То, что не попало в систему

В шесть двенадцать утра Ева поняла, что больше не сможет лежать.

Телефон находился на столе перед кроватью.

Экран был тёмным.

Она проверяла его каждые несколько минут, хотя знала, что новых сообщений нет.

Последнее отправленное Андрею:

Я доехала.

Под ним серый значок.

Не доставлено.

Звонок — абонент недоступен.

Кнопочный номер — вне сети.

K-17 — идентификатор не найден.

С Ильёй было то же самое.

Ни один из братьев не существовал ни в одном активном списке.

Ева осторожно села на кровати.

За окном только начинало светать. Двор был пустым, фонари ещё горели, но небо над крышами уже становилось серым.

В соседней комнате Виктор Сергеевич разговаривал по телефону.

Тихо.

Ева различила только отдельные слова:

— ...не выходила...

— ...дверь закрыта...

— ...да, я проверил...

Он отчитывался перед Роговым или Лариным.

Ева достала детскую записку Андрея.

Бумага стала мягкой на сгибах.

Твоя жизнь ещё не закончилась. Просто сейчас плохая глава.

Она перечитала фразу.

— Очень плохая, — прошептала Ева.

Вчера Андрей обнял её возле окна.

Она сказала, что он ей нравится.

Возможно, больше, чем просто нравится.

Он обещал вернуться.

Через несколько часов система удалила оба идентификатора братьев.

Совпадение выглядело слишком точным.

Ева положила записку обратно в блокнот.

На столе рядом лежали фотографии улик:

пластина ВХОД-21;

ключ Ж-4;

талон камеры хранения;

акт ночной передачи;

больничный журнал М-21;

фрагмент списка живых;

тёмная металлическая бирка R-17 с надписью:

Ручной выход согласован. А.М.Р.

Она не показала последнюю находку никому.

Ни Рогову.

Ни Ларину.

Ни Андрею.

Рогов теперь сам был обозначен следующим кандидатом. Возможно, бирка относилась к старому маршруту, по которому кто-то собирался добраться до него.

Возможно, поэтому Андрей и Илья исчезли.

Пытались проверить.

Или их убрали раньше, чем они успели.

Ева встала.

Натянула джинсы, свитер и куртку. Сложила фотографии в папку, убрала фонарь отца во внутренний карман и тихо открыла дверь.

Виктор Сергеевич стоял в коридоре.

Полностью одетый.

С чашкой кофе в руке.

— Куда?

Ева замерла.

— В ванную.

Он посмотрел на куртку.

— Там сегодня ветер?

— Привычка.

— Соколова.

Она выдохнула.

— Мне нужно в лабораторию.

— Нет.

— Андрей и Илья исчезли.

— Поэтому особенно нет.

— Их идентификаторы удалены после того, как Рогов стал следующим кандидатом. В лаборатории должен быть след.

— Там полиция.

— Ночью была. Сейчас Ларин проверяет технические коридоры.

— Откуда знаете?

— Рогов написал в общий чат.

Виктор Сергеевич достал телефон.

Общий чат отдела действительно содержал короткое сообщение, отправленное в 04:38:

До отдельного распоряжения корпус закрыт. Все сотрудники остаются в местах временного размещения.

— Видите? — спросил преподаватель.

— Значит, в лаборатории никого.

— Это не аргумент за поездку.

— Это лучший момент, чтобы спокойно проверить.

— Полиция опечатала часть помещений.

— Я не буду нарушать пломбы.

— Вы уже нарушаете прямое распоряжение руководителя.

— Рогов сам пропал со связи.

Виктор Сергеевич нахмурился.

— Не пропал.

— Когда вы говорили?

— Ночью.

— Во сколько?

Он помолчал.

— Около трёх.

— Сейчас почти семь.

— Его выбрали целью. Вероятно, Ларин перевёз в безопасное место.

— Именно. Значит, ему ничего не угрожает в лаборатории, а я смогу найти братьев.

— Логическая связь отсутствует.

— Но звучит убедительно.

— Нет.

