Пролог

Говорят, что рыцари Ордена Тишины забывают вкус собственного имени в тот день, когда приносят присягу. Моё имя — Сириан, но для обитателей Стеклянного Замка я лишь «Тень под номером семь». Отражение в полированных доспехах, холодный блеск клинка у входа в тронный зал, живая статуя, чья единственная задача — не допускать хаоса в мир вечного порядка.Утро в Этернии всегда пахнет одинаково: распускающимся жасмином и свежестью магических фонтанов. Солнце здесь не обжигает, оно ласкает белые камни мостовых, превращая город в сияющую жемчужину. Для многих это рай. Для меня — пост, который длится уже десять лет.Я проверял крепления наручей, когда рассвет только коснулся шпилей. Кожаные ремни пахли дегтем и старым маслом — честный, грубый запах войны, которой в нашем благословенном крае не знали уже столетие. Мои братья по Ордену двигались по казарме бесшумно, словно призраки. Мы не разговариваем без нужды. Тишина — это наш щит, наше искупление.— Седьмой, — негромкий голос магистра заставил меня замереть. — Сегодня ты переходишь во внутренний круг. Личная охрана принцессы Элоизы.Я лишь коротко кивнул, хотя внутри что-то дрогнуло. Внутренний круг — это место, где кончается служба и начинается испытание духа. Охранять принцессу — значит находиться в самом сердце света, к которому нам, воинам тени, приближаться не положено.Я шел по коридорам замка, и мои шаги по мрамору звучали слишком громко, слишком вызывающе. Стеклянные витражи преломляли свет, рассыпая по моим стальным наплечникам радужные искры. Я чувствовал себя неуместным в этом великолепии — ржавое пятно на шелковом полотне.Я нашел её в Дальнем саду.Принцесса Элоиза не была похожа на тех застывших кукол, которых я видел на официальных приемах. Она стояла у края террасы, склонившись над кустом белых роз, которые здесь называли «Слезами Неба». На ней было платье цвета утреннего тумана, и золотые волосы, не собранные в тяжелую прическу, рассыпались по плечам, ловя каждый луч солнца.Она была слишком близко к обрыву.Я не думал. Мои ноги сами преодолели расстояние, разделявшее нас, прежде чем разум успел отдать приказ. Её туфелька из тонкой замши скользнула по влажному камню, покрытому утренней росой. Время словно замедлилось, застыв в густом янтарном свете.Я протянул руку. Металлическая перчатка коснулась её локтя — мягкого, теплого, живого. Это прикосновение прошило меня насквозь, сильнее, чем любой удар меча на тренировке. Я почувствовал биение её пульса под своими пальцами. Секунда. Другая.Элоиза обернулась.Её глаза были цвета грозового неба после дождя — пронзительно-голубые с золотыми крапинками вокруг зрачка. В них не было страха, только легкое, детское удивление. Она смотрела на меня так, словно видела не просто доспехи, а человека внутри них. И в этот миг тишина, которую я так бережно хранил все эти годы, вдруг наполнилась странным, оглушительным шумом — стуком моего собственного сердца.Я должен был отпустить её. Должен был преклонить колено, склонить голову и превратиться обратно в безликую тень. Но на краткий, запретный миг я замер, удерживая её, вдыхая аромат её волос — смесь меда и полевых трав.Мир вокруг нас продолжал сиять. Птицы пели в кронах лимонных деревьев, фонтаны шептали свои бесконечные сказки, а государственные дела и границы стран казались чем-то бесконечно далеким. Были только мы: рыцарь, чей меч не должен знать любви, и принцесса, чья жизнь уже была расписана другими по минутам.Я медленно разжал пальцы и отступил на положенные три шага. Сталь моих доспехов снова стала холодной, но рука, которой я её коснулся, продолжала гореть.— Ваше Высочество, — я склонил голову так низко, чтобы она не видела моего лица.Я еще не знал, что этот момент станет началом моего падения. Или моего спасения. В королевстве, где всё подчинено порядку, я только что совершил самое опасное преступление — я почувствовал себя живым.