Час седьмой - 2 часа ночи

– Здесь кто-нибудь убирается по ночам? – спросила Кира.

Она почувствовала безумную тяжесть в желудке, предвкушая конец игры и возможность немного поспать. Ее глаза стали тяжелыми, но она все равно не смогла бы заснуть из-за душевного беспокойства. Прошлый час они с Алиной разговаривали о том, о сем, их разговор носил скорее поверхностный характер. Кира пыталась копнуть глубже, но Алина кокетливо увиливала от ответов. Им предстояло просидеть в замкнутом пространстве еще несколько часов.

– По пятницам, этажи убирают но скользящему графику. Сегодня будут чистить ковры в другом крыле здания.

Кира зевнула.

– Везде все по расписанию.

Алина прокашлялась.

– Можно я задам тебе вопрос? Нормальный вопрос.

– А какие раньше были вопросы?

– Ну, мы просто ходили вокруг да около.

Алина широко открыла глаза, и Кира могла увидеть еле заметный пульс ее серо-голубых зрачков. Казалось, что только ее прядь хорошо сложенных золотисто-каштановых волос не соответствовала всей обстановке лифта, в котором они уже просидели пару часов. Волосы прикрывали одну сторону лица, и Кире хотелось прикоснуться к ним и почувствовать их мягкость. В Алине было что-то удивительно красивое. Она была одного роста с Кирой, слегка полновата в лице, а тело казалось таким чувственным, что Кира ощутила слабость в коленях.

Наконец-то они принялись за еду.

– Конечно, ты можешь задать мне вопрос, – Кира догадывалась о вопросе Алины.

– Что ты хочешь узнать?

– Мне просто интересно, почему ты решила заняться именно стриптизом?

– Мне больше нравится называть это танцами. – Этот ответ у нее был давно наготове. – Мне платят хорошие деньги, и часы работы меня устраивают, так как можно совмещать работу с учебой.

– Но, – Алина снова пыталась аккуратно подбирать слова, чтобы не задеть Киру.

– Эта работа оскорбительна, – договорила Кира. Когда Алина кивнула, Кира отрицательно покачала головой: – Я с тобой не согласна.

– Я занимаюсь этим по собственному желанию, и я не заставляю других людей делать то, чего они не хотят. Я зарабатываю достаточно денег, чтобы оплатить свою учебу в колледже. Скоро я стану доктором Айболитом, поэтому глупо винить в чем-то свою работу.

– Но мне кажется... Я не знаю. С твоим интеллектом лучше не в таком месте работать.

– С моим интеллектом, – повторила Кира и пожала плечами. – Это работа. Я очень хочу завязать с этим и стать ветеринаром, но не вижу на самом деле ничего плохого.

– Сколько ты уже работаешь?

– Примерно шесть лет, – сказала Кира. Впервые за несколько минут она смущенно улыбнулась Алине. – Я думаю, что это уже достаточно долгий срок.

– И обычно ты исполняешь приватные танцы? Как сегодня вечером?

Кира покачала головой: – Нет, я работаю в клубе. То, что произошло сегодня, это нечто другое.

– И как Платон нашел тебя? – спросила Алина.

– Я подала объявление в лесбийский журнал несколько месяцев назад. Как исполнительница приватных танцев. Танцую только для женщин.

Алина опустила взгляд на колени: – Значит, ты не танцуешь для мужчин?

– Нет, я танцую для них в клубе. Но мне бы не хотелось исполнять приватные танцы для мужчин.

– У тебя было много клиенток? – спросила Алина напряженным голосом.

– Ты была третьей, – ответила Кира. – Это что-то вроде подработки. Дополнительная работа, которая приносит удовольствие. – Она снова прокашлялась. Ощутив странную необходимость в оправдании своего нового приключения, она спрятала руки в задние карманы джинсов. – Я имею в виду, я раньше танцевала и для женщин в клубе. Женщины приходят в клуб чаше, чем ты думаешь. Вот поэтому я решила еще потанцевать на стороне.

Казалось, Алина была заинтригована, но все же беспокойство взяло вверх.

– Тебе не нравится танцевать для мужчин?