Ева шагнула к двери.

Виктор Сергеевич преградил путь.

Не грубо.

Просто встал между ней и выходом.

— Андрей попросил бы вас остаться.

— Андрей сам никогда не остаётся.

— Это не делает поведение разумным.

— Возможно, он ждёт, что я найду подсказку.

— Вы начинаете оправдывать опасные действия чужими ожиданиями.

Ева сжала ремень сумки.

— Я призналась ему вчера.

Виктор Сергеевич слегка поднял брови.

— Это относится к расследованию?

— Теперь да.

— Почему?

— Потому что я не собираюсь ждать, пока его тоже похоронят в закрытом гробу.

Преподаватель перестал спорить сразу.

Несколько секунд смотрел на неё.

Потом поставил чашку.

— Я отвезу.

Ева удивилась.

— Вы только что запрещали.

— Продолжаю запрещать. Но если вы всё равно сбежите, лучше знать маршрут.

— Я не собиралась сбегать.

Виктор Сергеевич посмотрел на её куртку.

— Разумеется.

Он взял ключи.

— Один час. Телефон включён. Каждые десять минут сообщение.

— Хорошо.

— Не открывать закрытые помещения.

— Хорошо.

— Не подключать устройства.

— Хорошо.

— Не спускаться в технические коридоры.

Ева сделала паузу.

— Соколова.

— Хорошо.

— Последнее прозвучало хуже остальных.

— Вам показалось.

— Обязательно.

Корпус встретил их тишиной.

Не обычной утренней, когда аудитории ещё закрыты, но в коридорах уже слышны уборщики и охрана.

Другой.

Будто здание тоже исключили из активного списка.

На входе дежурил один сотрудник службы безопасности. Он долго проверял документы Виктора Сергеевича, потом позвонил кому-то по внутренней линии.

Ответа не получил.

— Корпус закрыт, — сказал он.

— Мне нужно забрать учебные материалы, — ответил преподаватель.

— Сегодня никто не должен работать.

— Мы не работаем.

Охранник посмотрел на Еву.

— А она?

— Вещественное доказательство.

Ева повернула голову.

Виктор Сергеевич не изменился в лице.

Охранник устало выдохнул.

— Двадцать минут.

— Пятьдесят.

— Тридцать.

— Сорок пять.

— Вы преподаватели все такие?

— Только опытные.

Охранник записал их имена в бумажный журнал.

Электронная система пропусков не работала.

— Вчера отключили все считыватели, — объяснил он. — После того как люди исчезли из закрытого архива.

— Рогов здесь? — спросила Ева.

— Не видел.

— Ларин?

— Уехал ночью.

— Андрей или Илья приходили?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Но охранник выглядел скорее уставшим, чем лживым.

Они поднялись на этаж.

Виктор Сергеевич остановился возле лестницы.

— Сорок пять минут.

— Вы не пойдёте?

— Я буду в аудитории напротив.

— Почему?

— Потому что вы всё равно начнёте прятать найденное, если стану стоять рядом.

Ева не нашла возражения.

— Каждые десять минут.

— Да.

— При первом странном звуке возвращаетесь.

— Что считается странным?

— В этой лаборатории — любой.

Дверь отдела была открыта.

Механический замок сломали прошлой ночью во время поисков Киры и Тимура, а новый не успели установить.

Ева вошла.

Первым увидела список живых.

Он всё ещё висел на стене.

Возле имён Киры и Тимура — пустые квадраты.

Андрей и Илья — без отметок.

Возле Рогова красным было написано:

ЦЕЛЬ.

Кто это добавил, Ева не знала.

Почерк не принадлежал Алексею Михайловичу.

Место Стаса оставалось пустым.

Стол Маши — тоже.

Красной резинки на кресле больше не было. Её нашли в технической шахте после исчезновения Киры.

Ева медленно прошла между столами.

На месте Андрея лежал пластырь.

Такой же, как она наклеила на его ладонь.

Только чистый.

Неиспользованный.

Он мог выпасть из аптечки.

Мог быть оставлен специально.

