Глава 26. «Если все было ложью, почему так больно?

От автора: эту главу было эмоционально тяжело писать, потому что автор немного в депрессии. И она выдалась очень искренней, я надеюсь вы оцените. Обнимаю ❤️

Ночь была длинной и тяжелой, внутри Реми все крошилось, сжималось, трещало.

Она сидела на кровати, завернувшись в тонкий серый плед, не чувствуя холода. Телефон лежал рядом, экран гас каждую минуту, а она все снова и снова разблокировывала его, смотрела в пустой чат и не писала. Потом писала и стирала, потом снова не писала.

Все начиналось с того, что казалось ей настоящим. Случайные разговоры, письма на стикерах, неловкий кофе, как Билли однажды села рядом в читальном зале и спросила: «Сегодня ты посмотрела на меня дольше обычного, почему?» И с тех пор, Реми больше не чувствовала одиночества в этом мире.

Она влюблялась медленно, но неизбежно - шаг за шагом, внутри переставляя свои приореты. Сначала была осторожность, потом тепло, потом зависимость от ее взгляда, от смешков, от фраз, которые никто другой не понимал.

А теперь пустота. Острое знание, что все это было частью системы. Что кто-то выбрал ее и поставил галочку рядом, приказал подойти. И что Билли... подчинилась, сыграла. Или все-таки нет?

Реми снова и снова возвращалась к одному: а если нет? А если в какой-то момент все стало реальным? А если все было одновременно правдой и ложью? Как в это верить? Как продолжать жить с сердцем, которое все еще рвется к ней, даже зная, что было в начале?

Она взяла телефон, открыла чат с Билли и написала смс:

«Нам нужно поговорить завтра. Ты поймешь, где»

Сердце колотилось в груди. Она нажала «отправить» и не стала ждать ответа.

В это время Билли сидела на краю своей кровати, в темноте, как когда-то в первую ночь назначения. В руках она держала телефон, на экране которого мигнуло сообщение от Реми.

Текст был сдержанным, будто не подразумевал под собой ничего особенного. Она зажмурилась и почти машинально потерла запястье, как делала всегда, когда вспоминала... то, с чего все началось.

Первое досье, фотография и холодный голос куратора:

- «Ты будешь рядом наблюдать, направлять. Это протокол не привязывайся. Она объект».

Это слово застряло у нее в груди, как кость, и до сих пор не давало дышать. Тогда ей казалось, что это будет как обычно. Такие, как Реми, приходили каждый год с интересной судьбой, с нестабильной психикой, с потенциалом. Система любила таких: податливых, неуверенных, умных и опасных, если оставить без контроля.

Билли не собиралась влюбляться, все было просто. Ей дали не девушку, не друга, не любимую, а звено контроля. «Ненавязчиво, мягко, шаг за шагом» - так было сказано в инструктаже. И она умела, она уже делала это раньше. Удерживала, сглаживала, направляла, но никогда не чувствовала.

А Реми была другой: живой, смелой в своих слабостях. Она смеялась, плакала без разрешения, ругалась, боролась и Билли начала отвечать в жестах, во взгляде, в ночных прогулках. Потом в поцелуе, от которого у нее впервые за много лет подкосились ноги.

Когда она поняла, что все вышло из-под контроля, уже было поздно. Потому что каждый раз, когда куратор спрашивал: «Контакт держится?», она лгала. Да, держится. А сама держалась за то, чего не должна была чувствовать.

Теперь, глядя в экран, она не могла понять, как жить с этим. Если она все вспомнила... как? Если у нее амнезия, откуда она помнит, где все началось? Почему именно крыша? Почему именно эти слова?

Пальцы сжались на краю телефона. Она вспомнила волосы Реми, голос, сорвавшийся от страха, от смеха, от любви. «Если все это было ложью, почему так больно?». Этот вопрос не покидал ее с той самой ночи.

Билли встала, телефон остался в руке. Она не знала, что услышит, там на крыше. Но знала, что этот разговор будет концом или последней попыткой спасти то, что никогда не должно было случиться.

Они встретились на следующий день вечером. Крыша была пуста, Реми пришла первой. Она стояла у края, обхватив себя руками. Сердце колотилось от невозможности, многое сжалось внутри, многое требовало быть сказанным. Сзади раздались шаги. Реми не сразу обернулась, она слышала, как Билли подошла ближе. Они стояли молча, Реми чувствовала, как напрягается каждая мышца. Казалось, Билли сейчас что-то скажет, хоть что-то простое, вроде «привет» или «я пришла», но она тоже молчала.

И это молчание кричало. В нем была боль предательства, тяжесть любви, страх, что если скажешь хоть одно слово, то все рухнет. Реми чуть сжала пальцы, ногти вонзились в ладонь. Билли сделала вдох. Они смотрели друг на друга молча, но Реми не смотрела прямо, потому что боялась. Не за себя боялась, а за них. Потому что если она сейчас увидит в этих глазах хоть тень правды, не выдержит. А если не увидит, не простит. Мир будто замер.