– Мне как-то все равно, это было по большей части правдой. – Танцы для мужчин были средством заработка, и, в основном, мне попадались истинные джентльмены. – Кира догадывалась, о чем думала сейчас Алина. Она встала перед выбором, когда заболела ее мама, и их бросил отец, и она взвалила всю ответственность за семью на свои плечи. – Я имею в виду, клиенты бывают хорошие и плохие, понимаешь? Некоторые парни, чаше всего просто рабочие, как правило, грубые или просто неприятные типы. Но со многими из них весьма приятно иметь дело. У меня есть постоянные клиенты, которые приходят просто пообщаться.

– У вашего клуба есть правила обращения клиентов с вами?

Кира снова догадывалась о мыслях Алины. Раньше она думала то же самое, когда разговор заходил об экзотических танцах, или срыванию одежды для вожделеющих посетителей сомнительных стриптиз клубов.

– Конечно, есть правила. Мы носим стринги все время. Никаких прикосновений. Мы можем прикасаться к мужчинам, но они держат свои руки в стороне от нас. – Она одарила Алину нежной улыбкой. – На самом деле, все не так ужасно, как ты подозреваешь. Я много танцую на столе. Мне не нравится исполнять приватные танцы для парней.

– Но у тебя хорошо получается, – Алина искоса удостоила ее улыбкой.

– Хорошо, когда клиент уже на взводе.

Улыбка Алины тут же испарилась, и Кира заметила волну неуверенности на ее лице. В то же время Алина явно смутилась от сказанного собой комплимента в адрес Киры.

– В первый раз, наверное, было тяжело? В смысле, раздеваться и танцевать перед большой аудиторией.

– Конечно. Первое время я очень нервничала, как и в первый раз, когда у меня случился секс.

Алина не знала, как ответить на данную реплику. Ее щеки порозовели.

– Я потом даже плакала, – призналась Кира. – Когда, вернулась домой. Моя мама ждала меня дома, и я просто расплакалась в ее объятиях. – Она пожала плечами. – Это произошло спустя несколько месяцев, как нас оставил папа, и я все еще была ошеломлена случившимся. Моя мама хорошо относилась к танцам. Она знала, что я этим занимаюсь, и она одобрила мой выбор.

– Ты даже не представляешь, какой дурой я себя ощущаю, – ответила Алина тихим голосом. – Тебе было девятнадцать, ты ухаживала за больной матерью и, тебе еще приходилось оплачивать учебу в колледже. Я не собираюсь снова извиняться, потому что знаю, что ты уже простила меня, но мне бы хотелось сказать кое-что. Я думаю, что ты выглядишь удивительно молодо для своего возраста. И к тому же ты хороший человек.

– Спасибо, – Кира обратила внимание на то, что Алина больше говорила о себе, чем о ней. Но все равно приятно было слышать, что та признает свою вину. – Должна признать, что вначале я была не самого лучшего мнения о тебе, но сейчас все изменилось. Я вижу, что внутри тебя живет жизнерадостная, интересная девушка.

– Я рада, что ты так считаешь, – сказала Алина, – Иногда я в этом сомневаюсь. – Ее слова прозвучали как-то безрадостно.

– Ты просто боишься открываться перед другими людьми.

– Да, вот такая я безнадежная, я знаю.

Она казалась такой опустошенной, что Кира решила перейти к более легкой теме разговора: – Где ты училась?

– Здесь и училась, в Москве. – Ответила Алина, – в РАНХиГС - е, я выпустилась семь лет назад, получила степень бакалавра по специальности «Менеджмент», – Сделав паузу, она добавила: – С уклоном в сферу компьютерных информационных систем. В то время разрабатывали новую программу, и я заинтересовалась технологической стороной бизнеса. Мне больше нравилось этим заниматься, нежели бухгалтерским делом, хотя я и в нем очень хорошо разбираюсь. Моя команда прекрасно справляется с поставленными задачами, обычно мы действуем в пределах выделенного бюджета.

– Я представляю, как твои родители гордятся тобой, – сказала Кира.