Ева взяла пакет и упаковала.

Потом остановилась.

Она уже собирала всё подряд.

Любая случайная вещь превращалась в потенциальную подсказку только потому, что ей хотелось найти Андрея.

Это было опасно.

Влюблённость не должна была менять вес доказательств.

Но она всё равно убрала пластырь в сумку.

Рядом с его детской запиской.

Телефон завибрировал.

Виктор Сергеевич:

Прошло десять минут.

Ева ответила:

Всё спокойно.

Сообщение доставилось.

Она проверила номера Андрея и Ильи.

Ничего.

Потом открыла автономный планшет.

K-17 отсутствовал.

214-3 отсутствовал.

Система не показывала даже историю устройств.

Будто их стёрли задним числом.

Ева подошла к стенду со схемой нулевого профиля.

Вчера Андрей оставил на полях пометку:

Физическое исчезновение не обязательно.

Под ней:

Но должно быть подтверждено свидетелем.

Ева провела пальцем по строке.

Она видела исчезновение Киры и Тимура.

Рогов видел пустую комнату.

Система получила подтверждение.

Для удаления Андрея и Ильи свидетелем могла стать она сама — когда открыла «Контур» и увидела, что идентификаторы отсутствуют.

— Значит, я снова помогла, — прошептала Ева.

Экран планшета включился.

Хотя она не касалась.

Появилось чёрное поле.

Белый текст:

ОСНОВНОЙ СВИДЕТЕЛЬ АКТИВЕН.

Ева сразу выключила устройство.

Экран не погас.

Новая строка:

НЕ ИЩИ ТЕХ, КОГО НЕТ В СПИСКЕ.

Ниже:

НАЙДИ ТО, ЧТО НЕЛЬЗЯ БЫЛО УДАЛИТЬ.

Ева замерла.

— Что именно?

Словно в ответ, появилась подсказка:

R-17.

БУМАГА ПОМНИТ ДАВЛЕНИЕ.

КРЫЛОВ ОСТАВИЛ ВТОРОЙ ВЫХОД.

Экран погас.

Ева сразу сфотографировала чёрное отражение автономной камерой, хотя понимала, что текста уже нет.

Уведомление мог отправить Андрей.

Илья.

Кто-то из пропавших сотрудников.

Человек, создавший профиль.

Или сама программа по заранее заданному сценарию.

Но упоминание R-17 связывало сообщение с найденной металлической биркой.

Ева достала её.

Ручной выход согласован. А.М.Р.

На обратной стороне оставалась выцарапанная дата исчезновения Крылова.

Бумага помнит давление.

Она вспомнила продавленные записи в блокноте Стаса.

Лист, лежащий сверху, оставляет след на нижнем.

Возможно, R-17 был не только маршрутом.

Это мог быть номер документа.

Стеллажа.

Папки.

Или ячейки старого бумажного архива.

Ева посмотрела на часы.

Сорок пять минут почти закончились.

Она написала Виктору Сергеевичу:

Нашла след. Нужно больше времени.

Ответ пришёл сразу:

Десять минут.

Ева:

Час.

Пятнадцать минут.

Сорок пять.

Пауза.

Вы торговались с охранником или научились у него?

У вас.

Через несколько секунд:

Тридцать минут. Потом ухожу вместе с вами.

Ева убрала телефон.

R-17.

Бумага.

Второй выход.

Она начала искать.

Первой проверила стеллаж с документами Крылова.

Папки стояли по годам.

R-01.

R-02.

R-03.

До R-16.

Семнадцатой не было.

Ева вытащила соседние.

Между R-16 и R-18 оставался узкий зазор, скрытый металлической перегородкой.

— Конечно, — прошептала она.

Она попыталась снять перегородку.

Не двигалась.

В нижней части находились два винта.

Ева достала мультитул.

Один винт поддался сразу.

Второй был сорван.

Она потратила десять минут, но только сильнее повредила паз.

Телефон завибрировал.

Время.

Ева написала:

Почти нашла.

Виктор Сергеевич позвонил.

