1. «Аурелиум»

Меня разбудил солнечный луч, заставив хрипло выругаться и натянуть одеяло на голову. Пальцы машинально коснулись щеки, провели по коже. Утренний ритуал, теперь бессмысленный. Тело размякло после сна. Размеренно стучало сердце. В голове вяло ворочались мысли. А вот не буду вставать. Посплю ещё немного. Без меня обойдутся.С улицы доносились женские крики, визг пилы и звук проезжающего трамвая. Противно заскрипела наружная дверь. Кто-то гулко потопал по лестнице на второй этаж. В довершении всего, мерзко задребезжал древний механический будильник.

— Выспишься тут с вами!

Подождал, пока будильник полностью выдохнется, сбросил с себя одеяло и встал.Пошарил ногами. Нащупал тапочки. Отбросил волосы на спину и посидел немного, тупо глядя на грудь. На две груди. Или это сисек две, а грудь одна? А, пофиг!Конечностям возвращалась чувствительность. Напрягся и резко вскочил. Сиськи болезненно дёрнулись.

— Ай! Опять двадцать пять.

Придерживая их руками, потопал к стулу, где свалил вчера шмотки. По пути не удержался и зыркнул в зеркало, хотя клялся делать это пореже.В зеркале отражалась фигуристая брюнетка, совершенно голая и с заспанной, но от этого ещё более милой мордашкой. Мадам зевала, держась за свой третий размер обеими руками.

— Классная фигура, детка!

Реплика показалась чужой. Отведя взгляд от зеркала, я доковылял до стула и стал облачаться.Трусы и, к моему удивлению, бюстгальтер наделись без возражений — руки помнили больше, чем голова. Дальше началась возня. Волосы лезли в лицо, спина ныла от непривычных наклонов. Кое-как напялил платье и принялся разглаживать его прямо на себе, на ощупь находя перекрутившуюся ткань.Победив наконец кусок материи, облегчённо выдохнул, натянул босоножки — единственную уличную обувь без проклятых каблуков — и остановился у двери.

— Ну вот я и готов… Готова, блин.

* * *

В коридоре царил аромат кошачьей мочи. Стараясь не коснуться чем-то заляпанных стен, я толкнул дверь и оказался на улице.Яркое солнце слепило глаза. В воздухе пахло железом, пылью и древесными стружками. Чего-то не хватало.

— Бонусом к сиськам идёт склероз, — пробормотал я и метнулся назад за сумочкой.

Идти на работу совершенно не хотелось и первые шаги я делал через силу. Дальше пошло легче. Тело втянулось в ритм, двигаясь словно само собой Совсем не так, как раньше. Короткие шажки, вращение бёдер и стопы, вышагивающие как по линейке. Всему этому меня никто не учил, но факт оставался фактом: я дефилировал по раскалённым камням словно опытная манекенщица.Прохожие с интересом поглядывали в мою сторону. Некоторые останавливались. В основном — молодые парни.Отвалите, хищники, я не ваша добыча!Внезапно я заметил, что иду чуть иначе: плечи отведены назад, шаг стал плавнее и мягче, а покачивания — интенсивней. Неосознанная реакция тела на мужское внимание? Бесит!На остановке стояли люди. Маловато для утра понедельника.

— Простите… — я тронул за рукав женщину лет сорока. — Трамвай скоро?

Она подозрительно глянула на меня.

— Ты глухая? Не слышишь колокол? — осведомилась старуха. — Не задавай глупых вопросов!

Набат был слышен, но его смысл испарился у меня из памяти. Просыпайся уже... дура. А то ляпнешь вслух что-нибудь в мужском роде.Послышалось знакомое дребезжание. Из-за угла появил старый трамвайный вагон. Деревянный, покрытый частично облупившейся краской. Вагон преодолел разделяющее нас расстояние, рявкнула короткая трель и трамвай замер.Ожидающие, включая меня, потянулись к дверям.Усевшись на отполированную тысячами задниц деревянную лавку, я принялся глазеть по сторонам. Афиша на столбе рекламировала «Сеанс очищения от эфирных паразитов». Рядом красовался логотип популярного астрального оператора.Кондуктор — бородатый дед в форменной фуражке, протянул руку.

— Проезд.

Я полез в сумочку — и нащупал мешочек. Внутри звякнул металл. Я вытащил мелкую медную монету. Она была довольно мятая, неправильной формы. На одной стороне угадывался чей-то профиль, а на другой — нечто, напоминающее созвездие.Кондуктор принял монету и выдал клочок бумаги с криво выведенной надписью "3106".Трамвай тронулся и покатил, постепенно набирая скорость.Мимо поплыли вывески, облупленные стены, растрескавшиеся массивные двери, пыльные маленькие окошки.

* * *

Эзотерический салон «Аурелиум» находился там, где и вчера. Моя новая работа. Моё новое тело. Моё новое — всё.

— Ладно, Мир, — пробормотал я, вставая с лавки. — Я в строю. Но всё ещё считаю, что ты мухлюешь.

