Слишком правильное алиби

Сообщение на телефоне Ильи исчезло через несколько секунд.

Ты должен был уйти вместе с братом.

Крылов умер из-за того, что ты остался.

Теперь Ева повторит его ошибку.

Никто не успел сделать снимок экрана.

Кроме Тимура.

— Сохранил, — сказал он, не отрываясь от монитора.

Илья медленно опустил телефон.

На его лице не осталось ни раздражения, ни усталости. Только слишком спокойное выражение человека, который за несколько секунд успел спрятать всё лишнее.

— Это не доказательство, — произнёс Рогов.

Алексей Михайлович стоял возле старой записи с камеры. На экране Илья выходил из лаборатории Крылова в 02:14.

Один.

— Никто и не говорит, что доказательство, — ответил Ларин. — Но теперь у нас есть запись встречи, три года молчания и последнее сообщение, адресованное вашему сотруднику.

— Которое мог отправить любой человек, имеющий доступ к сценарию.

— Мог.

Полицейский закрыл блокнот.

— Поэтому Илья сейчас даст полное объяснение. От начала и до конца. Без «не помню», «неважно» и «не относится к делу».

Илья положил телефон на стол.

— Хорошо.

Ева посмотрела на него внимательнее.

Обычно он отвечал коротко, словно каждое дополнительное слово требовало отдельного разрешения. Сейчас же Илья расправил плечи, положил руки перед собой и начал говорить спокойно и последовательно.

Слишком последовательно.

— Три года назад мне пришло сообщение с адресом внешнего хранилища. Отправитель не был указан. Внутри находились повреждённые отчёты лаборатории Крылова, часть схемы предварительной атрибуции и просьба прийти ночью в старую лабораторию.

— Просьба от Крылова? — спросил Ларин.

— На тот момент я не был уверен.

— Но пришли.

— Да.

— Почему не сообщили Рогову?

Илья посмотрел на Алексея Михайловича.

— Я тогда не работал в его отделе постоянно. Выполнял отдельные технические задачи.

— Это не ответ, — сказала Ева.

— Я не знал, кому можно доверять.

— Но Андрею сообщил.

— Нет.

Андрей стоял у дальней стены, скрестив руки.

— Врёт, — сказал он.

Все повернулись к нему.

Илья даже не вздрогнул.

— Докажи.

— Ты позвонил мне за двадцать минут до встречи.

— Чтобы спросить, где ты находишься.

— И случайно назвал номер лаборатории?

— Не называл.

— Назвал корпус.

— Потому что видел тебя рядом.

— Камеры показывают, что я вошёл раньше тебя.

— Значит, увидел до входа.

Андрей усмехнулся.

— Ты слишком старательно выстраиваешь версию.

— А ты слишком старательно мешаешь.

— Потому что слышу её не впервые.

Ева посмотрела на Андрея.

Он говорил так, будто намеренно подталкивал остальных к подозрению против брата.

Не защищал.

Не пытался объяснить совместное присутствие.

Наоборот, подчёркивал несостыковки.

— Продолжайте, — потребовал Ларин.

Илья кивнул.

— Я пришёл в лабораторию около половины второго. Андрей уже находился внутри. Крылов показал нам карточку нулевого профиля и несколько финансовых документов.

— Ту самую карточку? — спросила Ева.

— Я не могу подтвердить, что именно ту. Чёрный пластик, белая цифра ноль.

— Что Крылов хотел?

— Передать копию материалов за пределы университетской системы.

— Кому?

— Андрею.

Ева повернулась к нему.

Андрей не стал отрицать.

— Почему ему?

— Внешнее хранилище не подчинялось «Грани», — ответил Илья. — Крылов считал, что внутри университета документы могут исчезнуть.

— Они и исчезли, — сказала Ева.

— Часть.

— Андрей ушёл с копией?

— Да.

— А ты остался.

— Да.

— Зачем?

Илья сделал паузу.

Первую с начала рассказа.

— Крылов попросил помочь отключить NAK-01 от внутренней сети.

