Глава 17. Признание

— ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ —

Это случилось через неделю после возвращения Лу в школу.

Мариуса вызвали к директору в середине учебного дня. Ничего необычного — практикантов часто вызывали для отчётов. Но когда Мариус вошёл в кабинет и увидел лицо директора, он понял: случилось что-то серьёзное.

Директор сидел за столом, сцепив пальцы в замок. Рядом стояла мадам Дюбуа — учительница французского. Она поджала губы и смотрела на Мариуса с плохо скрываемым осуждением. На столе лежал телефон. Экран был включён.

— Господин Де Сагер, — сказал директор. — Присаживайтесь.

Мариус сел. Сердце стучало где-то в горле, но он сохранял спокойствие.

— У нас есть информация, — продолжил директор, — которая вызвала у нас... серьёзную озабоченность. Мадам Дюбуа, расскажите.

Мадам Дюбуа поправила очки.

— Я видела вас, — сказала она ледяным тоном. — В коридоре после уроков. С Лу Гуссенсом. Вы держали его за руку. А потом... — она запнулась, будто ей было противно произносить это вслух. — А потом вы поцеловали его. В лоб. Это неподобающее поведение для учителя.

Мариус молчал.

— И это ещё не всё, — директор разблокировал телефон. На экране замерло видео — то самое, снятое кем-то из учеников в день приступа Лу. Мариус, делающий массаж сердца. Мариус, в слезах. Мариус, кричащий «пожалуйста, не умирай». — Это видео распространилось среди учеников. Все видели, как вы... реагировали. Это выходит за рамки профессионального поведения.

— У него остановилось сердце, — сказал Мариус ровно. — Я делал реанимацию. Что ещё я должен был делать? Стоять и смотреть?

— Реанимацию — да, — согласился директор. — Но ваши эмоции... ваши слёзы... ученики говорят, что между вами и Гуссенсом что-то есть. Это правда?

Повисла тишина. Мариус знал: врать бесполезно. Но и признаваться — значит подписать себе приговор.

— Это правда? — повторил директор.

Дверь кабинета распахнулась.

— Это правда.

На пороге стоял Филипп Деверо. В дорогом костюме, с портфелем в руке, с ледяным выражением лица. Директор побледнел.

— Господин Деверо! Я не ожидал...

— Я приехал, потому что мне позвонил сын, — перебил Филипп. — Он сказал, что господина Де Сагера вызвали к вам. И я догадываюсь, по какому поводу.

Филипп прошёл в кабинет и встал рядом с Мариусом.

— Да, мой сын и господин Де Сагер состоят в отношениях, — сказал он спокойно. — Я знаю об этом. И я это одобряю.

Мадам Дюбуа ахнула. Директор замер.

— Господин Деверо... вы понимаете, что это... это нарушение всех норм! Учитель и ученик! Это аморально!

— Аморально — это бросать ребёнка одного в больнице, пока его отец на переговорах, — отрезал Филипп. — Аморально — это доводить ученика до остановки сердца, как это делал господин Ковальски. А господин Де Сагер спас жизнь моему сыну. Дважды. Он был рядом, когда меня не было. И я не позволю уволить его только потому, что кому-то не нравятся их отношения.

Директор открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Господин Деверо... но правила...

— Правила? — Филипп приподнял бровь. — Давайте поговорим о правилах. Я спонсирую эту школу. Мои деньги оплачивают ремонт, оборудование, зарплаты учителям. Если господин Де Сагер будет уволен — я прекращаю финансирование. В тот же день. Вы готовы к этому?

В кабинете повисла мёртвая тишина. Директор смотрел на Филиппа, потом на Мариуса, потом снова на Филиппа. Он напоминал рыбу, выброшенную на берег — рот открывался и закрывался, но звука не было.

— Я... я понял, — выдавил он наконец. — Если вы, господин Деверо, как отец ученика, не имеете претензий...

— Не имею.

— Тогда... тогда инцидент исчерпан. Господин Де Сагер, вы можете продолжать работу.

— Благодарю, — сказал Мариус.

— И ещё одно, — добавил Филипп, глядя на мадам Дюбуа. — Если я узнаю, что кто-то распространяет слухи или пытается навредить моему сыну или господину Де Сагеру... я найду способ решить эту проблему. Всем ясно?

Мадам Дюбуа судорожно кивнула. Директор тоже.

— Вот и отлично. — Филипп развернулся и направился к двери. — Де Сагер, зайдите ко мне после уроков. Нужно обсудить кое-что.