Трамвай остановился. Лошади фыркнули.А сердце под грудью забилось слишком быстро — будто что-то почувствовало.

* * *

Внутри салона было прохладно. Едва я успел закрыть за собой дверь, как в меня чуть не врезался Ильмар — с охапкой свитков в руках и вечной суетой в глазах.

— Аливиэль! — расплылся в улыбке он, одновременно пробираясь мимо меня к выходу. — Ты, как всегда, вовремя.

Механически улыбнувшись, я кивнул.

— Привет. Ты куда это с утра?

— Так, по делам... Слушай! — он драматически понизил голос. — Я тут разузнал кое-что. Про того посетителя, который украл твоё сердце.

И всё остальное, — мрачно подумал я.

— Что именно?

— Его вроде как видели на улице Роз.

Я почувствовал холодок в животе.

— Уверен?

— Ну… — Ильмар пожал плечами. — Похож. Высокий, весь в чёрном. Я бы не вспомнил, но ты говорила, тебе важно.

— Важно, — сказал я быстрее, чем успел прикусить язык.

Парень засмеялся, обернувшись на пороге.

— Ладно, я побежал. Доброй охоты, Аля!

Хлопнула дверь и я остался один.

— Рыжий засранец, — пробурчал я. — Доиграешься, что кое-что тебе подрежу.

Проведя в этом мире без малого полгода, я знал, что трижды публично назвать девушку её молочным именем — всё равно, что заслать сватов.Улица Роз, значит? Ладно. Теперь я знаю, куда пойду после работы.

* * *

Ключ провернулся не сразу. Я зашёл в свою комнату и швырнул сумочку на пол. Следом отправилось всё остальное. Полностью обнажившись, я направился к постели.Присел на край кровати и долго смотрел в окно. Над острыми коническими силуэтами крыш красовалась полная луна.Ни-че-го.Ни следов, ни намёков. Улица Роз оказалась очередным тупиком, который никуда не вёл. Как и свойственно тупикам.Я рухнул на кровать, уткнулся лицом в подушку и медленно выдохнул.Потом перевернулся на бок и машинально провёл ладонью по животу — ниже, ещё ниже — и остановился.Рука застыла в сантиметре от цели, будто встретила непреодолимое препятствие.Нет. Не сейчас.Сил не было даже на попытку обмануть себя. Не из-за стыда — из-за усталости. Той, что глубже усталости мышц.Тело просило: сбрось напряжение, замкни цепь. Но мысль об этом вызвала не энтузиазм, а глухое сопротивление.В первый день в этом теле я действовал иначе. Почти зло. Как будто проверял: работает ли доставшийся мне механизм? Проверил — работает.Я убрал руку и обнял подушку, прижав её к груди. Крепко-накрепко.  Будто она могла удержать внутри рвущееся наружу раздражение.Глупо, но отпускать не хотелось.

А вдруг в следующий раз я даже не вспомню, почему когда-то останавливался? И тело просто сделает всё само — без меня?

Я уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза. Если засыпать — то сейчас. Пока я ещё знаю, кто именно устал.

* * *

Я парил высоко над равниной, такой огромной, что взгляд уставал прежде, чем доходил до горизонта. Земля внизу шевелилась. По ней медленно проходили упругие на вид волны. Словно мышцы, играющие под кожей. Я сосредоточился — и понял, что это были мириады человекоподобных фигур, участвующих в синхронном движении. Как сельди в косяке. Иногда из этой бурлящей массы били вверх и тут же опадали отдельные фонтаны из плоти. Будто пытаясь штурмовать Небеса.Рядом я ощущал присутствие подобных мне.

ДОЛЖНЫ  ЛИ  МЫ  СПУСТИТЬСЯ  К  НИМ

Голос не длился и не звучал. Он появился в моём сознании сразу. Целиком.

ТАМ  НАС  НЕ  ЖДУТ

Интонаций не было, но два голоса чем-то различались.

БЕЗ  НАС  ОНИ  НЕ  ПОДНИМУТСЯ

Я попытался приблизиться к существам внизу. Не телом — его не было — а вниманием. И чем сильнее пытался, тем отчётливее видел: каждое из них было почти человеком. Руки, лица, движения — узнаваемые, но искажённые. Как воспоминания о людях, сделанное кем-то, кто видел их лишь однажды.

И  ПУСТЬ

Биомасса внизу всё так же колыхалась, безразличная к любым разговорам, а мне вдруг стало страшно.Я каким-то образом знал: если эти голоса спустятся, мир уже никогда не будет прежним.

Ударил колокол.

Реальность покрылась густой сетью стремительно расширяющихся трещин, словно стекло, в которое влетела пуля.Я резко отпрянул — и проснулся.

* * *

На левую руку что-то намоталось. Я поднёс её к лицу и в дрожащем утреннем сумраке рассмотрел обвившую запястье верёвку с которой свисал тот самый кулон. Холодный. Твёрдый. Реальный.Я лежал на спине, смотрел в потолок, и понимал, что это был не простой сон.