Реми наконец выпрямилась. Билли стояла напротив, не дыша. И все равно в глазах Реми была та боль, что медленно прожигает.

- Я все помню, - сказала она шепотом.

Билли вздрогнула. Губы приоткрылись, но слова не вышли, только испуг в глазах. Не паника, а ужас быть разоблаченной тем, кого пыталась защитить.

Реми продолжила: - С самого начала я помню все. Я помню, как ты подошла в тот день, в библиотеке. Помню, как смеялась, как смотрела на меня. Я влюблялась в тебя каждую минуту, даже когда боялась себе в этом признаться, - ее голос дрогнул. - Помню, как ты держала мою руку, помню, как доверилась и отдалась тебе. Помню, как ты целовала меня и говорила, что никогда не уйдешь.

Билли хотела что-то сказать, но Реми не дала:

- Я даже помню, как ты кричала, когда Кира... - она замолчала. - Я слышала тебя. Ты говорила: «Не оставляй меня». Ты боролась, но...

Она замолчала, несколько секунд были вечностью.

- Но потом я узнала, что ты была назначена, что ты наблюдала, следила. И я не понимаю, что из этого было правдой. Я не могу.

Билли сделала шаг вперед, но Реми тут же отступила.

- Не надо, я не злюсь и не кричу, потому что все это не злость. Это хуже... это как будто ты умерла для меня, но при этом стоишь вот тут. - Реми ткнула в пространство между ними. - Я пытаюсь убедить себя, что ты настоящая, что что-то было правдой, но я не знаю, что.

Билли открыла рот, но не нашла слов. Только стеклянные глаза, наполненные болью.

- Скажи хоть что-то, - прошептала Реми.

Билли смотрела на нее, и казалось, мир вокруг больше не существовал. В груди дыра, в горле ком, а внутри только один вопрос: как удержать то, что уже уходит?

- Я не знаю, как начать, потому что все, что я скажу, будет звучать как оправдание. А я не хочу оправдываться. Я просто... - она вытерла слезу, скатившуюся по щеке.

- Мне сказали, что ты объект наблюдения, очередной участник, что ты «нестабильна», что за тобой нужен контроль. И это было задание, как и сотни других. Меня вызвали, дали инструктаж. Я знала, что нельзя привязываться. Я... я клялась себе, что сделаю все четко и ровно, как всегда.

Она покачала головой, глядя в пол:

- Ты должна была быть просто пунктом в системе, целью, проверкой, но ты заговорила. Ты смеялась так, будто вообще не знала, что все здесь фальшиво. Ты смотрела на меня, будто я не часть их механизма. Ты делала меня живой... и я провалилась, - сказала Билли с горькой усмешкой. - Потому что я начала ждать наших встреч, придумывать повод подойти. Потому что, когда ты смотрела на меня с доверием, я умирала от стыда, что все не по-настоящему. И все равно продолжала.

Она подняла взгляд. Глаза были красными, блестящими от слез.

- Я пыталась остановиться, но чем больше я была рядом, тем меньше это было игрой. Ты... ты не просто человек. Ты мой человек... ты стала всем. И знаешь, в какой момент я это поняла? Когда Кира душила тебя, а я не успела добежать. Когда ты перестала дышать. Я кричала не потому что боялась провала, я.. я боялась тебя потерять. Я оставалась в больнице не потому что так надо, а потому что сердце не пускало уйти. Мне было плевать, что скажет куратор. Плевать, что это разрушит мою репутацию. Я больше не могла думать о тебе как о задаче. Я думала о тебе, как о любви.

Голос сорвался, слезы хлынули, но Билли даже не пыталась их остановить.

- Я знаю, что все разрушила. Я знаю, что больно. Но я не врала тебе, когда говорила, что люблю ни разу. Просто... мне не разрешили выбрать, как тебя встретить, но я выбрала, как остаться.

Реми долго молчала. Ее глаза были покрасневшими от внутреннего напряжения, от этой бесконечной, сжимающей болью борьбы. Сердце искало за что зацепиться, но мысли только путались.

- Я... - начала Реми, и даже этот один слог дался ей с трудом. - Я очень долго думала, что мне нужно чувствовать. Ненависть? Гнев? Презрение?

Она сделала вдох, но голос снова дрогнул:

- Но когда я закрываю глаза, я вижу не протокол, не обман. Я вижу, как ты впервые уснула рядом. Как смотрела на меня, будто во мне есть что-то большее, чем просто система. Я вспоминаю, как ты держала меня, как молчала рядом, когда я сама не знала, что чувствую.

Реми опустила взгляд и прошептала:

- Мне очень больно. Больше, чем когда бы то ни было. Потому что все, что между нами было... оно было настоящим для меня. Я верила в это, верила в тебя.

Она смотрела теперь прямо в глаза Билли уязвимая, но не слабая.