— Почему не сделал этого раньше?

— Не успел.

— Что произошло после ухода Андрея?

— Мы открыли панель управления. Крылов передал мне схему узла и попросил изменить способ подтверждения команд.

— Добавить K-17?

— Добавить внешний источник. Конкретный идентификатор система выбрала позже.

— Сколько времени заняла работа?

— Около пятнадцати минут.

— Камера показывает, что вы вышли только в 02:14.

— Часть времени мы спорили.

— О чём?

Илья снова посмотрел на Рогова.

— Крылов хотел немедленно опубликовать финансовые документы. Я сказал, что сначала нужно проверить источник.

Ева почувствовала странное совпадение.

Три года назад Илья говорил Крылову то же, что Рогов говорил сейчас им всем.

Не делать выводов раньше проверки.

— Что он ответил? — спросил Ларин.

— Что времени нет.

— Почему?

— Не объяснил.

— И вы ушли.

— Да.

— Крылов остался жив?

— Да.

— Уверены?

— Он разговаривал, стоял у стола и собирал документы.

— Кровь? Травмы? Следы борьбы?

— Ничего.

— Кто мог войти после вас?

— Служебный вход соединялся с техническим этажом. Ключи были у руководителей, охраны и нескольких администраторов.

— Конкретные имена.

— Я не знаю список трёхлетней давности.

— Могли проверить.

— Проверял. Журнал был удалён.

— Кем?

— Не знаю.

— А ваша станция потом участвовала в восстановлении архива.

— Потому что я изменял узел последним.

Ответы звучали идеально.

Ни одного лишнего движения.

Ни одного резкого слова.

Даже интонация оставалась одинаковой.

Ева наблюдала за ним и чувствовала всё большее недоверие.

Илья не рассказывал.

Он выступал.

Словно заранее репетировал эту версию и теперь наконец получил возможность произнести.

Рогов тоже это заметил.

Ева поняла по тому, как Алексей Михайлович слегка нахмурился и перестал смотреть на документы.

— Почему вы молчали три года? — спросил он.

Илья повернулся к нему.

— Сначала выполнял просьбу Крылова.

— После его исчезновения просьба потеряла смысл.

— Я думал, что он скрывается.

— Сколько?

— Несколько недель.

— А затем?

— Понял, что информация может навредить Андрею.

— Каким образом?

— Он забрал копию архива. Если бы я рассказал о встрече, последним человеком с документами оказался бы он.

Андрей тихо рассмеялся.

— И поэтому ты решил оставить последним человеком с Крыловым себя?

— Тебе ничего не угрожало.

— Разумеется. Кроме полиции, университета и того, кто уже искал копию.

— Ты ушёл из города.

— Потому что ты сказал, что всё под контролем.

— Я такого не говорил.

— Ты всегда это говоришь, даже когда молчишь.

Илья поднялся.

— Не превращай объяснение в семейную ссору.

— Ты сам три года превращал её в алиби.

— Я пытался защитить тебя.

— Никогда больше не произноси это при мне.

Андрей сказал это холодно.

Убедительно.

Ева почти поверила, что они действительно ненавидят друг друга.

Почти.

Но когда Илья встал слишком резко, Андрей незаметно отодвинул от края стола стеклянный стакан, чтобы брат не задел его рукой.

Движение заняло секунду.

Никто, кроме Евы, не обратил внимания.

Старая привычка?

Рефлекс?

Или признак отношений, которые они прятали гораздо лучше, чем родство?

— Сядьте оба, — приказал Рогов.

Они подчинились.

Алексей Михайлович посмотрел на Илью.

— Почему я слышу эту историю только сейчас?

— Потому что раньше не было подтверждения, что встреча связана с нынешним сценарием.

— Исчезновение Крылова само по себе было достаточной причиной.

— Знаю.

— Нет, — спокойно сказал Рогов. — Если бы знал, рассказал бы.

В кабинете стало тихо.

Это был первый раз, когда Алексей Михайлович говорил с Ильёй не как с сотрудником, которого нужно защитить от поспешных обвинений.

