23 часть

Последние мили по лесу пролетели как в лихорадке. Мы почти не разговаривали, экономя дыхание. Воздух постепенно менялся: озоновая свежесть столичных лесов сменилась запахом полыни, сухого камня и чего-то острого, дикого.Когда деревья окончательно расступились, перед нами открылись Дикие Земли. Это не был райский сад. Это была выжженная солнцем долина, изрезанная глубокими каньонами, в скалах которых лепились хижины, шатры и укрепленные башни. Здесь не было мощеных мостовых — только протоптанные тропы и флаги сотен мелких банд и вольных поселений.— Добро пожаловать на край мира, — выдохнул Стив, поправляя тяжелый ранец на плече. — Здесь заканчиваются законы Суда и начинается право сильного.Дикие Земли были огромным плавильным котлом. Мы видели беглых магов, чьи лица были изуродованы клеймами Совета, наемников в потрёпанных доспехах и алхимиков, которые варили свои зелья прямо под открытым небом. Здесь не спрашивали имен, здесь спрашивали: «Что ты умеешь?»У главных ворот поселения — Ржавого Бастиона — нас остановил патруль. Это не были Ищейки в чистых мантиях. Это были суровые воины с артефактными протезами вместо рук.— Кто такие? — пробасил предводитель, подозрительно оглядывая наши лохмотья и мои белые волосы. — Выглядите как аристократы, сбежавшие с собственного бала.Адриан молча положил руку на эфес меча, а вокруг его пальцев закружился иней.— Мы те, кто стер Цитадель Валериуса с лица земли, — холодно ответил он. — Нам нужно убежище и кузня.— проходите !—холодно ответил предводитель .Мы сняли комнату в таверне «Слепая Сова» — перекошенном здании, вырубленном прямо в скале.— Покой? — Мира грустно улыбнулась, садясь на жесткую кровать. — В таком месте покой — это когда тебя не зарезали во сне. Мы в безопасности от Суда, да. Но здесь за каждый глоток чистой воды придется сражаться.Адриан подошел к окну, за которым заходило кроваво-красное солнце Диких Земель.— Это не конец пути, Адель. Это наш плацдарм. Здесь мы соберем тех, кто не согласен с Судом. Здесь твой Спектр станет знаменем.Я подошла к нему и прижалась лбом к его спине. Покой был иллюзией. Пока Суд существовал, мы всегда будем в бегах. Но здесь, среди отбросов и героев, мы наконец-то перестали быть «ошибками». Мы стали лидерами.Ночью, когда Стив и Мира уснули в соседней комнате (теперь уже официально держась за руки), к нашей двери кто-то подошел. Тихо, без магии, по-человечески. Под дверь просунули записку:«Мы знаем, кто ты, Белая Ведьма. Тот, кто выжил в Сфере, должен возглавить Пепельный Легион. Ждем в полночь у Большого Разлома».Записка жгла ладонь не хуже серебряного плетения Ищеек. Мы сгрудились вокруг маленькой масляной лампы, и тени от наших голов метались по грубым каменным стенам таверны.— Пепельный Легион, —Стив задумчиво почесал затылок. — Я слышал о них в столице. Говорят, это армия призраков. Маги, которых Суд официально объявил мертвыми, но которые выжили здесь, в Диких Землях. Радикалы. Фанатики.— Или просто люди, которым нечего терять, — тихо добавила Мира, переплетая свои пальцы с пальцами Фокса. — Они называют себя «пеплом», потому что сгорели в пламени инквизиции.Адриан мерил комнату шагами, и каждый его шаг оставлял на полу тонкую изморозь.— Доверять им в Диких Землях — всё равно что доверять голодному волку. Но, Адель, у нас нет армии. У нас нет ресурсов. Если они знают, кто ты, они либо станут нашими союзниками, либо самыми опасными врагами, потому что знают наши слабые места.