— Что именно?

— Пустое место R-17.

— Не трогайте крепления.

— Уже.

— Разумеется.

— Там может быть документ Крылова.

— Или ловушка.

— Именно поэтому нужно проверить.

— Вы удивительным образом используете опасность как аргумент продолжить.

— Это талант.

— Пять минут. Потом вхожу.

Он отключился.

Ева направила фонарь вдоль перегородки.

Боковой свет показал тонкую линию вокруг металлической панели.

Не обычный зазор.

Крышка.

Она нажала на верхний край.

Ничего.

На нижний.

Щелчок.

Панель приоткрылась.

Внутри лежала пустая ниша.

Только пыль и два старых зажима.

Ева почувствовала разочарование.

Кто-то уже забрал содержимое.

В нижней части осталась полоска бумаги.

Совсем маленькая.

На ней:

02:14 — R-17 открыт.

02:30 — закрыть без фиксации.

Подпись отсутствовала.

Но бумага была слишком плотной.

Двойной слой.

Ева разделила край пинцетом.

Между двумя листами обнаружилась копировальная бумага.

Синяя.

На ней сохранился зеркальный след текста, который когда-то лежал сверху.

Бумага помнит давление.

Ева направила фонарь сбоку.

Удалось прочитать:

...в случае отказа электронного журнала ручной выход подтверждает руководитель группы...

Ниже:

...ответственный за временное отключение фиксации...

Фамилия не сохранилась.

Только первая буква.

Р.

Ева сфотографировала.

Недостаточно.

Р могло означать Рогов.

Резервирование.

Регистрация.

Она проверила заднюю стенку ниши.

Металл выглядел цельным, но справа оставалась маленькая царапина в форме треугольника.

Так Андрей помечал точки, которые нужно осмотреть повторно.

Ева видела похожие знаки в его бумажных схемах.

— Ты был здесь, — сказала она.

Она нажала на царапину.

Задняя стенка отодвинулась на несколько миллиметров.

За ней был ещё один отсек.

Маленький.

Внутри находился бумажный конверт.

Без маркировки.

И сложенный вчетверо лист.

Ева потянулась.

В коридоре послышались шаги.

Она быстро закрыла внешний отсек.

Виктор Сергеевич появился в дверях.

— Время.

— Нашла пустую нишу.

— Значит, уходим.

— Там был лист.

— Вы взяли?

— Да.

Она показала только полоску с R-17.

Конверт остался за стенкой.

— Это нужно передать Ларину, — сказал преподаватель.

— Сначала сделаю копию.

— В моём сейфе.

— Хорошо.

— Сейчас выходим.

Ева посмотрела на закрытую панель.

— Мне нужно ещё пять минут.

— Нет.

— Возможно, внутри есть...

Телефон Виктора Сергеевича зазвонил.

Он посмотрел на экран.

— Ларин.

Отошёл в коридор.

— Да?.. Нет, она со мной... В лаборатории... Я понимаю...

Ева не слушала дальше.

Открыла панель.

Достала конверт и сложенный лист.

Убрала в сумку.

Закрыла нишу.

Когда Виктор Сергеевич вернулся, лицо у него было недовольным.

— Рогов не выходит на связь.

Ева замерла.

— С какого времени?

— С пяти утра.

— Почему Ларин только сейчас сообщил?

— Алексей Михайлович должен был находиться в отдельном помещении под охраной. Когда группа вошла для проверки, его там не было.

— Он тоже исчез?

— Пока не установлено.

Ева посмотрела на список живых.

Рогов был следующей целью.

Андрей и Илья исчезли.

Теперь Алексей Михайлович.

— Нужно проверить кабинет.

— Нет.

— Он мог оставить документы.

— Полиция проверит.

— Полиция уже проверяла закрытую комнату Киры и Тимура.

— Соколова.

— Пять минут.

— Мы уходим.

— Тогда я вернусь одна.

Виктор Сергеевич долго смотрел.

Понял, что не шутит.

— Десять минут. Я стою в дверях.

