16. Речка

Welcome and goodbye - Dream, IvoryYou love me - Kimya DawsonForever young - Alphaville90 - pompeya

POV: SOPHIA

Лето пришло неожиданно. Просто однажды утром я проснулась, а за окном уже не было серого неба. Оно было синим. Настоящим, ярким, летним. И воздух стал другим — тёплым, сладким, пахнущим травой и цветами.

Я выбежала на поле босиком — трава уже не была холодной, она грела мои пятки, щекотала пальцы. Я бегала, кружилась, падала в зелёную мягкость и смотрела в небо. Облака плыли медленно, как большие белые корабли. Я показывала им язык — просто так, от радости.

T — Ты сегодня веселая, Maus, — сказал Том, когда я вернулась в коморку.

S — Лето! — крикнула я. — Тома, лето!

Он улыбнулся. Я знала — он тоже радуется, просто не показывает. Взрослые такие. Они прячут радость в карманы, как конфеты, и достают только иногда.

После обеда я обычно бегала в лес с медсёстрами. Фрау Шмидт, фрау Вайс и тихая фройляйн Беккер собирали травы, а я помогала — искала ягоды, носила корзинку, сплетённую Фридрихом из ивовых прутьев. Лес стал моим другом. Я знала в нём каждую тропинку, каждый кустик, каждую кочку.

F — Ты настоящая лесная девочка, — говорил Фридрих, когда я возвращалась с полной корзинкой черники.

S — Я просто люблю ягоды, — отвечала я.

Но я любила не только ягоды. Я любила тишину леса. Как солнце пробивается сквозь листья и делает на земле золотые круги. Как пахнет хвоей и мхом. Как ёжик шуршит в кустах — я его видела один раз, он был колючий и важный.

А ещё медсёстры рассказали мне про реку.

V — Там вода чистая, как слеза, — говорила фрау Вайс. — И песок белый. Солдаты купаются там после смены.

S — И вы купаетесь? — спросила я.

Sc — Мы — в другой день, когда мужчин нет, — строго сказала фрау Шмидт. — Порядок есть порядок.

Я задумалась. Я никогда не купалась в реке. В той, первой жизни, в деревне, была только баня — жаркая, душная, с вениками. А река казалась мне чем-то волшебным.

S — Тома, — сказала я однажды вечером, когда он вернулся из блиндажа. — А ты умеешь плавать?

T — Умею, Maus. А ты?

S — Нет.

T — Научишься.

S — Когда?

T — Когда будет время.

Я поняла — это «когда будет время» может никогда не наступить. Взрослые всегда говорят «когда будет время», а потом его не находится. Я решила действовать сама.

Утром я не пошла в лес. Дождалась, пока Том позавтракает, пока он сядет за стол, пока откроет свои бумаги.

S — Тома, — сказала я.

T — Да, Maus?

S — Ты обещал.

T — Что обещал?

S — Научить меня плавать. Сегодня хорошая погода.

Он выглянул в окно. Солнце стояло высоко. Небо было чистое. Даже облаков не было.

T — У меня работа, Maus.

S — Работа подождёт, — сказала я. — А лето — нет.

Я сказала это так серьёзно, что он удивился.

T — Кто тебя научил так говорить?

S — Фридрих. Он говорит, что если не пользоваться хорошей погодой, она обидится и уйдёт.

Том засмеялся. Совсем чуть-чуть, но я слышала.

T — Фридрих — философ, — сказал он.

S — Ты пойдёшь?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вздохнул — так, как вздыхают, когда сдаются.

T — Хорошо, Maus. Но с условием.

S — С каким?

T — Мы берём Фридриха. И ещё пару солдат. Чтоб никто не утонул.

S — Я не утону! — сказала я.

T — На всякий случай.

Я согласилась. Я была согласна на всё.

Через час мы шли лесом.

Фридрих нёс полотенца — огромные, серые, солдатские. Старший лейтенант — тот, который сначала косился на меня, а теперь стал почти своим, — тащил флягу с водой и бутерброды. Ещё двое солдат, молодые, весёлые, несли пледы и какую-то одежду. Том нёс меня.Я не просилась. Мне нравилось, когда он меня нёс. Я чувствовала себя маленькой и защищённой. Как в тот раз, когда мы ездили в Берлин.

S — Смотри, смотри! — закричала я, когда за деревьями показалась вода. — Река!

Она была не очень широкой, но быстрой. Вода в ней оказалась прозрачной — до самого дна я видела камушки, песок, маленьких рыбок, которые уносились прочь, как будто мы были страшными великанами. Берег был пологим, с белым песком, с тёплыми камнями.

T — Красиво, — сказал Том, опуская меня на землю.

S — Очень красиво! — согласилась я.

Я стояла на берегу в своей любимой гимнастёрке, смотрела на воду и не решалась войти. Вода казалась холодной. И глубокой. А там, на дне, мелькали какие-то тени. Рыбы, наверное. Но вдруг не рыбы?

T — Боишься? — спросил Том.

S — Немножко, — призналась я.

T — Помнишь, что я говорил про страх? Он друг. Протяни ему руку.

Я посмотрела на Тома. Потом на воду. Потом снова на Тома.

S — Ты пойдёшь со мной?

T — Я всегда иду с тобой, Maus.

Он взял меня за руку. Я утонула в его большой ладони — как в домике. Мы вошли в воду.

S — Холодно! — пискнула я.

T — Привыкнешь, — сказал он. — Иди медленно. Шаг за шагом.

Вода доходила до щиколоток. Потом до колен. Я сжимала его руку, делала маленькие шажки, вздрагивала при каждом всплеске. Рыбёшки уносились прочь — наверное, я была слишком громкой.

T — Теперь вода до пояса, — сказал Том. — Пора учиться плавать.