— Мы пойдем, — твердо сказала я, глядя на свои серебристые вены. — Но не как просители. Мы пойдем как равные.Полночь в Диких Землях была черной, как смола, разбавленной лишь сиянием эфирных жил в скалах. Большой Разлом представлял собой гигантскую трещину в земле, из которой поднимался теплый пар.У самого края нас ждали. Три фигуры в плащах из серой, грубой ткани, расшитой пеплом. Когда мы подошли, они синхронно опустили капюшоны.В центре стоял мужчина с глубоким шрамом через всё лицо, его левый глаз был заменен магическим кристаллом, который пульсировал алым.— Я Капитан Калеб, — голос его звучал как хруст гравия. — Бывший магистр боевых искусств Суда. Ныне — изгой №1.Он перевел взгляд на меня, и его кристальный глаз сфокусировался, считывая мой Спектр.— Ты та самая «Белая Ведьма», которая выжгла Сады Суда. Мы ждали тебя сто лет,Адель Мэтьюс. Спектр — это не просто магия. Это детонатор для революции.— Мы не ищем войны, Калеб, — Адриан сделал шаг вперед, его аура льда столкнулась с жаром, исходящим от Калеба. — Мы ищем дом, где нас не будут преследовать.Калеб хрипло рассмеялся.— В этом мире нет дома для таких, как мы. Либо ты на вершине, либо ты в кандалах. Легион готов признать тебя своей королевой,Адель . Мы дадим тебе тысячи мечей и палочек. Но взамен... ты должна будешь сломать главную печать Суда в столице, чтобы магия Диких Земель хлынула в города.Я посмотрела на своих друзей. Стив и Мира выглядели испуганными — они хотели покоя, а не новой войны. Адриан смотрел на меня, готовый поддержать любое моё решение.— Вы хотите, чтобы я стала вашим оружием, — произнесла я, чувствуя, как Спектр внутри меня резонирует с диким эфиром Разлома. — Но я больше не позволю никому использовать меня. Ни деду, ни Суду, ни вам.— Мы не используем тебя, мы предлагаем справедливость, — Калеб протянул мне руку, на которой пульсировала татуировка Легиона — феникс, восстающий из пепла. — Подумай, Белая Ведьма. Скоро Ищейки найдут и это место. У тебя есть одна ночь, чтобы решить: ты с нами или ты просто очередная беглянка, которую скоро поймают.Мы вернулись в таверну в полном молчании. В воздухе пахло грозой.Аделина сидела у окна, глядя на багряные огни Разлома. Внутри неё Спектр больше не рычал — он пел печальную песню о мире, который снова хочет превратить её в меч.— Я не стану вторым Валериусом, — твердо сказала она, оборачиваясь к друзьям. — Калеб хочет смыть старый порядок кровью невинных. Если я дам ему свою силу, города вспыхнут, как сухая трава. Мы уходим.Адриан кивнул, проверяя остроту своего клинка. Он знал Калеба — такие люди не принимают отказов.— Он выставил дозоры у всех выходов из Бастиона. Как только рассветет и ты не явишься на присягу, за нами начнется охота. Причем охотиться будут те, кто знает Дикие Земли как свои пять пальцев.Стив лихорадочно копался в остатках своих чертежей.— Слушайте, у меня есть карта старых шахт под Разломом. Они ведут на запад, к Туманным Островам. Там нет Суда, нет Легиона. Там вообще нет ничего, кроме сырости и древних руин. Это Ничейные Земли.— Там опасно, — прошептала Мира. — Говорят, туман там стирает память и выпивает магию. Но... это лучше, чем стать искрой для войны.Мы решили уходить в самый глухой час, когда эфирные жилы Диких Земель начинают пульсировать, создавая помехи для магических радаров Калеба.Мы скользили по узким улочкам, мимо костров, у которых спали пьяные наемники Легиона. Сердце колотилось в горле. Когда мы достигли края Разлома, где начинался спуск в заброшенные шахты, за спиной раздался оглушительный рев рога.