких-либо интонаций голос точно принадлежал ему. Его чаду.

— Что? — безэмоционально спросил Клод, поворачивая к нему голову и откладывая документ в руках.

Даже издалека было хорошо заметно, что они отец и сын. Тот же хорошо узнаваемый взгляд, что, казалось бы, затрагивал самые глубинные струны души, пробирая до мурашек любого. Гордая осанка и императорское величие в фигуре ничем не уступали друг другу. Идентичная ледяная аура и безжизненное лицо, что светлело лишь в присутствии дорогих людей.

До недавних пор этим человеком была одна лишь Атанасия. Но кое-что изменилось.

— Я хочу кое в чём тебе признаться, — совершенно нейтрально выдал Аэфтэнсий, и по его тону невозможно была понять: весть хорошая, или плохая?

Валяй — небрежно кинул Клод, возращая взгляд на бумагу в пальцах, исписанную чернилами. Безответственное аристократишки пишут мелко и неразборчиво, отчего Императору в который раз приходится наклоняться над документом и чуть ли не с лупой разглядывать написанное.

— … -оной ориентации, — голос сына прозвучал, как сквозь вату. Клод не оторвался от бумаги:

— Повторишь? Я, кажется, не расслышал.

— Я нетрадиционной ориентации, — послушно повторил Аэфтэнсий, совершенно невозмутимо глядя на отца. Он не проявлял и следа волнения, абсолютно спокойно и всё так же статно держась перед ним на ногах.

Наступило молчание.

— … как ты это понял? — сипло выдавил Клод, с подозрением глядя на юношу. Он наконец соизволил отбросить к чёрту документ и обратить внимание на сына.

Аэфтэнсию тринадцать.

Он сопливый юнец, ему рано ещё об этом думать. Какая к чёрту ориентация? Это на него так переходный возраст влияет? Странно, Атанасия вот никак не изменилась, и признаваться в своих предпочтениях как-то не спешит. Или у мальчишек всё по-другому протекает? А может дочь что-то скрывает?

Клод почувствовал беспокойство на краю сознания.

— Потому что я влюбился, — смертельно серьёзно отчеканил Принц. — В объект мужского пола.

— …и в кого же? — ошеломлённо выдохнул правитель.

— В Иезекииля Альфиоса, — добил его мальчишка.

Клод едва сдержался от того, чтобы стукнуться головой о стол.***

Император горд.

Его дети невероятны.

Атанасия, столь похожая на Диану, с солнечной улыбкой и лучистыми глазами, чья любовь и ласка отогрели в своё время ледяное сердце Клода. Она смогла подарить ему долгожданные покой и умиротворение, и благодаря которой он смог вовремя исправить другую свою ошибку.

Аэфтэнсий, что не взял от Дианы ничего, кроме более холодного оттенка волос, нежели у Клода. Это буквально его молодая версия, с поправками на личные качества. Спокойный и малоэмоциональный юнец, которым правит рациональность. Он беспрекословно чтит правила, — маленький гений, что по ошибке Клода так и не смог оправиться от травм детства.

Воспитанный холодными слугами и окружённый «от» и «до» правилами и условиями, запертый в рамках будущего Императора.

Встретив его впервые спустя восемь лет, Клод увидел себя: тот же безжизненный взгляд, лишённое чувств детское личико, словно его лицевые мышцы просто-напросто не способны на хоть какое-то подобие улыбки. Прикосновения были ему непривычны, отчего первое время он вздрагивал, стоило тактильной Атанасии обнять его, и с недоумением реагировать на похлопывание по голове от Феликса.

Клод чувствовал вину за его состояние.

И в следующие года активно-пассивно это исправлял.***

Атанасия дэ Эльджео Обелия

— Я хочу увидеть братика!

— Ты кто? — ледяной детский голос, лишённый и толики счастья, словно вылил на неё ушат холодной воды.

Атанасия окаменела, с застывшей на губах улыбкой глядя на брата.

Она неподвижно слушала то, как он ровным тоном анализирует увиденное, под конец задавая выбивающий весь дух вопрос:

— Ты моя родственница? — склонив на бок голову спросил Аэфтэнсий, пронзая её взглядом разбитых топазов. Атанасия вздрогнула, сжав ручки в кулачки, и тихо ответила:

— Я твоя сестра.

Чужие расширенные от удивления глаза она запомнила на всю оставшуюся жизнь.***

Аэфтэнсий был… диким.

Нет, не в плане манер или каких-то грубых словечек. Он не оскорблял и не агрессировал, реагировал на всё спокойно, будто он вовсе не причём. С его лица никогда не слезала индифферентная ко всему гримаса, кожа была вечно белой, словно мрамор, а глаза — ровными, непоколебимыми, словно водная гладь.

Он просто был…не домашним.

Принц с опаской и настороженностью реагировал на её прикосновения. Он недоумённо поднимал брови на знаки заботы, а когда она лезла обниматься уже в слух спрашивал: «зачем ты это делаешь? Выглядит глупо».

Атанасия хмурилась и затем воодушевлённо обещала обнимать его так часто, что он точно к этому привыкнет!

Братик невозмутимо общался с папой, который саму Атанасию первое время пугал неимоверно, и за это Принцесса им восхищалась: а он ведь ещё ребёнок! Невероятно!