- Мне сложно верить, потому что меня столько раз обманывали. Меня использовали, разыгрывали, бросали. Ты не первая, кто пришла, потому что так сказали. Но ты первая, кто осталась по любви. И, знаешь.... сердце рвется к тебе каждой жилкой, каждой трещиной. Потому что, как бы сильно я ни старалась ненавидеть, я не могу.

- Я люблю тебя, Билли. И это не чувство, которое можно отключить, даже если ты пыталась. Это ты во мне.

Между ними по-прежнему стояло прошлое, система, ложь, страх. Но в этой минуте была только правда. Та, которую не закроешь приказом и не отменишь протоколом.

- Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова доверять тебе также. Но я знаю, что, если сейчас развернусь и уйду, я никогда себе не прощу.

Она стояла перед Билли разбитая, уставшая.

- Скажи мне, Билли... Ты правда выбрала меня не потому что велели? А потому что хотела?

- Я так боялась, Реми. Не тебя, а себя.

Она сделала шаг ближе, не касаясь, просто, чтобы говорить тише.

- Когда мне дали это задание... я не воспринимала тебя как кого-то настоящего. Ты была очередной цифрой в системе. Я знала, где ты будешь, что ты скажешь, как ты отреагируешь. Я... думала, что смогу остаться равнодушной.

Билли горько улыбнулась, почти с ненавистью к самой себе.

- Но ты не вписывалась, не шла по схеме. Ты злилась, плакала, сомневалась. Ты задавала вопросы, от которых у меня внутри все трещало, потому что я сама никогда их не задавала. Ты была такой... неудобной, такой сложной, такой реальной. И я влюбилась.

Она сделала еще один шаг.

- Каждый раз, когда я выбирала остаться рядом это был не приказ. Это было сердце, глупое, запретное, предающее все, чему меня учили.

Голос задрожал.

- Я думала, смогу совмещать: быть с тобой и выполнять приказ, но потом поняла, что не могу. Потому что быть с тобой, значит быть не частью их. Быть с тобой значит разорвать все, во что я когда-то верила. И когда ты узнала.... Я думала, ты убьешь во мне все и я этого заслуживала.

Она подошла еще ближе, но медленно, давая Реми время отойти, если нужно.

- Я люблю тебя, Реми. Я люблю тебя не как задание, а как человека, который сломал мою броню. Как первую, рядом с кем я почувствовала, что хочу жить не по чужим правилам. Я выбрала тебя, даже когда нельзя было, даже когда это стоило мне всего. И сейчас я не прошу прощения, потому что знаю, что оно ничего не изменит. Я прошу тебя только об одном.

Она выдохнула, и голос стал тише.

- Не выгоняй меня из твоего сердца, если в нем остался хоть крошечный уголок для меня. Я не прошу веры, только шанса. Шанса показать, что я не та, кем была. Я та, кем стала, когда полюбила тебя.

Реми стояла молча, а потом будто что-то внутри надломилось. Все напряжение, все, что она удерживала с того момента, как открыла глаза в больнице, вырвалось наружу. Она резко отвернулась, закрыв лицо руками, и зашлась в беззвучном плаче, так, как плачут дети, потерянные среди взрослых страхов.

Билли сделала шаг, но остановилась.

- Я ненавижу, что мне так больно... что я хочу оттолкнуть тебя, но не могу. Что я училась не верить, что я все еще чувствую, как в груди болит от страха, что ты уйдешь снова.

Она повернулась к Билли с мокрыми глазами и едва державшимся голосом.

- Мне очень больно, но я люблю тебя. Сердце будто знает, что ты мой дом.

Реми подошла ближе и впервые за все это время обняла Билли, уткнувшись носом в шею.

- Я не знаю, как без тебя бороться. Ты нужна мне, ты часть меня.

Билли закрыла глаза. Ее губы дрожали, руки медленно поднялись и сомкнулись вокруг Реми, будто боялись, что это сон. Реми дрожала в ее объятиях от того, что она наконец, не одна.

- Я не знаю, что будет дальше, - сказала она тихо. - Я не обещаю, что сразу смогу... все простить. Но... я хочу научиться ради нас, ради себя.

Билли подняла ее лицо за подбородок нежно, дрожащими пальцами. Их взгляды встретились, никаких просьб или требований, только немой вопрос: можно ли?

И Реми кивнула. Поцелуй был не как до этого, он был не попыткой забыться, а наоборот вспомнить, кто они такие, когда нет ролей, приказов и боли.

Губы Реми дрожали, но она не отстранялась. Билли положила ладонь ей на щеку, не удержалась провела пальцами по мокрой от слез коже, по волосам. И обе замерли. В этой секунде крыша снова стала точкой начала, но уже другого: не сломанного, а осознанного. Когда они отстранилась, обе были в слезах.

- Я люблю тебя, - прошептала Билли. - И я тебя, - ответила Реми.

На крыше, где все началось - где ложь родилась и где она теперь умирала остались только две девушки. Достаточно сильные, чтобы сломаться и достаточно честные, чтобы признать: любовь это не идеал, это выбор снова и снова.

И сейчас они выбрали друг друга.