В его голосе появилось сомнение.

Не громкое.

Но настоящее.

Илья опустил глаза.

— Я ошибся.

— Ты скрыл важную информацию по делу о пропавшем человеке.

— Да.

— Это не ошибка в расчёте.

— Понимаю.

— Уверен?

Илья поднял голову.

— Да.

Слишком мягко.

Слишком покорно.

Он никогда так не разговаривал.

И именно поэтому выглядел ещё подозрительнее.

— Он играет, — тихо сказала Ева.

Андрей находился рядом и услышал.

— Знаю.

— Ты специально подталкиваешь его.

— Он сам выбрал версию.

— А ты делаешь её хуже.

— Она и так плохая.

— Ты хочешь, чтобы все подозревали Илью?

Андрей посмотрел на брата.

В его лице не было ничего похожего на сочувствие.

— Сейчас он самый очевидный кандидат.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Рогов повернулся к ним.

— О чём вы?

— О том, что Илья говорит слишком правильно, — ответила Ева.

Илья посмотрел на неё.

— Теперь честная последовательность событий тоже подозрительна?

— Для тебя — да.

— Почему?

— Потому что ты никогда не объясняешь столько добровольно.

— Меня попросила полиция.

— Тебя просили и раньше.

— Раньше не было записи.

— Раньше ты мог отрицать.

Ева подошла ближе.

— Сейчас запись есть, сообщение есть, голос Крылова есть. И ты внезапно превратился в идеального свидетеля.

— Я отвечаю на вопросы.

— Ты даёшь готовую историю.

— Потому что помню.

— Тогда почему до этого утверждал, что не знал Крылова?

— Я говорил, что не был знаком с ним до той ночи.

— Нет. Сначала говорил, что не знал лично. Потом что мог видеть. Потом что не участвовал в проектах при нём. Теперь выясняется, что вы ночью вместе меняли NAK-01.

Илья замолчал.

— Формулировки закончились? — спросила Ева.

Его лицо на секунду стало прежним.

Холодным.

Раздражённым.

Настоящим.

— Ты хочешь признание или правду?

— Разве это разные вещи?

— В твоей версии — нет.

— А в твоей?

— Я не убивал Крылова.

Прямо.

Без подготовки.

— Он умер? — спросила Ева.

Илья понял свою ошибку.

В кабинете никто не двигался.

— Ты сказал «не убивал», — продолжила она. — Не «не знаю, что с ним случилось».

— Сообщение утверждает, что он умер.

— Ты поверил сообщению?

— Нет.

— Тогда почему говоришь о нём как о мёртвом?

— Потому что прошло три года.

— Рогов всё ещё надеется, что он жив.

Илья посмотрел на Алексея Михайловича.

Тот побледнел.

— Ты знаешь, что Николай мёртв? — спросил Рогов.

— Нет.

— Илья.

— Нет.

— Тогда подбирай слова внимательнее.

— Хорошо.

Он снова стал послушным.

И снова это выглядело неестественно.

Ларин захлопнул блокнот.

— До выяснения вы остаетесь в отделе и не работаете ни с одной системой без второго сотрудника.

— Я не отстранён? — спросил Илья.

Рогов ответил раньше полицейского:

— Нет.

Ева удивлённо повернулась к нему.

— Почему?

Алексей Михайлович выглядел уставшим. Разочарованным. Но всё ещё справедливым.

— Потому что мы пока имеем запись встречи и факт сокрытия, а не доказательство преступления. Кроме того, Илья лучше остальных знает изменения NAK-01.

— Он может уничтожить следы.

— Поэтому будет работать только под наблюдением.

— Вы всё ещё ему доверяете?

Рогов долго не отвечал.

— Я доверяю тому, что могу проверить.

Это уже не было прежним безусловным доверием.

Илья услышал.

На лице ничего не изменилось, но пальцы сжались.

— До конца дня доступы ограничены, — продолжил Рогов. — Все действия записываются. Пароли меняются при Ларине и Тимуре.

— Хорошо, — ответил Илья.

— И перестань соглашаться со всем подряд, — неожиданно добавил Алексей Михайлович.

Илья замер.

— Что?

— Это на тебя не похоже.

Ева едва не улыбнулась.

Рогов тоже заметил спектакль.

— Я пытаюсь сотрудничать, — сказал Илья.

— Тогда сотрудничай честно, а не удобно.

Взгляд Ильи стал жёстче.

На секунду.

Потом он кивнул.

— Понял.

В следующие два дня Андрей появлялся рядом с Евой ежедневно.

Не всегда надолго.

Иногда ждал у библиотеки с чаем.

Иногда проходил рядом после занятий и будто случайно сворачивал в ту же сторону.

Однажды сел напротив неё в столовой, хотя свободных столов было не меньше десяти.

— Здесь удобнее, — сказал он.

— Стулья?

— Теперь столы.

— Завтра окажется, что остальные корпуса построены неправильно.

— Давно хотел сказать.

Они работали с копиями файлов Крылова.

Рогов официально разрешил Андрею помогать как внешнему специалисту, но только в открытой аудитории и при Кире или другом сотруднике.

— Наконец-то ты существуешь законно, — сказала Ева.

— Не полностью.

— Фамилию всё ещё скрываешь.

— Пока.

— Ларин найдёт.

— Вероятно.

— Боишься?

— Не за себя.

Он снова произнёс это и сразу отвёл взгляд.

Ева больше не спрашивала.

Ей начинало нравиться сидеть рядом с ним в тишине.

Андрей не заполнял её ненужными словами. Не мешал думать. Только время от времени пододвигал нужный лист или молча исправлял порядок файлов.

Иногда их руки одновременно касались одной фотографии.

Первый раз оба отдёрнули пальцы.

Второй — Андрей задержался на секунду.

На третий Ева сделала вид, что не заметила.

Андрей тоже.

Работать с ним было удивительно легко.

Доверять — всё ещё опасно.

— Илья сегодня снова давал объяснение, — сказала Ева.

Они сидели в читальном зале. За соседними столами готовились к экзаменам студенты. Кира листала журнал у окна, время от времени бросая на них слишком внимательные взгляды.

— Что изменилось? — спросил Андрей.

— Теперь утверждает, что Крылов передал схему NAK-01 ему добровольно.

— Так и было.

— Ты подтверждаешь?

— Я видел начало разговора.

— И снова даёшь ему алиби.

— Алиби относится к времени преступления. Мы не знаем, когда оно произошло.

— Ты считаешь исчезновение преступлением?

— Да.

— Убийством?

Андрей закрыл файл.

— Не знаю.

— Ты уверен, что Илья не убивал Крылова.

— Да.

— Откуда?

— Я уже отвечал.

— Нет. Ты сказал, что знаешь часть событий.

— Этой части достаточно.

— Расскажи.

— Не могу.

— Потому что защищаешь брата?

— Потому что информация не моя.

— Удобно.

— Ты теряешь разнообразие.

Ева посмотрела на него.

— Почему ты при всех переводишь стрелки на Илью, а наедине говоришь не верить готовой версии?

Андрей задержал взгляд на ней.

— Потому что при всех я говорю о фактах.

— Илья остался последним. Его станция. Его доступы. Его изменения.

— Да.

— А наедине?

— Напоминаю, что факты можно расставить в нужном порядке.

— Ты специально делаешь его главным подозреваемым.

— Он сам прекрасно справляется.

— Андрей.

— Что?

— Вы играете.

Он не изменился в лице.

— Во что?

— В ненависть.

— Ты видела, как он схватил меня.

— Видела, как ты отодвинул стакан, чтобы он не разбил.

Андрей замолчал.

Ева почувствовала маленькую победу.

— Это ничего не значит, — сказал он.

— Значит, ты всё ещё знаешь его движения.

— Мы выросли вместе.

— И держишь у себя пластырь той марки, которой Илья заклеивает провода.

— Это обычная изоляционная лента.

— У вас одинаковые узлы на кабелях.

— Семейные обстоятельства.

Ева тихо рассмеялась.

— Ненавижу эту фразу.

— Зато работает.

— Вы не в плохих отношениях.

Андрей посмотрел на Киру.

Та сидела далеко и не могла слышать.

— Мы в сложных отношениях.

— Это не то же самое.

— Не всё можно разделить на хорошие и плохие.

— Ты любишь его?

Вопрос прозвучал слишком прямо.

Андрей отвёл взгляд к экрану.

— Он мой брат.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

— Значит, да.

— Ты всегда решаешь за людей?

— Учусь у тебя.

Он улыбнулся.

Совсем немного.

Ева заметила, что теперь Андрей чаще позволял себе улыбаться рядом с ней.

Не прятал сразу.

Иногда даже смеялся.

И от этого становился опасно обычным.

Не размытым профилем с камеры.

Не человеком без фамилии.

А просто парнем, который приносил ей чай, забывал поесть сам и слишком серьёзно проверял, дошла ли она до общежития.

— Ты опять смотришь, — сказал Андрей.

— Наблюдаю.

— Опасное слово.

— Почему?

— Потому что в твоём исполнении обычно заканчивается обвинением.

— Не сегодня.

— Тогда чем?

Ева не ответила.

Андрей посмотрел на неё чуть дольше.

Кира громко перевернула страницу.

Слишком громко.

Они одновременно отодвинулись от стола.

— Я ничего не видела, — сказала она.

— Ты буквально смотришь на нас, — ответила Ева.

— Поэтому и предупреждаю.

Илья тем временем становился всё более разговорчивым.

Он сам приносил отчёты Рогову.

Сам предлагал проверить старые устройства.

Сам составлял списки людей, которые имели доступ к лаборатории Крылова.

На третий день положил перед Евой таблицу из сорока двух строк.

— Все администраторы, охранники и руководители, которые могли войти в NAK-01 в ночь исчезновения.

Ева посмотрела на него.

— Ты сам составил?

— Да.

— Добровольно?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы исключить себя.

— Очень честно.

— Ты бы всё равно спросила.

Она пробежала глазами список.

Имя Ильи находилось в самом верху.

Рядом стояла пометка:

Вход подтверждён. Выход подтверждён. Повторный вход отсутствует.

— Ты вынес себя на первое место.

— Чтобы не говорила, что скрываю.

— А камера могла быть изменена.

— Могла.

— Служебный вход не записан.

— Да.

— Ты мог вернуться.

— Мог.

Он снова соглашался.

Слишком легко.

— Почему сейчас не раздражаешься?

— Работаю над характером.

— Неудачно.

Илья сел напротив.

— Что ещё нужно, чтобы ты поверила?

— Ничего.

Он нахмурился.

— В смысле?

— Я не собираюсь верить. Собираюсь проверять.

— Рогов заразил?

— Хорошая мысль не становится хуже из-за автора.

— Тогда проверяй.

— Проверяю твою таблицу.

— И?

— Слишком удобная.

Илья резко выдохнул.

На секунду вернулся прежний человек.

— Тебе не угодить.

— Вот. Так больше похоже.

— На что?

— На тебя.

Он понял.

— Ты считаешь, что я играю.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы Рогов продолжал держать тебя в расследовании.

— Он и так не отстранил.

— Пока.

— Значит, мне выгоднее было бы молчать.

— Ты молчал три года. Не помогло.

Илья встал.

— Хорошо. Хочешь прежнего меня? Больше ничего не получишь без официального запроса.

— Вот теперь верю.

Он посмотрел на неё с настоящим раздражением.

— Иногда ты невыносима.

— Андрей говорит мягче.

Лицо Ильи сразу стало холоднее.

— Тогда работай с ним.

— Работаю каждый день.

Фраза подействовала сильнее, чем Ева ожидала.

Илья посмотрел на неё, затем на телефон, лежавший рядом.

— Он не должен встречаться с тобой один.

— Мы не одни. Кира рядом.

— Кира отвлекается.

— Ты проверяешь?

— Она сама рассказывает в общем чате.

— О чём ещё вы там говорите?

— О работе.

— И обо мне?

— В основном о тебе.

— Очень приятно.

— Это не было комплиментом.

Ева закрыла таблицу.

— Ты ревнуешь брата?

— К тебе?

— К расследованию.

— Нет.

— Слишком быстро.

— Ты постоянно задаёшь один и тот же глупый вопрос.

— Потому что нравится реакция.

Илья на секунду улыбнулся.

Настояще.

Потом сразу убрал выражение.

— Не заигрывайся, Ева.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— От чего?

Он посмотрел на закрытую дверь кабинета Рогова.

— Чем ближе вы с Андреем, тем легче системе связать твоё решение с его версией.

— Боишься, что я выберу тебя?

— Боюсь, что ты выберешь того, кого будет сложнее оправдать.

— Тебя.

— Возможно.

— Вернулся к семейному слову.

Илья забрал таблицу.

— Сегодня в восемь Рогов собирает всех. Нашли новое событие в архиве.

— Какое?

— Узнаешь на встрече.

— Почему не сейчас?

— Хочу хотя бы раз увидеть, как ты ждёшь.

Он ушёл.

Ева смотрела ему вслед.

Илья пытался играть невиновного.

Потом пытался играть прежнего себя.

И оба варианта выглядели фальшиво.

-Новое событие относилось к дню исчезновения Крылова.

Тимур восстановил удалённый журнал служебного лифта.

В 02:17, через три минуты после выхода Ильи из лаборатории, лифт поднялся с технического этажа.

Карту не использовали.

Дверь открылась административной командой.

Источник:

214-3.

— Твоя станция, — сказала Ева.

Илья смотрел на экран.

— В то время она ещё не была моей.

Все замолчали.

Рогов первым спросил:

— Что?

— Идентификатор 214-3 закрепили за мной позже.

— Когда?

— Через два месяца после исчезновения Крылова.

— Почему ты раньше не сказал?

— Не считал важным.

Ева коротко рассмеялась.

— Конечно.

Рогов выглядел всё более напряжённым.

— За кем станция числилась в ту ночь?

Тимур открыл старый реестр.

Поле владельца было пустым.

Резервное административное устройство.

— Значит, Илья действительно не мог использовать её как свою, — сказала Кира.

— Но мог иметь доступ как технический специалист, — ответила Ева.

— Мог, — согласился Илья.

Опять.

Слишком быстро.

— Кто назначил станцию тебе позже? — спросил Рогов.

— Не помню.

— Такие назначения оформляются распоряжением.

— Документ должен быть в архиве.

Маша нашла его через несколько минут.

Подпись была повреждена.

Читались только инициалы:

А. М.

— Опять, — сказала Ева.

Рогов посмотрел на документ.

— Моё имя подходит.

— Вы назначили? — спросила Кира.

— Не помню конкретную станцию. После передачи лаборатории распределяли десятки устройств.

— Могли подписать.

— Мог.

Алексей Михайлович не попытался скрыть.

Не начал оправдываться.

— Проверим оригинал в бумажном архиве, — сказал он. — Если подпись моя, значит, я должен был видеть историю устройства.

— И видели? — спросила Ева.

— Не знаю.

Ответ звучал честно.

В отличие от длинной истории Ильи.

— Кто поднялся на лифте? — спросил Ларин.

Тимур открыл журнал этажа.

В 02:18 сработал датчик движения возле лаборатории.

В 02:21 — дверь NAK-01.

В 02:24 — служебный выход.

— Кто-то вошёл после ухода Ильи, — сказала Маша.

— Или сам Илья вернулся через лифт, — добавил Андрей.

Ева повернулась к нему.

Он стоял возле окна и говорил холодно.

Почти равнодушно.

— Ты снова переводишь на него, — сказала она.

— Это одна из версий.

— Ты знаешь, что он ушёл через главный коридор.