– Так оно и есть. Но мы не часто общаемся. Они больше времени уделяют моей сестре, которая окончила юридический факультет, правда, я слабо представляю её юристом.

– Так почему же твои родители больше времени уделяют сестре?

Алина придвинула ноги к груди.

– Потому что ей нужна их поддержка. Она просто привязана к родительскому дому, еще не остепенилась и все такое. Она живет там по выходным. А у меня своя жизнь и мне она нравится. Я думаю, что я просто одиночка по жизни.

– А я всегда торчала у своей матери, когда она была жива, – сказала Кира. – Мой отец... Я больше не хотела иметь с ним ничего общего, Я признаю, что я до сих пор не могу его простить.

– У меня прекрасные родители, – Алина торопилась объяснить. – Но рядом с ними я почему-то чувствую себя не в своей тарелке.

– Это плохо, – прошептала Кира. – Я надеюсь, что ты их все равно ценишь, пока они у тебя еще есть, – она медлила. – Не хочу говорить плохие вещи, я просто...

– Я понимаю, о чем ты, – в глазах Алины была искренность. Их голубой цвет напоминал чистое небо. – Мне всегда казалось, что я еще успею сблизиться с ними. Возможно, мне лучше предпринять усилия для сближения с ними.

Кира едва сдерживала эмоции: – Правильное решение.

– И твоя мама знает о твоей ориентации?

– Конечно. Мне было восемнадцать лет, и я ей сказала об этом сразу после того, как ей поставили диагноз рак. На тот момент, я уже несколько лет знала о своих лесбийских наклонностях, но предпочитала молчать. А когда узнала о болезни матери, я больше не могла скрывать свою ориентацию.

– И как она восприняла эту новость?

– Сначала она очень удивилась. Но я думаю, что в тот момент моя ориентация была меньшим из ее зол. – Кира вспомнила испуганное, почти потерянное лицо матери в последние месяцы ее жизни, когда она оставалась наедине или думала, что на нее никто не смотрит. Даже сейчас, вспоминая ее взгляд и зная, как много страха и горечи скрывалось в прощальных словах, сердце Киры разрывалось от боли. - Она даже обвинила меня в том, что я не во время сообщила эту новость. После того, как она узнала, что у нее рак груди она была не в силах ругать свою дочку за то, что ей нравятся девочки.

Фырканье Алины было скорее нервным, чем удивленным.

– Так твой камин-аут прошел безболезненно?

– Я плакала в тот день, но, если честно, все прошло особых травм, – казалось Кира, не хотела вдаваться в подробности. – А как у тебя все прошло? Как твои родители восприняли новость о том, что ты гетеро?

Алина рассмеялась: – Вот чертовка.

– Тебе нравится меня так называть.

– А тебе нравится быть такой, – выдала Алина ответ, – а твой отец тоже знает, что ты лесби?

Ей явно нравится говорить на эту тему, подумала Кира.

– Он знает, но мне все равно, что он там себе думает.

– Хоть чуть-чуть его мнение должно иметь значение для тебя. – Алина казалась озадаченной. – Мнение родителей всегда важно.

– Мнение моего отца перестало быть ценным, когда он бросил мою мать, а она в нем сильно нуждалась, особенно в тот момент, – сказала Кира, – мама любила его. Что же касается меня, то его поступок сыграл главную роль в моем отношении к нему. Желая перейти на более легкую тему, она с воодушевлением спросила: – Ну что, готова сыграть в игру «Правда или действие», я же уже рассказала тебе три самых страшных эпизода из своей жизни.

– Возможно, – Алина пересчитала вслух, загибая пальцы, – потеря девственности, первая ночь в стриптиз клубе и признание своей ориентации матери. Все?

– Думаю, вполне достаточно. Теперь твоя очередь.

– Я устала.

– Да ладно. Разговаривать со мной не такое уж скучное занятие, не так ли?

– Надеюсь, ты не будешь задавать действительно трудные вопросы, – у Алины появилась нервная ухмылка, – или придумывать сложные действия.

– Я обещаю быть хорошей, – Кира невинно взмахнула ресницами.

– Боюсь, что ты вкладываешь совсем другое понятие в слово «хорошая».

