Глава 22

Pov: Исo

Знаете, что такое ожидание?

Нет.

Не то ожидание, когда ждёшь каникул.

Не то, когда ждёшь результаты экзамена.

Не то, когда ждёшь сообщение от человека.

Я тоже раньше думал, что знаю.

Оказалось - нет.

Настоящее ожидание выглядит иначе.

Оно выглядит как белая дверь больничной палаты.

И человек за этой дверью.

Который не открывает глаза.

А ты ничего не можешь сделать.

Абсолютно ничего.

Часы на стене тикали.

Тик.

Тик.

Тик.

Тик.

Кажется, за эти сутки я возненавидел звук часов.

Потому что каждая секунда напоминала мне одну простую вещь:

Ася всё ещё не проснулась.

Я сидел в коридоре.

Потом вставал.

Потом снова садился.

Потом ходил.

Потом опять садился.

Потом снова вставал.

И так бесконечно.

Будто если я перестану двигаться, случится что-то плохое.

Будто движение могло удержать её здесь.

Рядом.

Живой.

Медсестра уже начала узнавать меня в лицо.

Плохой знак.

Очень плохой.

- Молодой человек.

Сказала она утром.

- Вам нужно поесть.

Я посмотрел на неё.

Она посмотрела на меня.

Потом тяжело вздохнула.

Потому что сразу поняла ответ.

Нет.

Я не хотел есть.

Не хотел пить.

Не хотел спать.

Не хотел вообще ничего.

Кроме одного.

Услышать:

"Асия пришла в сознание."

Но никто этого не говорил.

Омер приехал около полудня.

Притащил кофе.

Бутерброды.

И своё бесполезное чувство юмора.

- Ты выглядишь ужасно.

Сказал он.

- Спасибо.

- Всегда пожалуйста.

Он сел рядом.

Замолчал.

И это было хуже любых слов.

Потому что обычно Омер никогда не молчал.

- Она проснётся.

Сказал он через какое-то время.

Я кивнул.

- Проснётся.

Повторил он.

Я снова кивнул.

Но проблема заключалась в том, что я не был уверен.

Совсем.

Врач говорил хорошие вещи.

Говорил обнадёживающие вещи.

Говорил правильные вещи.

Но страх не понимает логику.

Страх вообще тупой.

Он не слушает врачей.

Не слушает разум.

Не слушает факты.

Он просто сидит внутри и шепчет:

"А вдруг?"

А вдруг нет?

А вдруг она не проснётся?

А вдруг откроет глаза и ничего не вспомнит?

А вдруг...

Я резко зажмурился.

Нет.

Нет.

Нет.

Я даже думать об этом не буду.

Но мысли всё равно возвращались.

Снова.

И снова.

И снова.

Знаешь, что самое жестокое?

Память.

Потому что пока сидишь в больничном коридоре, мозг начинает издеваться.

Я вспоминал всё.

Абсолютно всё.

Вот Ася в восемь лет.

Сидит на заборе.

Болтает ногами.

Кричит, что когда вырастет, станет ветеринаром.

Вот ей одиннадцать.

Она тащит домой раненую птицу.

Её мама ругается.

Моя мама ругается.

Мой отец ругается.

Её отец ругается.

Ася всё равно приносит птицу домой.

Вот ей тринадцать.

Она впервые выигрывает школьную олимпиаду.

Бежит через двор.

Размахивает дипломом.

Орет так громко, будто выиграла чемпионат мира.

Вот ей шестнадцать.

Она злится на меня.

Потому что я съел последний кусок пахлавы.

Вот вчера.

Она отворачивается.

И уходит домой.

И вот тут воспоминания заканчивались.

Потому что сегодня она лежала за дверью.

Я провёл руками по лицу.

Медленно.

Усталость уже начала ломать меня.

Двое суток почти без сна.

Страх.

Нервы.

Постоянное напряжение.

В какой-то момент я поймал своё отражение в стекле.

И не узнал себя.

Красные глаза.

Тени под глазами.

Бледное лицо.

Будто за одну ночь я стал старше лет на десять.

- Исмаил.

Я обернулся.

Тётя Зехра.

Мама Аси.

Она выглядела не лучше меня.

- Да?

- Поезжай домой.

Мягко сказала она.

- Отдохни немного.

Я покачал головой.

- Сынок...

- Нет.

Она замолчала.

Потом вдруг улыбнулась.

Грустно.

Очень грустно.

- Такой же упрямый, как она.

Сердце сжалось.

Потому что обычно после этих слов Ася обязательно начинала спорить.

Говорила, что это я на неё похож.

Не она на меня.

А сейчас её не было рядом.

Вечером мне наконец разрешили подойти к палате.

Не войти.

Нет.

Просто подойти ближе.

Я стоял перед дверью.

Несколько секунд.

Не двигаясь.

Странно.

Очень странно.

Я боялся.

Не драки.

Не поражения.

Не будущего.

Двери.

Потому что за ней лежала моя самая большая любовь.

И самый большой страх одновременно.

Через маленькое стеклянное окошко было видно часть палаты.

Край кровати.

Аппаратуру.

Капельницу.

И её руку.

Только руку.

С бинтами.

С царапинами.

С пластырем.

Я смотрел на неё.

И вдруг понял, что сейчас сломаюсь.

По-настоящему.

Потому что это была рука Аси.

Той самой Аси.

Которая никогда не могла усидеть спокойно.

Которая постоянно смеялась.

Постоянно спорила.

Постоянно двигалась.

А сейчас лежала неподвижно.

- О Аллах...

Шёпотом сказал я.

И впервые за всё время почувствовал не страх.

Вину.

Глупую.

Несправедливую.

Нелогичную.

Но вину.

Потому что меня там не было.

Потому что я должен был быть рядом.

Потому что я обещал себе ещё много лет назад защищать её.

Сам.

Никому не говоря.

А когда действительно понадобился...

Меня не оказалось рядом.

Я медленно прислонился лбом к холодной стене.

Закрыл глаза.

И тогда понял одну страшную вещь.

Если сейчас откроется дверь.

И мне скажут:

"Она будет жить."

Я соглашусь на всё.

На всё.

Только бы она проснулась.

Потому что любовь - это не всегда желание быть рядом.

Иногда любовь - это готовность остаться без всего.

Лишь бы другой человек жил.

В этот момент за дверью что-то пискнул аппарат.

Я резко поднял голову.

Сердце ударило так сильно, что заболела грудь.

Медсестра быстро вошла в палату.

Потом ещё одна.

Я застыл.

Не дышал.

Не моргал.

Ничего.

Только смотрел на дверь.

Секунда.

Вторая.

Третья.

А потом...

Из палаты вдруг раздался чей-то голос.

Тихий.

Очень слабый.

Почти неразличимый.

Но я всё равно его узнал.

Из тысячи.

Из миллиона.

Из всей Вселенной.

Потому что это был голос Асии Демир.