Братик был невероятным.***

Иезекииль Альфиос

Иезекииль нервно скосил взгляд на Принца.

Мальчик — на три года младше, надо же, — немигающе глядел на него в ответ.

Альфиоса сильно беспокоило его поведение. Его топазовые очи безусловно были прекрасны, но они начинали пугать, когда их обладатель непрерывно фиксировал тебя взглядом, буквально прожигая спину.

Иезекииля передёрнуло, когда Принц сделал шаг в его сторону. Он сглотнул, успокаивая гулко бьющееся сердце и натянул на губы самую очаровательную из своих улыбок.

И вообще, чего он так боится? Это ведь просто ребёнок, хоть и член Императорской семьи. Принцу всего двенадцать, а самому Иезекиилю — пятнадцать. Ему нечего опасаться.

Да, так и есть.

— Приветствую, Ваше Высочество Принц, Звезда Обелийской Империи, — он выжал из себя идеальное приветствие, искоса наблюдая за лицом мальчишки.

Мертвенно-холодное, ничего не поменялось. Он без запинки поприветствовал юного Герцога в ответ, не сводя с него глаз.

«Неужели вот так сразу невзлюбил?», — с тоской подумал Иезекииль, поняв, что отец будет ругаться. Заслужить нелюбовь Принца в первую же встречу ещё постараться надо.***

Они стали друзьями.

Иезекииль аж замер посреди коридора, возвращаясь из библиотеки. Он растерянно моргнул, вдруг осознав эту очевидную вещь.

Это было… странно.

Аэфтэнсий не был тем, кто способен на дружбу. Он был молчаливым парнишкой с каменным лицом, отчего было совершенно не ясно, о чём он думает.

Его действия были непонятными, отчего казались нелогичными, а сам он никогда не изливал душу и не раскрывал свои мотивы и желания. Он просто был… камнем.

Малоэмоциональным, непробиваемым камешком.

Так до недавних пор считал Иезекииль. Он просто не глядел дальше внешней оболочки, удовлетворяясь уже увиденным. Считал странным ненормальную привязанность к нему Принца, но не в эмоциональном плане, нет.

Мальчишка просто всюду следовал за ним.

Юный Герцог Альфиос явился на приём Графа Бондэмара? Отлично, тогда знайте, что и Его Высочество Принц там также будет присутствовать. Иезекииль сопроводил отца на аудиенцию к Его Величеству? Прекрасно, компанию в ожидании Герцога ему будет составлять Аэфтэнсий, что, как и всегда, будет неловко (для Иезекииля) сидеть рядышком и заводить ничего не значащие беседы, целью которых обычно было узнать об Альфиосе больше.

Поначалу Иезекииля это нервировало, но с истечением времени он привык, теперь уже не столь остро реагируя на Принца.

Ему это даже полюбилось: Его Высочество был единственным, рядом с которым у него не получилось себя контролировать. Он мог искренне смеяться над забавным Принцем, зная, что на это не обидятся; мог свободно проявлять своё удивление или растерянность, а со временем дошёл до того, чтобы безобидно подшучивать над ничего не понимающим в человеческих отношениях Аэфтэнсием.

И ему это нравилось.***

— Погуляем в городе? — как-то буднично спросил Принц, в очередной раз найдя Герцога на балконе поместья Эдгаров.

Иезекииль не удивился, лишь с вопросительным мычанием обернувшись к юноше. Он крутил в руках бокал шампанского, вновь задумчиво уставившись на горизонт.

Шестнадцатилетний Наследник престола стоял позади, отстраненно разглядывая Иезекииля.

Альфиоса это больше не беспокоило. Он привык.

— Скоро будет летний фестиваль, — тут же пояснил Аэфтэнсий, облокотившись о колонну. — Как насчёт пройтись по нему вместе?

Герцог лишь безмолвно поднял бровь.

Лицо Аэфтэнсия было непробиваемым. Иезекииль опустил взгляд, погрузившись в раздумья, и неожиданно ляпнул:

— А давай.

Он собирался отказаться. Но почему-то не смог.***

Диана

—… Р-расти-ите с-сильными и… и… здор-ровыми… — девушка всхлипнула, утыкаясь лицом в крохотные ручки своих детей.

Она улыбнулась улыбкой столь дрожащей, готовой разбиться в одно мгновение, но такой. светлой. Любящей, переполненной привязанностью к своим детям.

— А-Атанасия, — короткий чмок в лобик хнычущей малышки, — Аэфтэнсий…

Дыхание прервалось.

… сына она поцеловать не успела. Её бездыханное тело навсегда застыло рядом с лицом своего младшего ребёнка, а слеза разбилась о личико плачущего, названного Аэфтэнсием дитя.***

Дженнет дэ Эльджео Обелия

Дженнет вздрогнула, когда равнодушный взгляд Принца прошёлся по ней.

Она машинально опустила глаза, сжав руки в кулачки.

Божечки, как же волнительно! Вся её семья здесь! Папа, братик и сестрёнка!

Сердце забилось в груди, словно сумасшедшее, а бабочки в животе разом все ожили.

Жар припал к лицу, окружив со всех сторон, а коленки подкосились. Она чудом удержалась на ногах, непрерывно наблюдая за тем, как Императорская, её семья спускается со ступенек.

Невероятно.

Они все невероятны.