— Хорошо.

— И больше ничего не прячете в сумку.

Ева опустила руку на ремень.

— Конечно.

Он не поверил.

Но позволил идти.

Кабинет Рогова выглядел так, словно Алексей Михайлович вышел несколько минут назад.

На столе стояла кружка с высохшим кофе.

Рядом — лист со списком мер защиты Киры и Тимура.

Все пункты были отмечены.

Охрана проверена.

Вентиляция отключена.

Вода запечатана.

Механический замок.

Личное присутствие.

Внизу Рогов написал:

Не сработало. Почему?

Слово «почему» было подчёркнуто три раза.

Ева осмотрела стол.

Ящики не запирались.

В первом — канцелярия.

Во втором — личные документы, запасные очки и лекарства от головной боли.

В третьем — папка Крылова.

Полиция уже просматривала её.

Пломба была разрезана и заменена новой.

Ева не тронула.

На подоконнике стоял сухой кактус.

Рогов всё равно иногда поливал его, хотя растение давно выглядело мёртвым.

Возле горшка лежала бумажная записка:

Не забыть позвонить матери Стаса.

Рядом:

Уточнить вещи Маши.

Ниже:

Найти Киру и Тимура.

Последняя строка:

Не допустить, чтобы Ева осталась одна.

Ева почувствовала боль.

Рогов думал о них до последнего.

Пытался защитить.

Если теперь исчез, возможно, именно потому, что остался один ради остальных.

— Здесь ничего, — сказал Виктор Сергеевич из дверей.

— Вижу.

— Уходим.

Ева почти подчинилась.

Потом заметила, что нижний край папки Крылова выступает из ящика неравномерно.

Будто под ней лежит что-то твёрдое.

Она подняла папку, не вскрывая пломбу.

Под ней находилась металлическая линейка.

Обычная.

Но на столе уже лежала вторая.

Ева взяла линейку в перчатках.

На обратной стороне красной краской было написано:

R-17.

— Виктор Сергеевич.

Он подошёл.

— Ещё один указатель.

— На что?

Ева приложила линейку к полоске бумаги из ниши.

Длина совпала с продавленной линией.

На металлическом краю оставались три маленьких выступа.

Если положить на бумагу и провести карандашом, они создавали точки.

Код.

— Это ключ для чтения копировального следа, — сказала Ева.

— Где основной документ?

Она почувствовала конверт в сумке.

— Не знаю.

Виктор Сергеевич посмотрел прямо на неё.

— Соколова.

— Возможно, в архиве.

— Вы нашли.

— Не уверена.

— Передадите мне вечером.

— После того как проверю.

— Это не просьба.

— Хорошо.

Он выдохнул.

— Вы даже не попытались звучать искренне.

— Учусь честности.

— Не у тех людей.

Они не уехали.

Возле входа полиция перекрыла корпус.

Ларин вернулся вместе с группой и приказал всем оставаться на месте до завершения осмотра кабинета Рогова.

Виктор Сергеевич разговаривал с ним в коридоре.

Ева сидела в пустой аудитории.

Конверт лежал в сумке.

Она не могла открыть при камерах.

Телефон снова показал отсутствие связи.

Андрей.

Илья.

Рогов.

Никого.

Час сменился другим.

Потом ещё одним.

Полицейские проверяли коридоры, опрашивали охрану, снимали пломбы с технических помещений.

К полудню Ларин сообщил, что Рогов действительно исчез из защищённой комнаты.

Один охранник видел его в 04:47.

В 05:03 помещение было пустым.

Дверь оставалась закрытой.

Тот же принцип.

Стас.

Кира и Тимур.

Теперь Рогов.

— Значит, есть ещё один технический выход, — сказала Ева.

— Проверяем, — ответил Ларин.

— Что находилось в комнате?

— Стул. Стол. кровать.

— Бумага?

— Журнал.

— Последняя запись?

Ларин посмотрел на неё.

— «Они не должны отвечать за мою ошибку».

— Какую ошибку?

— Не написано.