Робкое беспокойство Алины вызвало покалывание в теле Киры. Она казалась такой милой, почти скромняшкой, но Кира ощущала сексуальную, игривую девушку за этой скрытой оболочкой. В предвкушении игры Кира проговорила гортанным голосом:

– Еще ни разу никто не жаловался на то, что я вкладываю в это слово.

Алина посмотрела на нее со страхом и возбуждением.

– Хорошо, давай попробуем, – прохрипела она.

***Алина не знала, с какого момента их общение приняло такой оборот. Сейчас они разговаривали друг с другом, как будто им было нечего терять. Внутри нее буйствовало смешанное чувство сильного возбуждения и явного страха.

– Сколько у тебя было мужчин, с которыми ты спала? – спросила она.

Ее сразу же удивило собственническое чувство, которое появилось у нее при этой мысли. Ей не хотелось представлять Киру с мужчинами, тем более, как она танцует для них. Она попыталась представить ее исполняющей эротический танец для другой женщины, подобный тому, что она танцевала у нее на коленях. Эта мысль тоже оказалась неприятной. Нужно взять себя в руки, подумала она. Кира была красивой девушкой с прекрасной грудью и обширным кругозором, а она была 28-летней заново рожденной девственницей, которой не мешало бы сбросить пару лишних килограмм.

Кира посмотрела на нее загадочным взглядом, и Алина почувствовала, что ей стало трудно дышать. Она закашлялась от смущения. Кира протянула ей свою руку и погладила по спине. Шок от нежного прикосновения успокоил дыхание Алины, но, все равно, ощущалась некая нервозность.

– С тобой все в порядке? – спросила Кира, – если ты устала, то мы можем попытаться заснуть.

Теперь мысли о сне казались невозможными, так как она постоянно думала об игре «Правда или действие» с этой девушкой. У Алины появилось ощущение, будто ее рассматривают под микроскопом, и это не давало ей покоя.

– Все хорошо, – соврала она.

Кира помолчала некоторое время, а потом ответила на вопрос: – Ни с одним. А ты?

– У меня был один мужчина, – она заметила, как Кира производила мысленные подсчеты.

– Двадцать восемь лет. Один мужчина. Для гетеросексуалки не так уж и внушительно.

Успокоившись тем, что не последовало обсуждения этой темы, она обратилась с этим же вопросом к Уире: – Так сколько у тебя было девушек?

– Три. – Ответила Кира без колебания.

Алина удивилась. Она ожидала, что их будет гораздо больше: – Правда?

– Правда. Тебя это удивляет?

– Нет, – солгала Алина. Кира зевнула.

– «Правда или действие», мисс?

Дана пыталась не обращать внимания на приятное покалывание в клиторе, когда Кира обратились к ней подобным образом. Она сразу вспомнила свои самые любимые сексуальные фантазии, в одной из которых она оседлала очень сексуального раба на большом дубовом столе у себя в офисе.

– Правда, – выдавила из себя Алина.

– Сколько тебе было лет, когда ты лишилась девственности?

– Все вопросы будут о сексе? – выразила недовольство Алина. Не то, чтобы она не ожидала этот вопрос, но ложь легко можно было вычислить под таким надзором милых карих глаз. – Я же говорила тебе, что не люблю говорить на эту тему.

Кира провела кончиком пальца по запястьям Алины, быстрая, нежная ласка, которая появилась ниоткуда и так быстро оборвалась. Она ободряюще улыбнулась ей.

– Ты же никогда меня больше не увидишь. Почему бы тебе не открыться? Я обещаю быть хорошей.

Алина расстроилась, так как ее лицо постоянно выдавало себя своей пунцовой краской, и, пытаясь побороть комплексы, она ответила: – Мне было семнадцать. Мы с ним учились в университете. Его зовут Артём. Она пыталась перестать говорить, но затем осознала, что ответила уже на последующий вопрос, который могла задать Кира. Боже мой. Вот так она сама себя и выдаст.

– Видишь. Ничего постыдного в этих вопросах нет.