---

Вечером того же дня Мариус приехал в особняк Деверо.

Филипп ждал его в гостиной. Он сидел в кресле с бокалом коньяка и выглядел уставшим, но спокойным.

— Садитесь, — сказал он.

Мариус сел.

— Я сделал то, что сделал, не ради вас, — сказал Филипп. — Я сделал это ради Луи. Потому что он смотрит на вас так, как никогда не смотрел ни на кого. Потому что он счастлив. И потому что... — он помолчал. — Потому что вы были рядом, когда меня не было.

— Я люблю его, — сказал Мариус. — Это не просто слова.

— Я знаю. Поэтому у меня есть предложение. Луи нужно восстанавливаться после операции. Ему нужен покой, уход, постоянное наблюдение. Я не могу быть с ним круглые сутки — работа. Марта тоже не справляется одна. Поэтому... — Филипп сделал глоток коньяка. — Я хочу, чтобы вы переехали к нам.

Мариус замер.

— Вы... серьёзно?

— Я похож на шутника? — Филипп поднял бровь. — В особняке достаточно места. Луи будет спокойнее, если вы будете рядом. А я буду спокойнее, если за ним будет кому присмотреть. Это практично. Не более.

— Но что скажут люди?

— Люди уже говорят. Мне плевать. — Филипп поставил бокал на стол. — Моему сыну нужен человек, который его любит. И этот человек — вы. Я не в восторге от того, что вы его учитель. Но я принимаю это. И я предлагаю вам жить здесь. Решать вам.

Мариус смотрел на отца Лу и впервые видел его по-настоящему. Не холодного бизнесмена. Не отсутствующего родителя. А человека, который пытается всё исправить. Пусть и с опозданием.

— Я согласен, — сказал Мариус. — И спасибо.

— Не благодарите. — Филипп встал. — Просто продолжайте делать его счастливым.

---

— Ты переезжаешь ко мне?!

Лу сидел на кровати и смотрел на Мариуса круглыми глазами. Он только что вернулся из школы, и Мариус рассказал ему о разговоре с директором и предложении Филиппа.

— Твой отец сам это предложил, — сказал Мариус. — Я не мог отказаться.

— Мой отец предложил тебе жить с нами?! — Лу всё ещё не верил. — Тот самый отец, который кричал на тебя в больнице?

— Тот самый. — Мариус сел рядом. — Похоже, он изменил мнение.

— Это... это невероятно. — Лу покачал головой. — Ты будешь жить здесь. Со мной. Мы будем завтракать вместе. И ужинать. И...

— И спать в одной кровати, — закончил Мариус с улыбкой.

— Папа об этом не говорил!

— Уверен, он догадывается.

Лу засмеялся. Смех был лёгким, счастливым — таким, какого Мариус не слышал уже очень давно.

— Это правда происходит? — спросил Лу. — Ты правда будешь жить здесь? Мы будем вместе?

— Мы уже вместе, — Мариус взял его за руку. — А теперь ещё и живём вместе. Ну, почти. Завтра привезу вещи.

Лу прижался к нему и закрыл глаза. Он всё ещё не верил. После всего, что случилось — после Артура, после остановки сердца, после операции с шансом один на миллион — его жизнь вдруг стала похожа на сказку. У него был Мариус. У него был отец, который наконец-то проснулся. У него был дом.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю, — ответил Мариус. — Я тоже тебя люблю.

---

На следующий день Мариус перевёз вещи в особняк Деверо.

Ему выделили гостевую комнату рядом с комнатой Лу — официально для приличия. Но оба знали, что спать они будут вместе. Филипп тоже знал. Но ничего не сказал.

Вечером они сидели в комнате Лу, раскладывали вещи Мариуса по полкам. Книги по истории — рядом с книгами Лу по рисованию. Гитара в углу — рядом с проигрывателем. Фотография — та самая, чёрно-белая — на тумбочке у кровати.

— Теперь это наш дом, — сказал Лу, оглядывая комнату.

— Наш дом, — повторил Мариус.

Он обнял Лу со спины и положил подбородок ему на макушку. За окном шёл дождь. В комнате горел торшер. На тумбочке стояла бутылочка с молоком — Мариус прихватил её с собой.

— Счастлив? — спросил Мариус.

— Счастлив, — ответил Лу. — А ты?

— И я.

Впереди была целая жизнь. И они собирались прожить её вместе.

---

— ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ —