Глава 21

Pov: Исo

До того дня я всегда думал, что знаю, что такое страх.

Я ошибался.

Страх перед матчем.

Страх перед экзаменом.

Страх за родителей.

Страх за будущее.

Всё это оказалось ничем.

Потому что настоящий страх приходит тогда, когда ты слышишь имя дорогого тебе человека рядом со словами, которые никогда не хотел услышать.

Я был на тренировке.

Сидел на скамейке возле поля.

Тренер всё ещё не разрешал мне полноценно играть после травмы.

Поэтому я наблюдал за остальными.

Скучал.

Злился.

Пинал носком бутсы траву.

Обычный вечер.

Обычная тренировка.

Обычная жизнь.

Последняя обычная жизнь, которая у меня была.

Потому что через несколько минут всё изменилось.

Телефон завибрировал в кармане.

Я даже не посмотрел сразу.

Решил, что это отец.

Или Омер.

Или очередное сообщение в группу.

Но телефон зазвонил снова.

И снова.

И снова.

Настойчиво.

Слишком настойчиво.

Я достал его.

На экране было имя мамы.

Странно.

Она редко звонила несколько раз подряд.

Я ответил.

- Мам?

В трубке было шумно.

Слишком шумно.

Чьи-то голоса.

Чьи-то крики.

Плач.

И почему-то сердце сразу сжалось.

Сразу.

Ещё до того, как она заговорила.

- Исо...

Голос мамы дрожал.

Я никогда не слышал, чтобы он так дрожал.

Никогда.

- Мам?

- Сынок...

Мир вдруг стал очень тихим.

Настолько тихим, что я слышал собственное дыхание.

- Что случилось?

Пауза.

Короткая.

Меньше секунды.

Но именно эта секунда изменила всё.

- Ася попала под машину.

Иногда говорят, что время останавливается.

Это неправда.

Оно не останавливается.

Оно просто ломается.

Разлетается на куски.

Я слышал, как мама продолжает что-то говорить.

Слышал.

Но не понимал слов.

Вообще.

Только одну фразу.

Снова и снова.

Снова и снова.

Снова и снова.

"Ася попала под машину."

"Ася попала под машину."

"Ася попала под машину."

- Где она?

Собственный голос показался чужим.

- В городской больнице.

Больше я ничего не помню.

Честно.

Не помню.

Не помню, как выбежал со стадиона.

Не помню, как сел в машину.

Не помню дорогу.

Не помню светофоры.

Не помню людей.

Я вообще ничего не помню.

Кроме страха.

Он заполнил всё.

Каждую мысль.

Каждый вдох.

Каждый удар сердца.

Я ехал и впервые за много лет молился вслух.

Не красиво.

Не правильно.

Не теми словами, которые учат в книгах.

Просто как человек, который тонет.

- О Аллах...

Руки дрожали на руле.

- О Аллах, пожалуйста...

Красный свет.

Я даже не заметил.

Кто-то сигналил.

Кто-то кричал.

Мне было всё равно.

- Только не она...

Потому что в голове начали всплывать воспоминания.

Одно за другим.

Будто кто-то специально мучил меня.

Ася в семь лет.

С мороженым.

Ася в десять.

С разбитыми коленками.

Ася в двенадцать.

С книгой в руках.

Ася в пятнадцать.

Смеющаяся так громко, что слышал весь двор.

Ася вчера.

Обиженная.

Отворачивающаяся от меня.

Последнее воспоминание ударило сильнее всего.

Потому что мы были в ссоре.

Мы были в ссоре.

Последние дни.

Последние недели.

Я избегал её.

Она избегала меня.

Мы оба вели себя как идиоты.

А что если...

Что если это был наш последний разговор?

Нет.

Нет.

Нет.

Я так сильно ударил ладонью по рулю, что заболела рука.

- Нет.

Произнёс вслух.

Будто мог этим что-то изменить.

Когда я добежал до больницы, возле входа уже стояли наши родители.

Обе семьи.

Все вместе.

Как всегда.

Только сейчас никто не улыбался.

Тётя Зехра плакала.

Дядя Кемаль сидел на стуле, закрыв лицо руками.

Моя мама читала дуа.

Мой отец ходил из стороны в сторону.

А маленькая Элиф...

Элиф сидела в углу.

И плакала так, как никогда не должен плакать ребёнок.

Я подошёл к ней первым.

Сам не понял почему.

Просто подошёл.

- Исооо...

Она бросилась ко мне.

И начала задыхаться от слёз.

- Это моя вина...

Сердце оборвалось.

- Нет.

- Если бы я не попросила её посмотреть...

- Нет.

- Если бы я...

- Элиф.

Я опустился перед ней на колени.

И взял её маленькие ладони в свои.

- Послушай меня.

Она плакала.

Не могла остановиться.

- Это не твоя вина.

- Но...

- Не твоя.

Я повторил это ещё раз.

И ещё.

И ещё.

Пока она не начала успокаиваться.

Потому что если сейчас сломается ещё и Элиф...

Я просто не выдержу.

А потом открылась дверь операционной.

И я понял, что не дышал всё это время.

Врач вышел.

Снял маску.

Посмотрел на нас.

Никогда в жизни я не забуду эти несколько секунд.

Никогда.

- Она жива.

Мама Аси заплакала ещё сильнее.

Моя мама закрыла лицо руками.

Кто-то начал благодарить Всевышнего.

Кто-то сел прямо на пол.

А я...

Я впервые за весь вечер смог вдохнуть.

Но врач продолжил:

- Однако...

И снова всё рухнуло.

- У неё сильное сотрясение.

Перелом руки.

Много ушибов.

Сейчас она без сознания.

Следующие сутки будут очень важны.

Следующие сутки.

Сутки.

Двадцать четыре часа.

Мне показалось, что это вечность.

Нас не пустили к ней.

Только родителей.

И это было правильно.

Я понимал.

Правда понимал.

Но от этого не становилось легче.

Потому что за этой дверью лежал человек, без которого я не представлял своей жизни.

А я не мог даже увидеть её.

Не имел права.

Я сел возле стены.

Прямо на пол.

Не заботясь о том, что скажут люди.

Не заботясь вообще ни о чём.

И вдруг понял одну ужасную вещь.

Если бы она умерла сегодня...

Она бы так и не узнала.

Не узнала бы, как сильно я её люблю.

Не узнала бы, сколько лет я ношу это чувство внутри.

Не узнала бы ничего.

И от этой мысли стало физически больно.

Настолько, что захотелось закричать.

Но я молчал.

Потому что мужчины не плачут на людях.

Так меня учили.

Только вот никто не объяснил, что делать, когда сердце буквально рвётся внутри.

Ночь тянулась бесконечно.

Один час.

Второй.

Третий.

Все уговаривали меня поехать домой.

Поспать.

Поесть.

Отдохнуть.

Я отказался.

Потому что если Ася откроет глаза этой ночью...

Я хочу быть рядом.

Даже если она не узнает.

Даже если не увидит.

Даже если никогда не узнает, что я сидел здесь.

Я просто хотел быть рядом.

Как был рядом всю жизнь.

Под утро коридор почти опустел.

Родители задремали.

Свет ламп стал тусклым.

Я поднялся.

Пошёл к окну.

Посмотрел на тёмный город.

И впервые за много лет почувствовал себя абсолютно беспомощным.

Не футболистом.

Не старшим братом для Элиф.

Не человеком, который всегда знает, что делать.

Просто испуганным мальчишкой.

Который может потерять самое дорогое в своей жизни.

- Пожалуйста...

Тихо сказал я.

Смотря в ночное небо.

- Только проснись, ведьмочка.

Голос сорвался.

- Только проснись...

И впервые за много лет Исмаил Йылдыз заплакал.