Алина засмеялась. – Но ты же не узнала всю историю. «Правда или действие»?

– Черт, я снова выбираю правду, – сказала Кира, – давай, срази меня.

– Сколько тебе было лет? – спросила Алина, – когда ты лишилась девственности?

– Мне было восемнадцать, – сказала Кира. – Это случилось с моим партнером по дискуссионному клубу в выпускном классе. Мы жили в одном номере в отеле, когда ездили на соревнования... и спали в одной кровати.

Ага, я попрошу ее рассказать об этом поподробнее в следующий раз, когда она выберет правду в игре,– задумалась Алина. – Задай мне еще один вопрос.

– Тебе понравилось? – Спросила Кира, – с Артёмом?

Алина нахмурилась. – Мы занимались этим всего два раза.

– Значит, было не так хорошо, если не последовало третьего раза.

– Было не очень, – призналась Алина.

Кира посмотрела с таким видом, как будто хотела задать еще один вопрос, по вместо этого она покачала головой.

– Почему бы на этот раз мне не выбрать действие? Сердце Алины остановилось на секунду. Сейчас пришло время, чтобы напомнить ей правила игры. Задавать вопросы оказалось легко, но придумывать действия для обеих, или одной из них – это уже другая история.

– Начни с чего-нибудь простого, – предложила Кира. – с чего-нибудь глупого.

Алина могла вспомнить только один раз, когда она будучи подростком играла в эту игру на дне рождения своей подруги Кристины.

– Я бы хотела, чтобы ты играла оставшуюся часть игры без лифчика.

Кира вся засветилась, залезая себе под рубашку и начиная сложный процесс снятия лифчика под одеждой.

– Я думала, что ты будешь смотреть, когда я буду уже без него.

– Ты отказываешься выполнять действие? – спросила Алина, – я уверена, что будут последствия после твоего отказа.

– Конечно же, я не отказываюсь. – Кира сняла лифчик и вытащила его из-под футболки, передав его в руки Алины. – Я думаю, что согласно правилам, ты будешь гордым обладателем этого предмета до конца игры.

Алина окинула взглядом грудь. Футболка так вкусно обхватила соски, кроме того, от тонкого запаха парфюма, исходящего от лифчика в ее руках у Алины закружилась голова.

– Как насчет тебя? – спросила Кира. Ее соски начали твердеть, под тайным взглядом Алины, но все равно Кира бы не надела обратно лифчик, даже если бы заметила этот взгляд. Ее бледно-желтая футболка оставляла мало места для фантазии.

– Действие, – выпалила Алина, набравшись смелости.

– Я бы хотела, чтобы ты меня обняла, – сказала Кира, – обеими руками, в течение хотя бы тридцати секунд.

Это действие просто ошеломило Алину. Обнять? Она тут же ощутила прилив влаги у себя между ног, что еще больше ее смутило.

– Обнять?

Кира кивнула и поднялась с колен.

– Я сама хотела тебя обнять. Вот сейчас я и воспользуюсь этой возможностью.

– Ты хочешь пошалить? – ошарашено спросила Алина, тоже вставая.

– Ох, ты даже не представляешь, как я умею шалить, – Кира вытянула руки вперед, приглашая Алину в свои объятия. В результате этого выпала, ее возбужденные соски просто вырывались наружу и манили к себе, скрываясь под тонкой тканью. – Давай же.

Алину уже полгода никто не обнимал, да и то в последний раз это был папа. Она обвила руками шею Киры так бережно, как будто прикасалась к хрупкому фарфору. Она стеснялась того, что Кира своим плоским животом заметит относительно мягкое тело Алины.

– Расслабься, – прошептала Кира ей в ухо. Она помогла своей рукой приблизить Алину к себе, а другой в это время гладила ее по шее, большим пальцем касаясь затылка.

– Тебе нравится?

Алина медленно отодвинулась, боясь, что Кира почувствует, как безудержно бьется ее сердце и как участилось ее дыхание. Она пыталась отвлечься, считая секунды. Казалось, тридцать секунд будут длиться вечность.