— Знаю.

— Мог ли успеть спуститься к лифту?

— Да.

Илья посмотрел на брата.

— Ты прекрасно знаешь, что я уехал.

— Знаю только то, что ты мне сказал.

— Я звонил из машины.

— Звонок можно совершить с парковки.

— Ты видел геолокацию.

— Она подделывается.

Илья усмехнулся.

— Очень стараешься.

— Учусь у тебя.

Ссора снова выглядела настоящей.

Но Ева уже не могла смотреть на неё прежними глазами.

Андрей выбирал каждую фразу так, чтобы подозрение оставалось на Илье.

Илья отвечал так, чтобы казаться раздражённым, но не разрушить версию полностью.

Они играли друг против друга.

Вопрос был только — зачем.

— Запись парковки? — спросил Рогов.

— Удалена, — ответил Тимур.

— Конечно, — сказала Ева.

Алексей Михайлович посмотрел на Илью.

— Ты можешь подтвердить, что не возвращался?

— Только звонком Андрею.

— Который нельзя считать независимым свидетельством, — сказал Ларин.

— Понимаю.

Рогов опустил глаза.

Ева увидела, как тяжело ему даётся следующий вопрос.

— Ты мог управлять резервной станцией удалённо?

— Да.

Ответ прозвучал спокойно.

— Из машины?

— Да.

— И открыть лифт?

— Да.

— Ты это сделал?

— Нет.

— Доказать можешь?

— Нет.

Рогов медленно кивнул.

Сомнение в его взгляде стало сильнее.

Но он не отстранил Илью.

— До завершения проверки работаешь только с Тимуром, — сказал Алексей Михайлович. — Не покидаешь отдел без предупреждения. Все личные устройства сдаёшь Ларину на копирование.

— Хорошо.

— Илья.

— Что?

— Перестань отвечать так, будто мы обсуждаем расписание.

На лице Ильи впервые появилась боль.

— А как нужно?

— Честно.

— Я говорю честно.

— Тогда почему звучишь так, словно репетировал?

Ева посмотрела на Рогова.

Он произнёс её мысль.

Илья замолчал.

Андрей наблюдал за ним с противоположной стороны кабинета.

Ни сочувствия.

Ни желания помочь.

Только холод.

— Потому что я три года представлял этот разговор, — ответил Илья наконец.

В комнате стало тихо.

— И каждый раз понимал, что любая версия будет выглядеть как ложь.

Это было первое объяснение, которое прозвучало по-настоящему.

Рогов тоже почувствовал.

Его взгляд смягчился.

— Тогда больше не представляй. Просто вспоминай.

— Постараюсь.

— Не постараешься. Сделаешь.

Илья кивнул.

— Сделаю.

После встречи Андрей пошёл с Евой до общежития.

Официально — потому что Кира осталась помогать Тимуру.

Неофициально — потому что он уже стоял у двери с её курткой, когда Рогов спросил, кто проводит.

— Очень удачно оказался рядом, — сказала Ева.

— Я находился в кабинете.

— И заранее взял куртку.

— Ты всё равно забыла бы.

— Я никогда не забываю куртку.

— Вчера ушла без шарфа.

— Это другое.

— Конечно.

Они шли медленно.

Впервые Андрей не проверял каждый поворот. Не оглядывался постоянно. Только один раз посмотрел в отражение витрины и будто заставил себя больше этого не делать.

— Рогов начинает подозревать Илью, — сказала Ева.

— Заметил.

— Тебя это радует?

— Нет.

— Но ты сам усиливаешь.

— Потому что иначе система сделает это грубее.

— Объясни.

— Пока подозрения строятся на вопросах, Рогов проверяет факты. Если все начнут защищать Илью, следующая улика будет сильнее.

— Ты специально позволяешь подозревать его понемногу?

Андрей посмотрел на неё.

— Я этого не сказал.

— Но и не отрицаешь.

— Ты стала слишком хорошо слышать паузы.

— Сам научил.

— Начинаю жалеть.

— Поздно.

