10 часть

День 14

Утро встречает холодом и непривычной тишиной. Дождь больше не начинался, волны успокоились, и пляж будто впал в спячку. Феликс аккуратно выпутывается из пледа, чтобы не разбудить Джина, и отвязывает дверь. Раннее прохладное утро бодрит получше любого кофе, и ещё сонный Феликс ёжится. Ему так не хочется оставлять Джина и покидать тёплую постель, но желание отлить мучает уже давно. Он достаёт из чемодана кроссовки и топает в лес, кутаясь в рубашку..

Когда он возвращается, Джин уже сидит возле костра, пытаясь разжечь хворост из хижины. - Доброе утро, - здоровается Феликс и встаёт за спиной Джина. - Доброе. Голос хриплый, ещё не проснувшийся. Джин сидит в одной футболке и штанах, подложив под задницу плащ, которым был накрыт хворост. - Тебе не холодно? - Нормально. Вечно болтающий Джин сегодня не очень разговорчив, и Феликс не злится, прекрасно понимая причину. Достаёт связку бананов, садится рядом и протягивает один Джину. Они молча едят, смотря на постепенно разгорающееся пламя. - Как ты? - спрашивает Феликс спустя пять минут тишины, хотя прекрасно знает ответ. - Ещё не очень. - Обсудить не хочешь? Джин устало вздыхает, но по-прежнему на Феликса не смотрит. Он не привык быть трусом, не привык, чтобы его утешали, не привык полагаться на кого-то кроме себя. А Феликсу пришлось нянчиться с ним, как с маленьким. Да ещё и этот поцелуй. Джин помнит, как бесился Феликс после вынужденного поцелуя в пруду, и даже не хочет представлять, как он зол сейчас, поэтому и не хочет разговаривать. - Чёрт, прости, - Джин складывает руки на груди, словно защищаясь, прекрасно понимая, что Феликс не отстанет и поговорить всё же придётся. - Я и не думал, что всё так получится. Что мне будет так страшно. Ты из-за меня наверняка всю ночь не спал. Джин говорит, по-прежнему смотря на огонь, и Феликс не выдерживает. Двигается ближе и кладёт руку ему на плечо. - Тебя не это беспокоит, верно? - спрашивает Феликс, и Джин наконец-то к нему поворачивается. - Если ты паришься насчет поцелуя, то это ты меня прости. Я просто не знал, что еще сделать. Голос у Феликса виноватый. Ему стыдно, что он буквально заставил Джина с собой целоваться. Хоть тот и отвечал ему, явно был не в состоянии думать здраво. - За него тебе отдельное спасибо, - губы Джина вытягиваются в улыбке, и Феликс немного расслабляется. - Пожалуй, это единственное, что действительно могло меня отвлечь. - Значит, всё в порядке? - Всё в порядке. Им всё ещё неловко рядом друг с другом, и Феликс спешит встать. Судя по солнышку, день обещает быть жарким, и первым делом он раскидывает по пляжу хворост, чтобы нормально просох. Вскоре к нему присоединяется Джин, и дело идёт быстрее. Закончив с хворостом, они скептически осматривают хижину. Часть листьев требовала замены, а несколько и вовсе отвалились. - Нам нужно срочно всё чинить. Дождь может вернуться в любой момент, - вздыхает Феликс. - Нужно. А ещё нужно просушить всё внутри. Давай этим займусь я, а ты посмотри, что с крышей. - Давай. Я тогда вещи попробую отстирать и почищу обувь. Таскать тяжёлые от влажности пледы у Феликса нет никакого желания, и он с удовольствием идёт разбираться с крышей и стиркой. К обеду все дыры залатаны, вещи и пледы сушатся на ветках, раскрытые чемоданы лежат рядом с хижиной, а хворост снова аккуратно сложен. Листья с лежанки тоже вытаскиваются и просушиваются, также как и импровизированная простынь Феликса. Песок подсох и нагрелся, и пляж снова выглядит как с картинки, будто и не было вчера никакой бури. За неимением других занятий и отсутствия возможности нормально полежать Феликс тащит Джина в лес. Целый день они занимаются заготовками. Феликс находит дикий лук и куст с ярко-красными ягодками, из листьев и плодов которого бабушка варила компоты и делала настои, когда Феликс болел. К вечеру под деревом появляется ящик с крышкой, собранный из