Ева вспомнила постоянную вину Рогова.

Я должен был знать.

Иногда одного решения достаточно.

Вы не знаете.

Возможно, он понял, кто управляет системой.

Возможно, добровольно пошёл на встречу, чтобы остановить человека.

Или ошибка была связана с Крыловым.

Но если так, почему он никогда не говорил?

— Где Андрей? — спросил Ларин.

— Не знаю.

— Илья?

— Не знаю.

— Вы общались вчера.

— До исчезновения.

— Оба пропали одновременно с удалением идентификаторов, а затем исчезает Рогов.

— Вы думаете, братья забрали его?

— Думаю, они знают маршруты.

— Рогов мог уйти сам.

— Через закрытую стену?

— Кира и Тимур тоже исчезли.

— Именно.

Ларин записал что-то в блокнот.

— Вы нашли что-нибудь утром?

— R-17.

— Что именно?

Ева показала бумажную полоску.

Не конверт.

— Где?

— В стеллаже.

— Больше ничего?

Она посмотрела на него.

— Нет.

Ларин понял, что это ложь.

Но не стал настаивать при Викторе Сергеевиче.

— Вы не помогаете, Ева.

— Я не знаю, кому принадлежит найденное.

— Именно поэтому нужно передать полиции.

— Ваш голос уже подделывали. Удостоверения тоже. Больничные данные изменили. Двое полицейских исчезли вместе с Кирой и Тимуром.

Он сжал челюсть.

— Я настоящий.

— Сейчас — да.

Виктор Сергеевич прикрыл глаза.

— Вы оба говорите как люди, которым нужен отпуск.

Ларин вернул полоску.

— До вечера не покидать корпус.

— Почему?

— Рогов исчез. Братья исчезли. Технический маршрут неизвестен. Возможно, кто-то ждёт, что вы выйдете.

— Тогда зачем держать в месте, где исчезли остальные?

Полицейский не нашёл ответа сразу.

— Потому что здесь я вас вижу.

Фраза Рогова.

Ева отвернулась.

К четырём часам дня лаборатория была почти полностью разобрана.

Передвижные стеллажи сдвинули.

Панели сняли.

Вентиляцию открыли.

Под полом нашли два старых кабельных канала, но ни один не позволял пройти человеку.

Никаких следов Андрея, Ильи или Рогова.

Уведомление больше не появлялось.

Словно после подсказки R-17 система замолчала и ждала.

Ева помогала составлять опись, но мыслями постоянно возвращалась к конверту.

Он был плотным.

Внутри ощущалось несколько предметов.

Бумага.

Что-то маленькое и прямоугольное.

Возможно, кассета.

Открыть незаметно не получалось.

Она дождалась, когда Ларин уйдёт к охране, а Виктор Сергеевич станет подписывать протокол.

— Мне нужно в туалет.

Преподаватель поднял глаза.

— С сумкой?

— Там личные вещи.

— Я начинаю ненавидеть эту формулировку.

— Пять минут.

— Дверь не запирать.

— Нет.

— Тогда три минуты.

— Вы торгуетесь даже здесь?

— Училась у опытных.

Он тяжело вздохнул.

— Пять.

Ева вошла в туалетную комнату и заперла дверь.

Достала конверт.

На нём не было имени.

Только маленький знак в правом углу.

Синий самолёт.

Кривое крыло.

Точно такой же, как в детской записке Андрея.

Ева замерла.

Он нашёл конверт раньше.

Или оставил.

Значит, уведомление могло быть от него.

Но если Андрей знал содержимое, почему не рассказал прямо?

Потому что не мог.

Потому что исчезновение было частью плана.

Или потому что кто-то использовал символ, чтобы она доверилась.

Ева вскрыла край.

Внутри лежали:

тонкая микрокассета;

три сложенных листа;

старая фотография;

маленький ключ.

На ключе:

R-17.

Фотография была сделана в лаборатории Крылова.

Ночь.

Низкое качество.

На снимке Николай Аркадьевич стоял возле стола.

Напротив — мужчина в тёмной одежде.

Лицо скрывалось тенью.

Но поза казалась знакомой.

Одна рука лежала на столе.

Вторая касалась переносицы.

Ева почувствовала холод.

Многие люди касались лица.

Это ничего не доказывало.

Она раскрыла первый лист.

Почерк Крылова.

Неровный.

Спешащий.

Если эта копия найдена, значит, основной архив либо уничтожен, либо оказался у того, от кого я пытался его защитить.

Ниже:

Сценарий 0-01 не был экспериментом. Его использовали для сокрытия реального финансового нарушения.

Сумма: 4 860 000 рублей.

Механизм: перевод через промежуточную организацию, подтверждение доверенным устройством, последующая замена владельца действий.

Ева читала быстрее.

Я установил человека, имевшего мотив, право подтверждения и возможность изменить журналы после перевода.

Дальше строка была зачёркнута.

Не так, чтобы скрыть полностью.

Под чернилами угадывалась фамилия.

Ева не стала всматриваться.

Пока.

Второй лист содержал последовательность ночи исчезновения:

01:47 — приходит Андрей. Получает внешний контейнер и копию.

01:51 — приходит Илья. Получает схему NAK-01.

01:56 — запускается независимая запись.

02:03 — Андрей уходит через основной коридор.

02:10 — Илья сопровождает меня к техническому переходу.

02:14 — Илья возвращается к основному выходу.

Дальше:

02:16 — встреча по R-17.

02:18 — ручная блокировка фиксации.

02:21 — событие.

Одно слово.

Событие.

Не убийство.

Не нападение.

Но внизу Крылов дописал:

Если после 02:30 я не выйду на связь, запись считать доказательством.

Ева посмотрела на микрокассету.

Третий лист был сложен отдельно.

На нём:

Человек, с которым назначена встреча, знает о проверке. Я не сообщил братьям имя. Чем меньше они знают, тем выше шанс сохранить копию.

Ниже:

Он уверен, что я пришёл договариваться.

На самом деле я хочу получить признание.

Последняя строка:

Если разговор закончится моей смертью, ответственность несёт...

Фамилия была закрыта сложенным краем.

Ева не раскрыла.

Пока.

Сначала запись.

Микрокассету нельзя было вставлять в цифровое устройство.

Но Виктор Сергеевич хранил старую криминалистическую аппаратуру в учебном кабинете.

Ева знала.

Он показывал магнитные носители на занятиях.

Она сложила документы обратно.

Вышла.

Прошло семь минут.

Виктор Сергеевич стоял возле двери.

— Три лишние.

— Очередь.

Он посмотрел на пустой коридор.

— Разумеется.

— Мне нужно забрать из вашего кабинета старый кассетный диктофон.

Преподаватель стал серьёзным.

— Что нашли?

— Запись.

— Где?

— В стеллаже.

— Покажите.

Ева покачала головой.

— Сначала прослушаем вместе.

— Почему вместе?

— Чтобы был независимый свидетель.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Наконец-то разумное решение.

Они вернулись в лабораторию Виктора Сергеевича.

На улице стемнело.

Ларину Ева сказала, что полоска R-17 не дала новых данных.

Это была ложь.

Виктор Сергеевич не спросил при полиции.

Он достал из шкафа старый кассетный диктофон.

Серый.

С механическими кнопками.

Без сетевых модулей и внутренней памяти.

— Батарейки новые, — сказал он. — Запись не копируем, пока не установим состояние носителя.

— Если плёнка повреждена?

— Остановится.

Ева положила микрокассету.

Руки дрожали.

Не от страха перед записью.

От фамилии на сложенном листе.

Она всё ещё не читала.

Хотела сначала услышать.

Виктор Сергеевич закрыл крышку.

Нажал воспроизведение.

Сначала был шум.

Треск.

Металлический гул.

Потом голос Крылова.

Тихий.

— Проверка записи. Ноль один. Внешний канал. Время два часа тринадцать минут.

Ева почувствовала холод.

На фоне раздался звук грузового лифта.

Тот самый металлический удар, который они слышали в собранной записи Крылова.

Значит, этот фрагмент был источником.

Шаги.

Дверь.

Крылов снова заговорил:

— Вы пришли.

Другой голос ответил:

— Ты сам попросил.

Мужской.

Спокойный.

Очень знакомый.

Запись была тихой, искажённой старой плёнкой.

Но интонация...

Ева слышала её почти каждый день.

Голос продолжил:

— Где материалы?

— Сначала хочу услышать объяснение.

— Николай, не начинай.

— Деньги ушли через вашу подпись.

— Через мой доступ. Это не одно и то же.

— Журналы изменили после того, как я отправил вам отчёт.

— Потому что отчёт был ошибочным.

— Нет. Потому что вы испугались.

Пауза.

На записи послышалось движение.

— Ты не понимаешь, что сделаешь, — сказал мужчина. — Если вынесешь это наружу, закроют не только проект.

— Тогда нужно было не красть.

Виктор Сергеевич перестал дышать.

Ева смотрела на вращающиеся колёсики.

Другой голос стал тише:

— Я не собирался причинять тебе вред.

— Поэтому отключили R-17?

— Чтобы никто не вмешался.

— Значит, признаёте.

— Отдай накопитель.

— Нет.

Снова движение.

Короткий удар.

Что-то упало на металлический пол.

Крылов тяжело вдохнул.

— Вы...

Шум.

Второй удар.

Потом только гул лифта.

Ева сжала край стола.

На записи мужской голос произнёс:

— Николай?

Тишина.

— Николай, встань.

Шаги.

Быстрое дыхание.

Человек не звучал хладнокровным.

Он звучал испуганным.

— Чёрт.

Дальше — шорох.

Будто тело или тяжёлый предмет двигали по полу.

Щелчок замка.

Голос снова:

— Ты сам заставил.

Потом плёнка несколько секунд записывала тишину.

В самом конце раздался ещё один звук.

Короткая электронная мелодия.

Сигнал старого служебного телефона.

И голос произнёс имя человека, которому звонил.

Запись оборвалась прежде, чем ответили.

Ева не двигалась.

Виктор Сергеевич нажал остановку.

— Вы узнали голос? — спросил он.

Ева не ответила.

— Соколова.

Она достала третий лист.

Медленно раскрыла край.

Прочитала фамилию.

Потом имя.

Отчество.

Три слова.

Под ними подпись Крылова.

И дата.

Ева посмотрела на фотографию.

Мужчина в тени касался переносицы.

На столе возле него лежали очки.

Та же форма оправы, которую она видела каждый день.

Ева перевела взгляд на Виктора Сергеевича, но уже не видела его в комнате. Её это сейчас не сильно интересовало, она продолжила смотреть на бумагу.

Нет.

Это могло быть подделано.

Почерк — скопирован.

Голос — собран.

Фотография — изменена.

Даже бумажные документы могли быть частью сценария.

Но микрокассета не была связана с сетью.

Лежала в скрытой нише три года.

В записи присутствовал исходный фрагмент, из которого позже собрали голос Крылова.

R-17.

Подпись.

Финансовый перевод.

Встреча в 02:16.

И человек, который всё это время говорил, что должен был слушать Крылова внимательнее.

Человек, чьё имя система выбрала следующим только после исчезновения остальных свидетелей.

Ева почувствовала, как комната становится слишком маленькой.

Рогов отсутствовал с пяти утра.

Исчез сразу после уведомления.

Возможно, его не забрали.

Возможно, он ушёл сам.

Потому что понял, что она найдёт.

Ева смотрела на имя.

На знакомую фамилию.

На человека, которому доверяла больше всех.

Который приносил еду.

Защищал сотрудников.

Оставался возле Маши.

Обнимал её перед больницей.

Организовывал похороны Стаса.

Пытался спасти Киру и Тимура.

Который каждый раз говорил:

Подозрение не делает человека виновным.

Ева почувствовала, как пальцы холодеют.

— Не может быть, — прошептала она.