Глава четвертая. Стальной заслон

Три ночи в Храме Отражений не принесли мне покоя. В ледяной тишине, среди зеркальных стен, я видел лишь одно лицо — и оно не было моим собственным. К тому времени, как я вернулся на пост, мои глаза воспалились от бессонницы, а движения стали еще более скупыми и резкими.Но замок изменился. Вместо привычного сонного спокойствия в воздухе вибрировало возбуждение. Слуги носились с тюками шелка, а на главной площади выстраивались гвардейцы в парадных красных плащах.— Седьмой, — голос Магистра Варна настиг меня у входа в тронный зал. — Твои полномочия сегодня будут разделены. Король призвал капитана Маркаса из пограничного корпуса для усиления охраны.Я лишь кивнул. Маркас. Я слышал это имя. Лучший фехтовальщик столицы, герой южных рубежей и человек, чье честолюбие могло сравниться только с его талантом.Я занял свое место в тени колонны, когда двери распахнулись. В зал вошел мужчина, чей доспех сиял так ярко, что на него было больно смотреть. Золотая чеканка, алый плащ, небрежно переброшенный через плечо, и открытое лицо с дерзкой улыбкой. Он не шел — он шествовал, осознавая каждое свое движение.— Ваше Высочество, — Маркас склонился перед Элоизой, сидевшей по правую руку от отца. Он не просто поклонился, он поцеловал кончики её пальцев — жест, который позволил бы себе не каждый дворянин. — Мой клинок в вашем распоряжении. Путь к алтарю должен быть усыпан розами, а не опасностями.Элоиза вежливо улыбнулась, но я заметил, как она едва заметно отстранилась. Её взгляд на мгновение метнулся в мою сторону — туда, где я стоял, неподвижный и серый, словно изваяние из камня.— Капитан Маркас возглавит внешний кортеж во время прогулок, — объявил Король Родерик. — Сириан останется твоей личной тенью, Элоиза. Но за безопасность периметра теперь отвечает Маркас.После приема мы вышли в сад. Теперь нас было больше: я за левым плечом принцессы, Маркас — по правую руку, фрейлины — поодаль. Капитан не умолкал ни на минуту. Он рассыпался в комплиментах, рассказывал о своих подвигах на юге и то и дело смеялся своим гулким, уверенным смехом.— Скажите, Ваше Высочество, — Маркас кивнул в мою сторону, не скрывая насмешки. — Неужели вам не скучно в компании этого... железного истукана? Орден Тишины — прекрасные бойцы, не спорю, но как собеседники они напоминают мне могильные плиты.Элоиза замерла. Я почувствовал, как во мне закипает холодная, расчетливая ярость. Не из-за оскорбления — к ним я привык. А из-за того, как бесцеремонно он вторгался в то хрупкое пространство, которое сложилось между нами.— Сириан спас мне жизнь три дня назад, капитан, — холодно ответила она. — Его молчание стоит дороже тысячи ваших слов.Маркас приподнял бровь. Его улыбка не дрогнула, но взгляд стал колючим. Он обернулся ко мне, оглядывая мой помятый после схватки с кабаном щит.— Спас жизнь? Похвально. Но охрана принцессы в столице — это не охота на свиней, Седьмой. Здесь нужен глаз, острый ум и умение предвидеть интригу, а не просто вовремя подставить железяку.Он подошел ко мне вплотную. Мы были почти одного роста, но его доспех казался праздничным нарядом по сравнению с моей боевой броней, покрытой царапинами и пятнами от старой смазки.— Послушай, Молчальник, — прошептал он так, чтобы слышал только я. — Я знаю таких, как ты. Вы мните себя святыми в своей консервной банке. Но я здесь, чтобы навести порядок. И если я замечу, что ты смотришь на принцессу дольше, чем положено уставу... я лично вышвырну тебя обратно в твою горную крепость.Я не шелохнулся. Мои руки были скрещены на груди. Под забралом я смотрел ему прямо в зрачки — темные, самоуверенные. Я мог бы сломать ему шею за пять секунд. Но я был рыцарем Ордена. Я был тишиной.— Капитан, — голос Элоизы прозвучал резко. — Мы закончили прогулку. Я хочу вернуться в библиотеку. Сириан, за мной.Она намеренно выделила моё имя. Маркас отвесил картинный поклон, но я видел, как полыхнула злоба в его глазах. Он не привык, чтобы ему предпочитали «тень».Когда мы остались одни в прохладе книжных стеллажей, Элоиза долго не могла успокоиться. Она ходила взад-вперед, сминая в руках край кружевного рукава.— Он невыносим, — выдохнула она, останавливаясь напротив меня. — Он смотрит на меня так, будто я — приз в турнире, который он уже выиграл.Она подняла глаза на моё забрало. В библиотеке было тихо, только тиканье напольных часов отсчитывало секунды.— Вы ведь не уйдете, Сириан? Что бы он ни говорил?Я не мог ответить словами. Но я сделал то, чего не делал никогда раньше. Я медленно протянул руку и коснулся эфеса своего меча, а затем положил ладонь на то место, где под сталью билось моё сердце.Я остаюсь. До конца.Она выдохнула, и на её губах появилась первая за день настоящая улыбка. Но я знал: появление Маркаса — это только начало. Он был хищником другого рода. Он не будет бросаться в лоб, как лесной зверь. Он будет выжидать, пока я совершу ошибку.А моя главная ошибка сейчас стояла прямо передо мной, пахла жасмином и смотрела на меня с такой надеждой, что мой обет тишины казался мне всё более тяжким тягучим преступлением.