бамбуковых бревнышек и размером с полхолодильника, в который складываются фрукты, и ещё один ящичек поменьше для хранения кокосов с водой. Самый маленький чемодан оставляют под крабов и рыбу, которую Джин непременно хочет поймать. Он возится с сеткой весь вечер, пытаясь распутать прогнившие нити. В итоге у него получается верёвочка длиной несколько метров, не очень тонкая и достаточно хрупкая, вся в узлах, ведь Джин лепил ее из нитей разной длины. Джин заготавливает прут длиной метра два и стачивает ржавчину с крючка о камень. Удочка получается неплохая, но Феликс мало верит в успех. Джин же запасается различными фруктами, забирает нож и уходит рыбачить к камням, где они ловили крабов. Его нет почти два часа, за которые Феликс успевает переделать кострище, делая его шире и выкладывая камнями. Джин возвращается ни с чем. Точнее, без удочки и рыбы, но с крабом в руках. На все вопросы Феликса только отмахивается, мол, местная рыба просто не любит фрукты, и собирается завтра попробовать на каких-то червяков или жуков. Пока краб запекается, а Джин ходит за водой, Феликс застилает постели и перетаскивает чемоданы обратно в хижину. Они ужинают рано, споласкиваются каждый со своей стороны скалы и заваливаются спать. Вчерашний тяжёлый день все ещё сказывается, и они засыпают практически моментально. Ночь тёплая, и каждый спит в своём углу. Но что-то Джину мирно спать мешает. Он и сам не понимает, почему просыпается на рассвете. Рука сама тянется к лежанке Феликса, но цепляет только пустоту. Остывшая постель не предвещает ничего хорошего. Джин осторожно выглядывает из хижины и застаёт Феликса на том же месте. Снова плачущего и смотрящего в даль. Снова тоскующего по дому. Джин ложится обратно и тупо пялится в потолок, пока Феликс не возвращается. Притворяется спящим, пока тот копошится рядом. Так и не засыпает, борясь с желанием обнять тигрёнка, но понимает, что лучше не тревожить. В этот раз Феликс спит спокойно, без кошмаров, свернувшись клубочком, и Джин так и не решается придвинуться поближе. Лишь наблюдает, как подрагивают ресницы и пальцы сжимают плед. Он спит почти до обеда. Просыпается от духоты в хижине и с больной головой. Давно проснувшийся Феликс занимается стиркой, стоя по колено в воде, и замечает Джина не сразу. Улыбается, приветственно машет рукой и снова занимается пятном на своей рубашке. Как будто и не он плачет по ночам. Джин только качает головой, с ненавистью смотрит на солнце, чешет затылок и роется в аптечке в поисках таблеток. Свою утреннюю рыбалку он проспал, но, взяв старый кокос, все равно идёт на поиски червей. В этот раз Феликс идёт с ним. Сидит себе рядом на камушке и совершенно не хочет слушаться Джина, который всячески пытается отправить его в тенёк, чтобы тот не получил солнечный удар. Сам Джин смастерил себе бандану и теперь чувствует себя бессмертным. Бессмертной чувствует себя и рыба, плавающая тут и там, но совершенно не обращающая внимания на наживку. Джин бесится, пытается закидать рыбу камнями, даже руками пытается ловить, но ничего не выходит. Феликс не смеётся, не даёт советов, только бродит между камней и к моменту, когда Джин окончательно разочаровывается в рыбалке, добывает ему краба. Бросив удочку на берегу, Джин присоединяется к ловле, и к вечеру в чемодане плавают три краба, а ещё один запекается. Ночью все повторяется. В этот раз Джин просыпается, как только Феликс покидает хижину. Ложится на его лежанку и, отодвинув листочки, наблюдает. Феликс сидит на берегу минут сорок. Просто сидит, не плачет, но взгляд все так же прикован к горизонту. Кутается в пиджак, но даже в нём и в своей плюшевой пижаме мёрзнет. Джин решает, что сегодня непременно спросит, что происходит, но когда Феликс возвращается в хижину, не находит слов. Так и лежит отвернувшись и проклиная себя за трусость, пока Феликс укладывается в подозрительно тёплую постель.

Сегодня они решают заняться хворостом и запасти листья. Феликс предлагает сделать хотя бы низенький стол, так что уходит самостоятельно заготавливать бамбук, поручив Джину пальмы. Желания лазить по ним нет никаких. Он не выспался, да ещё и голова с утра кружится, так что Феликс решает заняться чем-нибудь поближе к земле, без рисков свалиться с высоты. Джин сопротивляется этому решению, но Феликс непреклонен, лишь соглашаясь в качестве компромисса, чтобы Джин перетаскал брёвна. Они возятся до обеда, до самого пекла, и, пока жарит солнышко, отдыхают в хижине до вечера. Феликс уходит в лес с новыми силами, а Джин остаётся на берегу заниматься пальмовыми листьями и костром. Хворост исчезает быстрее, чем его успевают добывать, и это беспокоит. Постоянно поддерживать костёр непросто, ведь зажигалка и пакеты не вечны, и Джин думает, как решить эту проблему, когда на пляж возвращается Феликс с тремя брёвнышками на плече. - Ты офигел столько таскать, - ругается Джин, когда Феликс скидывает груз и садится возле костра. - Нормально всё. Голос тихий и уставший, по вискам струится пот, а лицо словно мел. Феликс пьёт воду маленькими глотками и обмахивается собственноручно сделанным из какой-то травы веером. - Я думаю, бамбука пока хватит. Осталось только найти, чем связать, - Феликс отдаёт бутылку с водой Джину и поднимается на ноги. - Да куда ты. Давай завтра, сегодня достаточно вымотались. - Я только гляну, что у нас осталось, - отвечает Феликс и, пошатываясь, делает шаг. Дальше Джин смутно помнит, что случилось. Просто в какой-то момент Феликс заваливается немного вправо и, не удержав равновесие, падает на песок. Каким-то чудом его голова касается мягкого песка, а не камней кострища или веток. Первые несколько секунд Джин тупо смотрит на лежащего без движения Феликса, но потом отмирает и тут же оказывается рядом. - Феликс, что с тобой! Феликс, - Джин опускается на колени и приподнимает безжизненное тело. - Тигрёнок! Феликс не шевелится, и Джин легонько трясёт его за плечи. Глаза открываются с трудом, расфокусированный взгляд блуждает по лицу Джина. - Я... Мне что-то нехорошо, Джин, - только и успевает сказать Феликс, прежде чем снова отрубиться. Джин переносит его в хижину. Феликс по-прежнему без сознания. Джин прикладывает ладонь к его лбу и ругается. Лоб Феликса горячий. Джин смачивает платок водой, ложится рядом, кладёт голову Феликса себе на плечо и обтирает покрытый потом лоб. Складывает платок в несколько слоёв и прижимает ко лбу, надеясь, что это хоть немного охладит Феликса и приведёт в сознание. - Тигрёнок, очнись, - шепчет Джин и проводит тыльной стороной ладони по веснушчатой щеке. - Ну же, Феликс. Феликс очухивается только минут через пять. Ореховые глаза сталкиваются с глазами Джина, и тот выдыхает. Феликс выглядит неважно. Никак не может сфокусировать взгляд, тяжело дышит и жмурится. Джин приносит воды и, придерживая за затылок, помогает напиться. - Феликс, ты как? Ты горячий пиздец. - Всё кружится. Два слова выговариваются с трудом. Феликс поворачивается на бок и закутывается в плед по самый нос. Джин ложится рядом и гладит его по спине, пока не слышит сопение. Прокручивает в голове все варианты: от солнечного удара до отравления плохой водой. Но воду они пьют уже давно, и с Джином всё порядке, а на солнце Феликса сегодня почти не было. Может, в лесу укусил кто, может, просто простудился, а может, это сказывается истощение, ведь без добавок, витаминов и хоть какого разнообразия в еде даже привыкший к траве организм даст сбой. Пролежав с Феликсом пару часов, Джин уходит за свежей водой и фруктами. Когда он возвращается, начинает темнеть. Джин проверяет, не проснулся ли Феликс, оставляет воду рядом, подкидывает хвороста в костёр и занимается ужином. Готовит себе краба, нарезает фруктов для Феликса и перетаскивает в хижину. Тот по-прежнему спит. Джин снова трогает лоб и идёт смачивать платок. Феликс слишком горячий, но при этом дрожит от холода под тёплым пледом. Судя по всему, тошнить его не тянет, а значит, это вряд ли отравление. - Феликс, просыпайся, - Джин откидывает плед и легонько трясёт Феликса за плечо. - Я тебе покушать принёс. - Не хочу, - Феликс недовольно бурчит, тянется за пледом, но Джин не даёт снова заснуть. - Нужно поесть, тигрёнок. Как себя чувствуешь? - Мне холодно. - Ты просто огненный. - Но я замёрз. Джин не спорит и отпускает плед. Феликс, всё ещё недовольный, садится в постель и, завернувшись в тёплый кокон, тянется за едой. Джин ест своего краба, не сводя взгляда с Феликса. Тот медленно жуёт банан, глотает с трудом и морщится каждый раз, когда приходится открывать рот. - Феликс, у тебя горло болит? - Немного. - Расскажи, как ощущения? На что это похоже? На простуду? Или, может, отравление? Я переберу аптечку и найду что-нибудь. - Даже не знаю, - пожимает плечами Феликс. - Горло болит, насморка нет. Голова мутная и кружится, но вроде не болит. Живот тоже не болит. Скорее всего, просто простуда, быстро пройдёт, обойдёмся без таблеток. - А вдруг это не просто простуда? При простуде так в обморок не падают. Ты ослаб на своих фруктах, может, всё же немного краба? - Ни за что, - мотает головой Феликс. - Я не притронусь к мясу. - Но, тигрёнок... - Нет, - отрезает Феликс. - Я всё же посмотрю таблетки, - поднимается Джин. - У тебя жар, это так просто не пройдёт. - Ну ладно, уговорил, - сдаётся Феликс. - Спасибо. - Не за что, тигрёнок. Джин роется в аптечке при свете костра, периодически приносит Феликсу посмотреть неизвестные таблетки и в конце концов находит жаропонижающее. Феликс без разговоров пьёт одну таблетку и сразу же проваливается в сон. Джину не спится. Он ещё долго сидит у костра и перебирает лекарства. У них нет ни сиропа, ни леденцов от кашля, ни капель, и Джин беспокоится, что без должной помощи Феликсу станет хуже. Он ложится поздно, на свою лежанку, и к Феликсу не лезет, надеясь, что тот спокойно выспится. Спокойно выспаться не получается. Феликс встаёт на рассвете в туалет и, запутавшись в пледе, чуть не делает дырку в хижине. Джин идёт его провожать, но вновь уснуть не получается. Проследив, что Феликс точно уснул, идёт заниматься делами. Ежедневная рутина в виде пополнения запасов еды и хвороста занимает его часа на два, и по прошествии этого времени Джин снова проверяет Феликса. Тот лежит звездой на куче пледов, на животе и уже без футболки. Тело будто огнём горит. Джин кончиками пальцев касается горячей кожи, проводит вдоль позвоночника, собирая капельки пота, и накрывает пледом. Феликсу это явно не нравится. Он ворочается и, снова скинув плед, сопит дальше. Джин решает пока его не трогать и забирает валявшуюся в ногах футболку в стирку. Закончив стирать, бреется, недолго плавает и снова проверяет Феликса. Тот снова завернулся во все пледы. Джин трогает горячий лоб и снова мочит платок. Феликса бросает то в жар, то в холод. Он просыпается только к обеду, пьёт таблетку и почти всю воду и снова проваливается в сон. Джин только вздыхает и идёт пополнять запасы. К вечеру Феликсу становится хуже. Он дышит с трудом, постоянно кашляет, чихает и мёрзнет. Эту ночь Джин проводит с ним. Греет, следит, чтобы Феликс не скидывал пледы, и помогает вставать то в туалет, то попить.

В таком ритме проходят ещё два дня. Феликсу становится только хуже. Он уже практически не встаёт, а еду приходится запихивать силой. Джин не отходит от него практически ни на шаг. Кормит, помогает переодеваться, спит рядом, но всегда обнимает в ответ, если Феликс совсем замёрз и сам зовёт. Они практически не разговаривают. Горло Феликса разболелось только больше и саднит от постоянного кашля. Иногда он начинает так сильно кашлять среди ночи, что Джину приходится силком сажать его в кровати, чтобы тот не захлебнулся собственной слюной. В конце концов Джин отдаёт ему свою подушку, чтобы голова находилась повыше, отчего Феликсу дышать становится легче. На четвертый день Феликс совсем перестаёт есть, только пьёт воду. Как бы Джин ни пытался запихнуть в него что-нибудь, Феликс мычит, что просто не может глотать даже мягкую пищу из-за больного горла. По-хорошему, ему нужна жидкая каша и капельница, но у них этого нет, и Джин придумывает свой способ. Он мелко-мелко перетирает мякоть кокоса и, смешав либо с кокосовой водой, либо с обычной, поит этой кашей Феликса, ведь ее можно даже не жевать. Так же он поступает и с бананами. Мнёт их в кокосовой скорлупе, добавляет немного воды и так же скармливает Феликсу. На вид масса не очень приятная, но у Феликса выбора немного, так что приходится глотать. На пятый день заканчиваются таблетки. Феликс не расстраивается, ведь они и так особо не помогали. Почти всё время он спит. Кашляет реже, но страшнее, практически задыхаясь от нехватки воздуха и боли в горле. Джин периодически делает попытки перелезть к нему спать , но Феликс каждый раз просто выставляет руки вперёд, не разрешая себя трогать лишний раз и боясь заразить. Вечером Феликса тошнит по пути из туалета, и больше он к еде не притрагивается. Организм настолько обессилен, что даже глаза открыть тяжело. Весь следующий день Феликс просто лежит, укутанный по горло, и еле дышит. Джин практически всегда рядом. Обтирает мокрым платком, обмахивает веером, ведь в жаре и без притока свежего воздуха Феликс периодически отключается. Не имея возможности хоть чем-то его накормить, Джин весь изводится. Он с такой болезнью никогда не сталкивался. Болел, конечно, в детстве постоянно простужался, но дома всегда был запас таблеток, да и папа-врач профессионально ставил на ноги. На острове Джин бессилен. Без должного опыта, без лекарств, без хоть какого-то диагноза он бессилен. Да ещё и обезвоживание Феликса только всё усугубляет. За три недели потребления одних и тех же фруктов Феликс изрядно похудел. Его организм буквально функционировал из последних сил. Джин перестаёт спать. Ему кажется, что если он заснёт, с Феликсом обязательно что-нибудь случится. Он боится, что если закроет глаза хоть на секунду, а потом откроет, Феликса живым больше не увидит. Так что ночью он следит за каждым вдохом Феликса, за каждым взмахом ресниц и каждым движением обветренных губ. Но его организм устал не меньше, и на рассвете Джин всё же засыпает. Ему удаётся поспать всего лишь меньше часа. Сквозь сон он чувствует холод в груди и открывает глаза. Феликс лежит, вытаращив на него глаза и положив ладонь на грудь. - Феликс, ты давно не спишь? Что-то хочешь? Может, пить? Джин тянется за бутылкой в углу, но Феликс руку не убирает, удерживая Джина на месте. - Я умру здесь, да? Я умру, - раздаётся еле слышно, и Джин замирает, чувствуя, как на загривке поднимаются волосы. - Скоро. - Феликс, что за глупость, - пытается выдавить улыбку Джин. - Конечно, ты не умрёшь. Всё будет хорошо, тигрёнок. - Я не хочу умирать на острове, Джинни, - напоследок шепчет Феликс и проваливается в сон. Джин не выдерживает. Последние слова его добивают. Он еле успевает вылететь из хижины, как предательские слёзы начинают катиться по щекам. Феликс готовится к смерти, чувствует ее. Понимает, что просто не выкарабкается. Прошедший через уйму препятствий, испытавший столько боли, он сдаётся. Джина трясёт. Он бредёт вдоль воды, не особо смотря под ноги, и только через пару минут замечает, что дошёл до места, где по ночам плакал Феликс. Ноги не держат, и Джин падает на песок. Сгибает и обнимает колени, утыкается в них лицом и плачет. Плачет надрывно, не боится, что его могут услышать. Ему всё равно. Сердце разрывается от переживаний за Феликса. Он встречает рассвет, загибаясь от боли и слёз. Джин кидает взгляд на хижину, где лежит и ожидает своей участи Феликс, и тихо скулит сквозь зубы. Так хочется забрать его боль себе, поменяться местами, но он не представляет, как это сделать. Он больше не знает, чем помочь. - Я не справляюсь, - Джин поднимает глаза к небу и смотрит, как ползёт по нему рассвет. - Пап, я не справляюсь. Я не могу его спасти. Слёзы льются с новой силой. Был бы рядом папа, он бы обязательно нашёл способ помочь Феликсу, решил проблемы с питанием. Но Джин не может. Надо было настаивать на крабовом мясе с самого начала, надо было не пускать в холодный океан, надо было думать головой, а не подвергать Феликса опасности. Надо было поднять задницу и увести его с холодного ночного пляжа, а не давать сидеть и плакать несколько ночей подряд. Надо было. Вот только теперь поздно, и Джину остаётся только винить себя. Остаётся только наблюдать, как угасает солнышко. Джин успокаивается только полчаса спустя. Он страшно замёрз, несмотря на штаны и длинный рукав. Наверняка Феликс так и простудился. Джин возвращается к хижине и проверяет Феликса. Тот по-прежнему спит в той же позе. Джин поправляет плед, переодевается и идёт за свежей водой. Феликс делает всего пару глотков и снова засыпает. Джину находиться рядом с ним невыносимо. Он понимает, что подвёл самого близкого человека, что подводил его с самого начала их знакомства, и просто не может заставить себя остаться в хижине. Ему стыдно. Он может только ломать красивые хрупкие вещи, но починить не в состоянии. Джин все утро сидит возле хижины, словно сторожевой пёс, охраняющий хозяина. Время близится к обеду, а он всё ещё ничего не ел. Съедает последний банан и выдвигается в лес. Он знает практически каждое дерево в этой части леса и решает пройти чуть дальше, просто чтобы побродить подольше и не возвращаться на пляж. Нужно привести мысли в порядок и придумать, как помочь Феликсу. Джин не собирается проигрывать. Он пробирается через небольшую полянку, на которой был пару раз, и сворачивает на юг, по пути собирая фрукты в рюкзак. Эту часть острова он планировал изучить вместе с Феликсом, но не вышло. Джин решает дойти до пляжа, а потом по нему вернуться к хижине. Фруктовые деревья встречаются всё реже и реже, и он уже думает, что идея топать дальше, а потом ещё делать крюк по пляжу, самая дурацкая за день, как его внимание привлекает одно дерево. Не слишком высокое и усыпанное гроздьями с маленькими зелёными плодами. Джин думает, что это очередное местное фруктовое дерево. Они с Феликсом договорились не пробовать неизвестные фрукты, даже если еды останется совсем мало, ведь отравиться можно чем угодно. Но плоды так и манят, и Джин подходит ближе. Срывает один плод и поддевает ногтем кожурку. Но под ним оказывается не мягкая мякоть, а что-то твёрдое. Джин счищает зелень и рассматривает коричневую скорлупу. То, что он принял за фрукт, оказывается неизвестным орехом.

На поиски камней уходит несколько минут. Ещё больше уходит на раскалывание необычайно твёрдой скорлупы. Джин скептически рассматривает небольшой белый орешек и, решив, что хуже уже не будет, откусывает маленький кусочек. - Макадамия. Он сразу же узнаёт сливочный вкус одного из своих самых любимых орехов. Джин съедает орех полностью и сразу же раскалывает ещё несколько. Он точно уверен, что это макадамия. Джин ел этот дорогущий орех много раз и ни с чем не перепутает вкус. Вот только на прилавки орехи поступают с пропилами в скорлупе, и их легко открыть ножом или специальным ключом, а тут даже камнем получается с трудом. Джин съедает орехов десять до приятной сытости в желудке и набивает ими рюкзак. Оглядывается в поисках ещё нескольких деревьев, обходит поляну по кругу, но не видит ничего похожего. Вспоминает, что на карте не было никаких отметок в этом месте, а это значит, что, скорее всего, это дерево вообще выросло случайно. Случайно и Джину на радость. Он решает всё-таки дойти до пляжа, волны с которого прекрасно слышны. Берег южной стороны не представляет ничего интересного. Грязный пляж и куча камней. Джин немного бродит по берегу, споласкивает лицо прохладной водой и решает возвращаться к хижине. Вскоре Джин видит знакомые камни, где он ловит крабов, и свою удочку, одиноко валявшуюся на берегу. С рыбой у Джина пока не получается, но он не хочет сдаваться так просто и обещает пробовать ещё и ещё, как только Феликсу станет лучше. Джин снова вспоминает его последние слова и замедляет шаг. Ему не хочется возвращаться. Не хочется смотреть в печальные глаза, которые всё понимают, и врать, что всё будет хорошо. Не хочется видеть, как страдает дорогой ему человек, а Феликс давно таким стал. Но делать нечего, и Джин осторожно пробирается в хижину. Феликс спит. Не похоже, что он вообще просыпался. Джин кидает несколько веток в уже практически потухший костёр и разжигает его заново. У него остался последний краб, который отправляется запекаться. Джин складывает фрукты в ящик, подальше от солнца, и занимается орехами. Раскалывает их и складывает в скорлупу от кокоса, которых накопилось уже немало. Он надеется, что орехам Феликс обрадуется. Полезная и сытная мякоть - это как раз то, чего ему не хватает. Джин рад, что он смог найти что-то съедобное, ведь последний раз они находили что-то новое две недели назад? Неделю? Феликс ведь про что-то рассказывал, но Джин никак не может вспомнить. Прокручивает в голове карту из журнала, но там либо известные плодовые рощи, либо повторяющиеся. «Бабушка заваривала сушёные листья как чай, а из ягод делала настой, когда я болел. Эта хрень неплохо поднимала меня на ноги...» Джин резко подскакивает с места и, схватив одну из скорлупок, убегает в лес. Как он мог забыть про эти чёртовы ягоды, как мог забыть рассказы Феликса? Джин пытается вспомнить, где они видели этот злополучный куст. Где-то после водопада и по пути на пляж со старым домиком? Джин прочёсывает лес, оббегает все поляны и наконец-то его находит. Мелкие красные ягоды, тёмные, почти чёрные листья. Куст не вызывает доверия, но Джин верит Феликсу и срывает одну ягодку. На вкус она чем-то похожа на шиповник вперемешку с чёрной смородиной и очень кислая. Джин набирает полный кокос, листья распихивает по карманам и идёт к водопаду. Тщательно промывает ягоды и листья, напивается воды сам и возвращается на пляж. Отправляет листья в ящик сушиться, вытаскивает краба и задумывается. А как вообще вскипятить воду? И в чём? Думает про бутылку, но решает пока ей не рисковать и ищет подходящий кокос. Находит старую скорлупку, высыпает в нее часть ягод и заливает двумя стаканами воды. Скорлупка отправляется на угли, а Джин молится, чтобы она не треснула. Пока закипает вода, он разделывает краба и раскладывает мясо на листе. Находит старую тряпку и вытаскивает кокос из костра, как только вода закипает. Тот, на удивление, не треснул, только весь обгорел. Джин даёт время ягодам настояться и переливает получившийся настой в новую скорлупку, напоминающую пиалу. Пробует и морщится от вкуса. Кисловато и с горчинкой, но терпимо. - Тигрёнок, просыпайся. Феликс