S — Не отпускай меня!

T — Не отпущу.

Он подхватил меня под живот, приподнял над водой. Я болтала ногами, руками, визжала и смеялась одновременно.

S — Я тону!

T — Не тонешь. Я держу.

S — А вдруг утону?

T — Тогда я нырну и спасу. Я хорошо ныряю.

S — А вдруг ты не успеешь?

T — Успею, Maus. Я всегда успеваю.

Фридрих плавал неподалёку. Он нырял, как большая рыба, и я завидовала. Старший лейтенант сидел на берегу, курил и смотрел. Молодые солдаты плескались, как мальчишки, гоняли друг друга, кричали что-то весёлое.

F — Господин полковник, давайте её сюда! — крикнул Фридрих. — Я научу!

S — Не отдам! — крикнула я. — Тома учит лучше!

T — Я обиделся! — засмеялся Фридрих.

S — Ты сильный, не обидишься!

Вся река засмеялась. Даже старший лейтенант улыбнулся.

T — Главное — не бороться с водой, Maus, — сказал Том. — Вода сильнее. Ты должна стать её частью.

S — Как стать частью воды? — спросила я.

T — Расслабиться. Довериться. Поплыть.

Я пробовала. Сначала не получалось. Я барахталась, фыркала, глотала воду. Том поддерживал меня, поправлял руки, повторял одно и то же.

T — Не напрягайся. Вода тебя не утопит. Вода держит.

S — Не держит! — кричала я. — Я тону!

T — Я держу. А вода — подстраховывает.Я не знала, что такое «подстраховывает». Но звучало надёжно.

Через час я вдруг почувствовала, что мои ноги перестали биться в панике. Руки раскинулись. Голова поднялась. И я поплыла.

Сама.

Без его поддержки.

S — Получается! — закричала я. — Тома, смотри! Получается!

T — Вижу, Maus, — сказал он. — Ты — мой маленький чемпион.

Я плыла неуклюже, по-собачьи, наверное, смешно. Но мне было всё равно. Я плыла. Я делала это сама.Я вылезла на берег мокрая, счастливая, растрёпанная. Фридрих накинул на меня полотенце, растёр плечи, спину, волосы.

F — Замёрзла?

S — Нет, — сказала я. Но зубы мои стучали.

F — Врёшь, — улыбнулся Фридрих.

S — Немножко замёрзла, — призналась я.

Старший лейтенант протянул мне кружку с тёплым чаем. Я отпила маленькими глотками. Обжигалась, но не останавливалась. Чай был сладкий и вкусный.Том сел рядом, на песок. Обнял меня.

T — Хороший день? — спросил он.

S — Самый лучший, — сказала я. — Ты научил меня плавать.

T — Я только показал. Ты сама научилась.

S — Вместе, — сказала я. — Мы всё делаем вместе.

T — Вместе, Maus.

Я смотрела на реку. На солнце, которое уже клонилось к закату. На солдат, которые плескались в воде как мальчишки. На Фридриха, который плавал на спине и смотрел в небо.

S — Тома, — сказала я.

T — Да, Maus.

S — А мы ещё придём сюда?

T — Придём.

S — Завтра?

T — Если будет время.

Я посмотрела на него строго — так, как смотрела фрау Шмидт на непослушных солдат.

S — Сделай время, — сказала я. — Это важно.Он улыбнулся.

T — Хорошо, Maus. Сделаю время.

Я прижалась к нему. Закрыла глаза. Солнце грело мои мокрые волосы, песок — босые ноги, Том — всю меня.

S — Я люблю тебя, Тома, — сказала я.

T — Я тебя тоже, Maus.

S — И реку люблю.

T — И реку.

S — И Фридриха.

T — И Фридриха.

S — И лейтенанта.

T — И лейтенанта.

S — И всех солдат.

T — И всех солдат, — согласился он.

Я замолчала. Думала о том, что когда-нибудь война кончится. И мы будем жить у реки. С домом. С черешней. И Том будет учить меня плавать каждый день.

S — Тома, а когда кончится война, мы будем жить около реки? — спросила я.

T — Будем, Maus.

S — С домом?

T — С домом.

S — С черешней?

T — С черешней.

S — И ты будешь учить меня плавать каждый день?

T — Каждый день, Maus. Обещаю.

Я вздохнула глубоко-глубоко, как будто хотела запомнить этот день навсегда. Запах реки, тепла, песка. Голоса солдат, смех Фридриха, улыбку Тома.

S — Хорошо, — сказала я. — Тогда я согласна.

Мы вернулись в лагерь, когда уже зажглись звёзды.

Том нёс меня на руках. Я устала, хотела спать, но не закрывала глаза — смотрела на небо. Звёзды были такие яркие, как будто кто-то рассыпал их горстями.

S — Тома, — прошептала я.

T — Да, Maus.

S — Вместе навсегда?

T — Вместе навсегда.

Я улыбнулась. Закрыла глаза.В коморке пахло домом. Том уложил меня на раскладушку, укрыл одеялом, поцеловал в лоб. Я слышала, как он ходит, как садится за стол, как скрипит пером по бумаге.

Но я уже не просыпалась. Я была в реке. В тёплой, ласковой, синей. Я плыла сама, без страха, без поддержки. А на берегу стоял Том и улыбался.

S — Вместе навсегда, — шептала я во сне.

И мне казалось — или звёзды кивали в ответ.Это был самый лучший день в моей жизни.

Даже лучше, чем снежная война. Даже лучше, чем первый рисунок на стене.

Потому что сегодня я научилась плавать.Потому что сегодня я была свободной.

Потому что война, хоть ненадолго, отступила.И мы были просто братом и сестрой у реки.

Как в настоящей жизни.

Которая, может быть, когда-нибудь начнётся.