– Прекрати считать и желать скорейшего завершения игры, – пожурила ее Кира. Она слегка отодвинулась, но все равно ее руки полукругом обнимали Алину. – Уверена, что тебе понравилось. Просто у тебя на лбу написано, что тебе нужно, чтобы тебя кто-то обнял.

Отодвинувшись Алина кивнула, стараясь больше не считать секунды и начать наслаждаться самим процессом игры. Ее эмоции лежали на поверхности, она решила окунуться всей головой в эту игру. Когда Кира выбрала правду, Алина воспользовалась этой возможностью, чтобы расспросить Киру о ее первом партнере. В ответ она рассказала Кире об Артёме. Впервые кому бы то ни было, она призналась, каким ужасным был секс с этим парнем.

Теперь Кира знала о ней больше, чем кто-либо другой.

Алине хотелось продолжить эту игру: – Сколько у тебя было серьезных отношений?

– Только один раз, – сказала Кира. – Ее зовут Вика. Мы были знакомы со школы, и встречались с ней два с половиной года. Она не была готова к разрыву наших отношений, ей было очень сложно смириться с нашим расставанием. Я проводила много времени у кровати матери, я возила ее в больницу на химию... – Она содрогнулась. – Тогда я не могла думать об отношениях. Но, все равно, я любила Вику. Я была еще больше опустошена, когда мы перестали встречаться.

– Мне очень жаль, – сказала Алина. Хотя она солгала, претворяясь, что сожалеет о том, что Кира была сейчас одна. Мысленно упрекнув себя в этом, Алина выбрала правду.

Кира нежно улыбнулась: – Если бы ты могла что-то изменить в своей жизни, что бы ты сделала?

Алина задумалась над вопросом.

– Я бы хотела меньше бояться, – она уставилась в пол, стараясь уловить свой же голос.

– Бояться чего? – Кира сложила руки на коленях, но Алина увидела сочувственный взгляд в глазах Киры, что придало ей ощущение безопасности.

Алина пожала плечами, хотя уже знала ответ: – Себя, я думаю.

Кира осталась удовлетворена ответом. Алина заметила, как та о чем-то напряженно думала, когда они переглянулись. На несколько секунд в лифте воцарилось молчание.

– А сейчас перед нами настоящая Алина Позор? – наконец-то спросила Кира.

– Именно сейчас? – Алина ни на минуту не могла расслабиться с того самого момента, как оказалась в лифте. – Учитывая, что я легко могу ответить на любой твой вопрос, думаю, что да.

– А раньше? – спросила Кира.

Алина покачала головой: – Не всегда.

Кончиками пальцев Кира дотронулась до колена Алины.

– Почему у меня такое ощущение, что та часть тебя, которая мне нравится, – это именно ты и есть?

Жар прошел но лицу Алины. Сейчас я, наверное, похожа на самую неуклюжую, раскрасневшуюся, немую идиотку.

– Ты можешь выполнить одну мою просьбу? – Кира подняла вверх свою руку над коленями Алины. – Будь собой. Вот именно с этим человеком я хочу застрять в лифте. Настоящая Алина Позор – это вовсе не та девушка, которой ты хочешь казаться. Заметив нервный кивок Алины, она спросила: – Ты боишься?

Конечно, внутри Алины шла борьба. Она ответила голосом, предназначенным «специально для других людей», и он был несколько мягче, чем ее внутренний голос: – Немного.

Кира посмотрела ей в глаза: – Не бойся, хорошо? Ты мне действительно нравишься. Может быть, тебе покажется странным, но мне хорошо с тобой.

– Мне тоже. – Сейчас уже не было пути назад. Алина знала, что Кире нравилось находиться в лифте с ней. Признать правду значило сдаться. – У меня есть еще один вопрос, – сказала она.

– Спрашивай все, что хочешь.

Алина искренне спросила: – Что ты хочешь найти в девушке? Я имею в виду, что ты считаешь привлекательным в девушке, которая тебе нравится.

– Ты имеешь в виду, на что я сначала обращаю внимание? – Кира все еще пристально смотрела в лицо Алины – Глаза – сказала она. Люблю веснушки. Губы. Люблю рыжеволосых и брюнеток.

Люблю веснушки. Алина задумалась, ощутив каждую коричневую точку на своих покрасневших щеках. Рыжеволосых?

– Мне нравятся умные женщины, – продолжила Кира. – С мотивацией. С хорошим чувством юмора. Доброжелательные. Милые, но крайней мере, со мной. Я действительно люблю женщин, которые обожают заниматься сексом. Женщины, которые делятся эротическими фантазиями, а также умеют веселиться.

Алина увлеченно слушала. Умные: есть. С мотивацией все в порядке. На счет другого, не уверена.

– Я ищу девушку, которая будет заинтересована во мне. Только во мне. Я хочу найти того, с кем смогу лениво проводить воскресенья, оставшись дома вдвоем, или просто сидеть, обедать после работы и разговаривать о событиях дня. Того, кто находит походы в супермаркеты увлекательным занятием только из-за моего присутствия рядом. Кира перестала говорить и взглянула на Алину: – Ты думаешь, у меня много требований?

Алина покачала головой: – Ты достойна той девушки, которую хочешь найти, и я думаю, что она бродит где-то рядом.

На самом деле, я так ревную ее, что готова свернуть шею любой сучке, которая даже посмотрит на нее.

Кира, казалось, погрузилась в свои мысли. Тень неуверенности пробежала по ее лицу. Колеблясь, она сказала: – Алина, мне действительно жаль о том, что я сказала ранее. О том, что ты такая злая, потому что не трахалась несколько лет. Я просто злилась на тебя. Глупо было так говорить. – Она сделала паузу, ее карие глаза подрагивали. – Так получается, что последний секс у тебя был... одиннадцать лет назад?

– Да, – смущенно призналась Алина. Еще никому она об этом не говорила.

– Почему?

– Я не знаю. – Сказала Алина, она и на самом деле не знала, почему все так получилось. Она предполагала, что никто бы в ней не заинтересовался. К тому же первый, сексуальный опыт не принес ей никакого удовольствия, зачем тогда вообще этим заниматься. Зачем открывать кому-то свое сердце, чтобы потом оказаться отвергнутой?

Но после пары часов, проведенных рядом с Кирой, было бы глупо не разрешить себе открыться этому человеку. Она готова была кусать локти за то, что столько времени провела в одиночестве, и лишь страх был ее единственным попутчиком. Когда в последний раз она чувствовала себя такой счастливой, как сейчас? К черту все это. С этого момента она решила, пусть все идет как идет.

– Я думаю, что настало время повеселиться в нашей игре, – сказала Кира, – Я выбираю действие.

Повеселиться, говоришь? Алина поразмыслила секунду, затем нахально ухмыльнулась.

– Хорошо. Притворись, будто ты мастурбируешь через одежду, – у нее внутри что-то перевернулось, предвкушая наслаждение при одной только мысли об этом. – И сымитируй оргазм в конце.

Глаза Киры сузились: – Ох, я вижу, мы переходим на нехорошие игры, да? Я запомню это, когда настанет мой черед загадывать действие.

Алина странным образом почувствовала возбуждение при данном обещании выполнить задание. Чувствуя легкую, но приятную слабость в животе, она сказала: – Меньше жаловаться, больше подчиняться.

Кира расстегнула свой рюкзак и, улыбаясь, вытащила покрывало из сумки.

– О-о, женщина, которая всегда и всем раздает указания, – она мурлыкнула и соблазнительно подмигнула. – Да, это, кстати, еще одно качество в девушке, которое мне очень нравится.

Алина ухмыльнулась, при этом снова чувствуя себя неловко.

– Тебе для этого нужно покрывало?

– Ну да. Если я хочу лечь, то мне как раз пригодится покрывало.

Алина облизала губы.

– Ясно.

Кира расстелила покрывало во всю длину лифта, позволяя тем самым Алине сидеть лишь на маленькой полоске ковра. Она встала на четвереньки, выравнивая каждый уголок покрывала. Затем, с грацией кошки, Кира легла на спину.

С такой позиции Алине открывался отличный вид на красивую форму тела Киры. Ей оставалось лишь удивляться тому, как девушка с такой внешностью как у Киры могла подарить ей целый вечер?

Скромно посмеиваясь, Кира раздвинула согнутые в коленях ноги.

– Обычно, я лежу в такой позе. И чаще всего я делаю это руками. Но иногда, при более сильном возбуждении не помешает и... дилдо.

Алина затаила дыхание, отчаянно стараясь ничего не пропустить.

Кира снова начала хихикать, и ее слова стало труднее различить.

– Боже, это оказывается не так просто! Я ощущаю, как... – Я не знаю. Ты думаешь, что я смогу сделать это на публике?

– Нет, это скорее что-то более личное, – признала Алина. – Ты хочешь прекратить игру? – Но ее внутренний голос умолял, пожалуйста, не останавливайся, пожалуйста.

Кира покачала головой.

– Я не хочу, чтобы ты потом говорила обо мне, будто я не выполняю своих обещаний. Она опустила свою руку ниже. – Ух я люблю использовать два пальца, и просто тереть клитор. Вот так.

Алина изумленно наблюдала за тем, как рука Киры начала неспешно кружить над швом ее джинсов. Невероятно. Она действительно притворялась будто мастурбирует. Алина сама чуть было не начала помогать её рукам.

– А еще я люблю..., – не пытаясь закончить предложение. Кира положила свободную руку на свою левую грудь. Изумленная Алина наблюдала, как та подняла руку и затем зажала свой возбужденный сосок между кончиками двух пальцев.

Это прикосновение было настоящим, и обе девушки непроизвольно издали легкий стон.

– Да, – прохрипела Алина. – Я поняла. – Она передвинулась, теперь она уже точно осознавала, что вся мокрая от возбуждения. – А теперь изобрази оргазм.

– А. точно. Оргазм, – Кира продолжила круговые движения над джинсовой тканью. Отпустив свой сосок, она положила ладонь на возбужденную грудь, обхватив ее сквозь футболку. Затем, приподнимая бедра на встречу своей руке в чувственном ритме, она начала постанывать, от чего у Алины случилась дрожь по всему телу.

С открытым ртом Алина наблюдала за тем, как Кира демонстрирует ей самое сокровенное, самое сексуальное действо, которое она когда-либо видела. Она пыталась собраться с мыслями, но глаза, будто приклеились к раскрасневшемуся лицу Киры и ее полным, слегка приоткрытым губам. Алина с открытым ртом созерцала происходящее.

– О, Боже, Алина, – выпалила Кира, продолжая двигать бедрами, в этот раз ее пальцы почти касались джинсовой материи. Она застонала, издавая искренний звук удовольствия, и, наклоняя голову в сторону Алины. – Я сейчас кончу. Алина. Я сейчас кончу.

Как Алина хотела, чтобы это было правдой.

Бедра и рука Киры находились в постоянном движении, и она не отрывала взгляда от лица Алины во время столь интимного действия. Ее стоны стали громкими и более гортанными, и Алина задумалась над тем, что любовницы Киры, наверное, считают себя самыми счастливыми, когда могут довести ее до подобного состояния.

Ее спина выгнулась, в то время как рука все упорней нажимала на промежность, и тут Кира закричала в экстазе, симулируя освобождение. Ее слова, прерываемые вздохами, были несвязными. В конце концов, Кира притихла, когда ее расслабленное тело опустилось на покрывало. Ее грудь вздымалась и быстро опускалась, как будто она действительно пыталась прийти в себя после наступившего оргазма.

Выдохнув, она повернула голову и улыбнулась Алине: – И как это было?

– Кульминация не заставила себя долго ждать, – Алина сдерживала нервный кашель, – Хорошо.

Кира села и поднесла руку, которую она использовала для этого маленького представления, ко рту.

Подмигнув, она засунула два пальца в рот, начиная их сосать, как будто выдавливала из них сок.

Киска Алины сжалась, и удовольствие передалось позвоночнику. Она издала невнятный возглас удивления, достигнув оргазма без всяких прикосновений.

Глаза Киры засверкали, прекрасно понимая, к чему привели ее действия.

– «Правда или действие»?