Глава вторая. Вес железа

Свет в Этернии обманчив. Он заливает мраморные колонны, золотит шпили и заставляет верить, что в этом мире нет места теням. Но я знал: чем ярче свет, тем чернее углы, в которых прячется опасность.Прошло три дня с тех пор, как меня приставили к принцессе. Три дня однообразного ритуала: замок, библиотека, сад. Я привыкал к её ритму, как охотник привыкает к повадкам зверя. Я изучил, как она поправляет выбившуюся прядь, когда нервничает, и как замирает её дыхание, когда она проходит мимо портретов своих предков. Но это не было симпатией. Это была работа. Хороший страж должен знать подопечного лучше, чем самого себя.— Сегодня мы отправимся к Нижним прудам, — объявила Элоиза, выходя из покоев.Она была в дорожном платье из плотного синего бархата. За ней следовали две фрейлины и пара пажей. Я лишь коротко кивнул. Нижние пруды находились на самой границе дворцового парка, там, где ухоженные аллеи переходили в дикий лес. Место красивое, но с точки зрения безопасности — кошмарное. Слишком много высокой травы, слишком много мест для засады.Моя рука непроизвольно легла на эфес меча. Привычный холод стали успокаивал.Мы шли долго. Солнце стояло в зените, и мой доспех начал нагреваться. Внутри шлема становилось душно, пот катился по виску, но я не позволял себе даже поднять забрало. Рыцарь Ордена Тишины не может проявлять слабость.— Вы, должно быть, очень устаете в этих железках, — внезапно произнесла Элоиза, замедлив шаг и поравнявшись со мной.Я не повернул головы. Мой взгляд сканировал линию кустарника впереди.— Молчите, — она вздохнула, и в этом вздохе слышалось не то раздражение, не то жалость. — Иногда мне кажется, что под этим шлемом вообще нет человека. Только механизм, который завели один раз и забыли остановить.Если бы я мог, я бы усмехнулся. В каком-то смысле она была права. Нас учили выжигать в себе всё лишнее. Гнев, страх, привязанность — всё это мусор, который мешает клинку разить точно.Мы достигли прудов. Вода была неподвижной, как зеркало, покрытое кувшинками. Фрейлины отошли в сторону, собирая полевые цветы, а принцесса присела на поваленный ствол старого дуба у самой кромки воды.— Знаете, Сириан, мой будущий муж прислал мне подарок, — она достала из кармана маленькую коробочку. — Кольцо с камнем, который меняет цвет. Он пишет, что в его стране это символ вечной преданности.Я стоял в пяти шагах от неё, спиной к воде, лицом к лесу. Мои уши улавливали каждый шорох. Стрекотание цикад, плеск рыбы... и еще кое-что. Хруст сухой ветки. Слишком тяжелый для птицы или мелкого зверя.Я напрягся. Моё тело отреагировало раньше, чем я успел осознать угрозу. Рука сжала рукоять меча, а плечи развернулись в сторону звука.— Сириан? Что с вами? — Элоиза поднялась, заметив мою резкую смену позы.Вместо ответа я сделал шаг вперед, загораживая её своим телом. В лесу мелькнуло что-то серое. А затем из зарослей выскочил крупный лесной кабан — разъяренный, с налитыми кровью глазами и огромными клыками. Видимо, мы потревожили его на водопое.Зверь не раздумывал. Он издал глухой хрип и бросился прямо на нас.— Назад! — это был не крик, а резкий, гортанный выдох, который я выдавил из себя, забыв об обете.Я рванул принцессу за плечо, отбрасывая её себе за спину. Удар кабана пришелся прямо в мой щит. Сила была такой, что я почувствовал, как заскрипели кости предплечья. Металл загудел. Если бы на моем месте был обычный человек, его бы просто раздавило.Я устоял.Зверь отпрянул для нового броска. Времени на раздумья не было. Я выхватил меч. Тяжелый клинок с тихим шелестом покинул ножны. Я не чувствовал страха, только холодный расчет. Дистанция, угол атаки, точка удара.Кабан снова пошел в атаку. Он был быстр, но я был быстрее. Я ушел в сторону, пропуская его тушу мимо себя, и в тот же миг обрушил меч вниз. Сталь вошла в плоть за загривком, там, где позвоночник соединяется с черепом. Удар был коротким и точным, в него вложился весь мой вес и годы тренировок.Зверь рухнул в пыль у моих ног, даже не успев взвизгнуть. Несколько секунд лес оглашало только его предсмертное хрипение.Я замер, не убирая меча. Тишина вернулась, но теперь она была другой — тяжелой и пахнущей кровью.— Вы... вы ранены? — голос Элоизы дрожал.Я обернулся. Она стояла у дерева, прижав руки к груди. Её лицо было бледным, как полотно, а в глазах застыл первобытный ужас. Фрейлины где-то вдалеке визжали, но я их не слышал.Я посмотрел на свой щит. На полированном металле красовалась глубокая вмятина и зазубрины от клыков. Левая рука онемела от удара, но пальцы всё еще крепко сжимали ремни.Я медленно опустил меч, вытер клинок о траву и вернул его в ножны. Весь мой профессионализм требовал проверить, нет ли поблизости других зверей, но я видел только её.— Ваше Высочество, — мой голос после долгого молчания звучал как скрежет камней. Он был хриплым и чужим. — Вам нужно вернуться в замок. Здесь небезопасно.Я нарушил Обет. Я заговорил. Причем заговорил не по приказу, а из-за необходимости. Магистр Ордена не погладил бы меня за это по голове.Элоиза сделала шаг ко мне. Она не смотрела на мертвого зверя. Она смотрела на мою руку, которая всё еще слегка подрагивала от прилива адреналина. Она протянула свою маленькую, белую ладонь и на мгновение коснулась моего помятого щита.— Вы заговорили, — прошептала она. — Чтобы спасти меня.— Это мой долг, — отрезал я, восстанавливая внутренние стены.Мой тон был резким, почти грубым. Мне не хотелось её благодарности. Мне хотелось, чтобы она поскорее ушла в безопасность своего Стеклянного Замка, потому что рядом с ней я начинал забывать, кто я такой. Этот инцидент показал мне, насколько я уязвим. Не перед клыками кабана — сталь защитила меня. Я был уязвим перед этим странным чувством ответственности за её жизнь, которое начало пускать корни глубже, чем положено по уставу.— Мы возвращаемся, — повторил я, отступая на положенные три шага.Я снова стал тенью. Безмолвной, холодной, закованной в железо. Но пока мы шли обратно, я чувствовал её взгляд на своей спине. Это был взгляд не принцессы на слугу, а человека на человека. И это пугало меня больше, чем любая битва.Мой щит был помят, рука ныла, а обет был нарушен. Это был плохой день для рыцаря Ордена Тишины. Но когда мы входили в ворота замка, я поймал себя на мысли, что готов подставить свой щит еще тысячу раз, если это сохранит тишину её дыхания.И эта мысль была самым страшным моим поражением.