— Прыгайте! — Адриан подтолкнул нас к зеву темного туннеля.Сверху посыпались камни — это маги Легиона начали обстреливать склон огненными шарами. Калеб стоял на выступе скалы, его кристальный глаз сиял кроваво-красным в ночи.— Ты совершила ошибку, Мэтьюс! — гремел его голос. — От судьбы не убежать в туман!Мы кубарем скатились в глубину шахт, и Адриан тут же обрушил вход, заморозив обломки в монолитную глыбу.Мы оказались в полной темноте. Единственным светом был мой Спектр, который теперь светился ровным серебром. Впереди нас ждал путь через Туманные Острова — место, откуда никто не возвращался прежним.— Куда теперь? — спросила я, глядя на бесконечные развилки шахт.Стив достал компас, но стрелка бешено крутилась.— Здесь магнитная аномалия. Нам нужно идти туда, где тише всего. Магия Тумана поглощает звуки.Холодный расчет Калеба оказался страшнее магии Суда. Он не собирался отпускать Спектр — он просто продал нас, выторговав себе помилование ценой нашего пленения. Как только мы вынырнули из шахт, ослепленные первым светом, воздух вокруг нас взорвался парализующими разрядами. Калеб стоял рядом с Магистром Регулусом, и в его кристальном глазу больше не было ярости — только холодная сделка.Я очнулась от жуткой тряски. Голова раскалывалась, а во рту стоял медный вкус крови. Первое, что я почувствовала — невыносимую тяжесть на запястьях. Кандалы из «мертвого камня». Они не просто блокировали Спектр, они высасывали тепло из тела, превращая магию в неподвижный лед.Я открыла глаза. Мы были в клетке, установленной в кузове тяжелого военного грузовика. Стены клетки были исписаны рунами подавления, которые пульсировали тусклым багровым светом.— Адриан... — прошептала я, пытаясь пошевелиться.Он сидел напротив, прикованный к стене. Его лицо было в кровоподтеках, а на шее затянулся антимагический ошейник. Он поднял голову, и в его взгляде, обычно таком уверенном, я увидела глухую ярость и отчаяние.— Стив и Мира в другом отсеке, — хрипло сказал он. — Калеб сдал нас сразу после того, как мы ушли из Разлома. Нас везут не в столицу, Адель. Нас везут в Черную Скважину — секретную лабораторию, где Суд разбирает магов на части.Грузовик подскочил на ухабе. За решеткой мелькали серые скалы Ничейных Земель. Мы были в ловушке: без магии, без заклинаний и инструментов Стива, в окружении целого конвоя Ищеек.— Мой Спектр... я его не чувствую, — я в отчаянии дернула цепи. — Камень выпивает меня досуха.— Не пытайся пробиться силой, — Адриан подался вперед, насколько позволяли цепи. — Ищи пустоту внутри камня. Помнишь Сферу? Магия не исчезает, она просто меняет форму. Если ты сможешь настроиться на частоту этих кандалов, ты сможешь их... перегрузить.В этот момент грузовик затормозил. Дверь отсека с лязгом распахнулась, и на пороге появился Капитан Грэм. Тот самый, которого мы считали погребенным под обвалом. Его лицо было наполовину скрыто маской из живого металла.— Рад видеть вас в добром здравии, — проскрежетал он. — Лорд Валериус был бы разочарован вашим побегом. Но Суд более практичен. Нам не нужна ваша верность. Нам нужны ваши данные.Он подошел ко мне и грубо схватил за подбородок.— Завтра на рассвете мы начнем процедуру «картографирования каналов». Попрощайся со своим другом, Мэтьюс. Завтра от тебя останется только пустая оболочка и гора записей.Грэм ушел, и тяжелая дверь захлопнулась, погрузив нас в полумрак.