Воспоминания

Слова можно забыть. А воспоминания — переживать заново, снова и снова.

Он был у неё на руках.Тёплый. Живой.Крошечные пальцы цеплялись за игрушку, вертелись, сжимались, а иногда он подносил её ко рту и пытался укусить, морщась от досады. Слюна блестела на его подбородке, стекала, и Элария ловила себя на том, что улыбается.

Он был её всем.Её маленький мир.Её причина дышать.

И в тот момент ей казалось, что мир стал добрее. Что, возможно, всё зло, которое она видела раньше, осталось позади. Ведь он смотрел на неё так, будто знал — рядом с ней он в безопасности.

Но она ошибалась.

Через неделю он снова был в её руках.Но теперь был слишком лёгким.Слишком тихим.Слишком холодным.

Глаза, которые всегда светились голубым светом, были закрыты, и больше никогда не откроются. Не будет ни смеха, ни плача, ни этих ночных пробуждений, когда он требовал её внимания своим криком. Не будет маленьких рук, обнимающих её шею.

Всё исчезло.

Она сидела на полу, прижимая его к груди, так крепко, будто могла силой своих объятий вернуть тепло в это застывшее тело. Щёки жгли солёные дорожки слёз. Иногда её губы шевелились, и рождались слова — тихие, как дыхание:

— Не забирайте... умоляю... он всё, что у меня есть...

Она раскачивалась вперёд и назад, словно в этом движении можно было спрятаться от реальности. Просила. Обещала всё, что угодно. Но в ответ был только холод — такой же, как в его маленьком теле.

Семь месяцев.Семь крошечных месяцев.И вся её жизнь умерла вместе с ним.

В тот день Элария перестала жить.Она ушла вглубь себя, выстроила замок — высокие стены из магии, из боли, из заклятий, через которые не мог пробиться никто. Окружила себя чудовищами-стражами. И за этими стенами создала другой мир — единственный, где могла дышать.

Там он жил.Там он рос.Там они были вместе.

И так прошло четыре с половиной века.

Но однажды к ней пробралась Кико. Она увидела Эларию под кроной огромного дерева. Рядом сидел её уже взрослый сын. Он улыбался ей, говорил о чём-то простом и добром. Они смеялись, глядя друг другу в глаза. В этих взглядах было всё, что когда-то у неё отняли.

У Кико защемило сердце. Она знала, что значит быть матерью. Знала, что значит терять.

Но стоило ей сделать шаг, как всё исчезло.

— Не смей... — в голосе Эларии дрожала сталь. — Не трогай меня. Оставь.

Всё поглотила тьма.

И тогда пришёл он.Тот, чьё имя она ненавидела.Чей шаг всегда приносил огонь.

Он разорвал её барьеры, разбил стены, и весь замок полыхнул в пламени.

Элария сидела на коленях, не поднимая глаз.Она уже не хотела бороться.

— Кажется, я слишком долго позволял тебе волю, — его голос был ровным, но за ним стояла сила, которая давила, как камень на грудь.

В его руке был кристалл. Он потянул из неё силу, жадно, как будто вытягивал саму душу. Боль была такой, что казалось — с живого тела сдирают кожу. Она хотела закричать, но звук застрял в горле.

Когда всё кончилось, она упала.

— Жалкая тень, — бросил он, ударив её ногой так, что она ударилась о камень.

Последнее, что она увидела — его глаза, цвета свежей крови, и горящий замок, где ещё недавно был её мир.

Он ушёл, забрав всё.И внутри не осталось ничего.

Даже демон не отнимает у матери ребёнка... значит, в аду больше человечности, чем в нём...