Реальность

— Срочно! Пришла телеграмма! — запыхавшийся солдат останавливается рядом с Японской империей. В его руках — желтоватая бумага с несколькими печатями; видно, что сообщение касается лично империи.

Она берёт листок, солдат же быстро уходит, чтобы не мешать руководству. Японка разворачивает бумагу и мельком читает текст. Тон телеграммы не терпит возражений. Впрочем, она и не против — ей просто стало любопытно, с чего вдруг могущественному Рейху понадобилась особа с Востока.

Через три дня она уже в Берлине.

Рейх явно готовился к приходу гостьи: идеально выглаженный мундир, начищенные до блеска сапоги, одет с иголочки. Италия же стоял, опершись на стену в кабинете, и смиренно ожидал появления новоиспечённого союзника.

Глухой стук каблуков по деревянному полу заставил присутствующих оживиться. Дверь открылась с лёгким скрипом. Невысокая японка в строгом бледно-зелёном кителе японского образца, с самурайским мечом у пояса вошла в кабинет рейхсканцелярии. Лицо кукольное, без эмоций. Она смотрит на Фюрера снизу вверх. Это явно не то, что ожидали увидеть Третий Рейх и Королевство Италия.

КИ закашлялся при виде девушки, глаза его округлились — такого он точно не ожидал. Фюрер на секунду замешкался, затем нахмурился и нарушил тишину:

— Это шутка? — Рейх смотрит на японку с отвращением. Он не переносит женщин в политике: слишком слабые и эмоциональные.

Японская империя не произносит ни слова. Она садится в приготовленное для неё кресло, кладёт ногу на ногу. Ждёт.

Немец садится напротив, сцепляет пальцы в замок, не скрывая раздражения:— Я хотел получить союзника, а не куклу, — с издёвкой произносит Фюрер.

ЯИ молчит несколько секунд. В кабинете повисает тягучая тишина. Наконец она отвечает:— Разве куклы топят корабли и убивают тысячи людей в Нанкине? — голос её холоден и отстранён. Ей самой неприятно такое обращение, но показывать это она не намерена.

Рейх на мгновение остолбенел — это была чистая наглость. Никто не осмеливался говорить с ним в таком тоне. Никто, кроме неё. Знакомство не задалось с самого начала.— Я даю тебе три дня испытательного срока только потому, что у тебя хорошая репутация. Завтра приходишь к девяти утра,— прошипел немец, хотя в нём уже проснулся интерес к этой персоне, даже несмотря на то, что она женщина.

---

Ровно девять. Солнце пробивается сквозь оконное стекло, свет падает на стол, где разложены карты мира.

В кабинете только двое.Рейх внимательно всматривается в карты, иногда что-то отмечает красным карандашом — явно продумывает план наступления.Японка наблюдает за его действиями, стоит за спиной, иногда хмурится, когда немец не видит.

Она первой подаёт голос:— Твой план вторжения — просто бред, — её голос ровен, она не боится дерзить.

Рейх опешил, перевёл взгляд на японку, чьё лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. Затем вспылил:— Свою бабью натуру оставьте при себе. Такой наглости я не потерплю. Вы, азиаты, ни черта не смыслите в войнах, — отрезал он.

— Зато я понимаю логистику. У тебя даже зимней формы толком нет, а твои танки увязнут в грязи, если пойдёте через эти болота.

Третий Рейх впадает в ярости. Он выпрямляется, нависая над ней, возвышаясь почти на голову — так он демонстрирует превосходство. В голове проносится: как это глупое создание женского пола смеет указывать мне, как и что правильно?!Немец буквально шипит:— Ещё одно слово — и я отправлю тебя обратно в Токио с позором! – Никто не смел так дерзить Фюреру. Точнее, ему так казалось.

— Не отправишь. Кто-нибудь из твоих подчинённых говорил тебе об этом? Я уверена, что некоторые догадывались. Я единственная, кто сказал тебе правду.

Третий Рейх застывает. Он отходит от девушки, начинает массировать пальцами виски, нарочито демонстрируя недовольство. Приходит понимание: она права. Он и вправду не подумал о таких, как ему казалось, мелочах, которые впоследствии могли стоить жизни солдатам. Но признавать это он, конечно, не хотел. Немец отвернулся к окну.

— Свободна. Но не уезжай, я ещё не закончил разговор.

Японская империя направляется к двери, но у самого порога останавливается и, не оборачиваясь, произносит:— Если хотите, чтобы я осталась — попросите вежливо.

Азиатке уже наскучило такое обращение. В голове не укладывалось: почему, если я женщина, моё мнение автоматически считается неправильным? Внутри она злилась, но снаружи по-прежнему не показывала ничего — действительно как кукла.

— Я не прошу.— Значит, я уезжаю завтра.

Сказав это, девушка выходит из кабинета, оставляя Рейха наедине с его мыслями.

Он с силой ударяет кулаком по столу. Впервые за долгое время его настолько вывели из себя.

———

Я потеряла почту от этого аккаунта(уже нашла), а впоследствии вообще забыла о том, что у меня есть фанфик. Простите, друзья, сильно виновата

Главы буду опубликовать по мере написания, но думаю итак стало ясно, что человек я непостоянный