Они остановились возле закрытой кофейни.

Дождь закончился, но вывеска всё ещё отражалась в мокром асфальте. На улице почти не было людей.

— Ты уверен, что Илья не вернулся к Крылову? — спросила Ева.

— Да.

— Откуда?

— Видел его после.

— Где?

— Не могу сказать.

— Почему?

— Потому что тогда придётся рассказать, что делал я.

— Расскажи.

— Не сегодня.

— Ты постоянно откладываешь.

— А ты постоянно приходишь на следующий день.

— Может, перестану.

Андрей посмотрел на неё.

В его лице на секунду появилось беспокойство.

Не связанное с карточкой или системой.

— Не перестанешь.

— Самоуверенно.

— Надеюсь.

Он произнёс это тихо.

Ева почувствовала, как внутри стало неожиданно тепло.

— Ты встречаешься со мной каждый день из-за расследования? — спросила она.

— В основном.

— А остальное?

Андрей отвёл взгляд.

— Чай.

— Очень убедительно.

— Иногда разговор.

— Ненавижу это слово.

— Знаю.

Ева улыбнулась.

— Давай один раз без расследования.

— В каком смысле?

— Мы почти ничего не знаем друг о друге. Только устройства, ключи и подозрения.

— Так безопаснее.

— Тебе.

— Нам обоим.

— Тогда по одному факту.

Андрей насторожился.

— Какому?

— Из прошлого. Настоящему. Без связи с Крыловым, Ильёй и «Гранью».

— Зачем?

— Чтобы понять, существуешь ли ты за пределами ноутбука.

— Иногда.

Ева толкнула его плечом.

— Это уже провокация.

Андрей улыбнулся.

— Хорошо. По одному.

— Я первая.

— Почему?

— Идея моя.

— Справедливо.

Они продолжили идти.

Ева несколько секунд думала.

— До университета я жила в Твери.

Андрей остановился.

Она сделала ещё шаг и обернулась.

Он смотрел на неё странно.

Слишком внимательно.

— Что?

— Где именно?

— Возле старого железнодорожного моста. А что?

Андрей молчал.

— Теперь твоя очередь, — напомнила Ева.

— Я тоже жил в Твери.

Она удивилась.

— Когда?

— До четырнадцати лет.

— Мы могли ходить в одну школу?

— Нет.

— Тогда почему так смотришь?

Андрей медленно достал из внутреннего кармана кошелёк.

В нём, за прозрачным отделением, лежал маленький сложенный лист бумаги.

Старый.

Почти пожелтевший на сгибах.

— Что это?

Он не вынул его.

Только провёл пальцем по краю.

— Мой факт из прошлого.

— Бумажка?

— Ты дала её мне.

Ева перестала улыбаться.

— Я?

— Да.

— Когда?

Андрей посмотрел ей в глаза.

В его взгляде не было привычной загадочности.

Только что-то тёплое и очень старое.

— Мы встречались задолго до университета, Ева.

Она пыталась вспомнить.

Тверь.

Старый мост.

Школа.

Двор.

Мальчик с тёмными волосами.

Ничего.

— Я тебя не помню.

— Знаю.

— Что на бумаге?

Андрей убрал кошелёк.

— Это уже будет второй факт.

— Ты серьёзно?

— Мы договорились по одному.

— Андрей.

Он сделал шаг назад.

— Завтра.

— Ты специально заканчиваешь разговор на самом интересном месте?

— Учусь у системы.

— Ненавижу тебя.

— Пока неубедительно.

Он улыбнулся и пошёл к дороге.

Ева осталась возле входа в общежитие.

— Андрей!

Он обернулся.

— Почему ты хранишь эту бумагу столько лет?

На лице снова появилось то выражение, которое она не могла прочитать.

Нежность.

Боль.

И что-то похожее на благодарность.

— Потому что в тот день ты сказала мне, что моя жизнь ещё не закончилась.

Он ушёл прежде, чем Ева успела спросить, почему двенадцатилетнему мальчику понадобились такие слова.