еле открывает глаза, когда Джин его будит. Не понимает, чего от него хотят, и снова заворачивается в плед. Джину не хочется поднимать его насильно, но по-другому не получится. Он осторожно приподнимает обессилевшее тело и садится сзади. Феликс окончательно просыпается, когда чувствует тепло чужого тела своей спиной. Голова покоится у Джина на плече, но даже просто ее провернуть сил нет. - Джин, зачем? - раздаётся безжизненный и тихий голос. - Я принёс тебе попить. - Не надо. - Надо, - слишком резко отрезает Джин, но сразу же смягчается. - Тебе нужно попить. Тем более я принёс что-то новенькое. Джин берёт скорлупку с настоем и подносит к губам Феликса. Тот непонимающе смотрит на водичку розоватого цвета, от которой ещё исходит пар. - Что это? Оно тёплое? - Помнишь, ты мне про ягоды рассказывал? Я их нашёл и сварил. Я не знаю, как правильно, но это что-то между настоем и компотом. На вкус кислая гадость, но я добавил немного сахара и... - Сахар? - Феликс по-прежнему тупо смотрит на предлагаемое угощение и пытается собрать новую информацию в единое целое. - Ой, точно. Я просто не всегда добавляю весь сахар в кофе и сую пакетики в карман пиджака или сумку, и они копятся, пока я про них не вспоминаю и не выкидываю. В рюкзаке нашлось четыре пакетика, и сюда я добавил один. Теперь это больше похоже на ягодный сладкий чай, и я очень хочу, чтобы ты попробовал. Я надеюсь, это хоть немного поможет. Тем более напиток тёплый, как раз для твоего больного горлышка. Джин заканчивает, нервно просматривает на Феликса. Тот сидит без каких-либо эмоций, но через минуту тянется к скорлупке. Джин подносит ее ближе, и Феликс делает маленький глоток. Тёплая жидкость заходит на ура, и он делает ещё один. - Вкусно. Джин выдыхает и на несколько секунд прикрывает глаза. Он так боялся, что Феликс забракует или просто заупрямится, что сидел вытянувшись в струнку и практически не дышал. - Вот и славно, тигрёнок. Пей. Феликс выпивает половину, обещая Джину допить позже. Тёплое питьё хорошо подействовало на горло Феликса. Боль немного утихла, а голос прорезался. Феликс окончательно просыпается и внимательно слушает о последних приключениях Джина. Тот всё рассказывает и рассказывает, тянет время. Боится начать разговор. - Феликс, у меня есть к тебе одна просьба, - нерешительно начинает Джин, обнимая его поперёк талии, и радуется, что тот не может повернуться и посмотреть ему в глаза. - Обещай, что исполнишь. - Сначала скажи. - Сначала обещай. - Никогда, пока не объяснишь. - Ладно, - сдаётся Джин. - Ты должен съесть краба. - Нет, - отрезает Феликс. - Нужно. - Я не притронусь к мясу. - Феликс, ты должен начать нормально питаться. - Нет. Я не буду. Я не для этого четыре года... - Я понимаю, это сложно. Но это необходимо. Ты за столько лет спас так много животных, позволь природе тебе отплатить. Феликс, мы должны попробовать, ведь ты... Джин замолкает и упирается лбом в макушку Феликса.

- Что я? - Феликс, ты умираешь! - вскрикивает Джин дрожащим голосом. - Ты буквально умираешь у меня на руках, а я больше ничем не могу тебе помочь. Тигрёнок, ты заслуживаешь прекрасной и долгой жизни, и ты должен за нее бороться, слышишь? Я умоляю тебя, давай хотя бы попробуем. Я не могу тебя потерять, я просто не могу. После всего, что мы вместе пережили, я не могу. Я без тебя не смогу. Джин так давно не плакал, что не сразу замечает, как по щекам начинают течь слёзы. Пытается успокоиться, запрокидывает голову, но, по-честному, хочет сбежать из хижины в лес и хорошенько поорать. - Ладно. - Что? Джин удивлённо смотрит на Феликса сверху вниз. Думает, что показалось. Феликс смотрит своими внимательными глазками, тянет руку и проводит пальцами по мокрой от слёз щеке Джина. - Я согласен. Только не плачь. - Это тебя мои слёзы так убедили? - пытается шутить Джин и выдавливает улыбку. - Нет. Я и сам понимаю, что нужно цепляться за каждый шанс. Просто сил цепляться больше нет. Феликс убирает руку и задумчиво рассматривает горизонт сквозь вход в хижину. Джину хочется выть. Феликс действительно сдался. - Хорошо, тигрёнок. Давай попробуем. Маленький кусочек. - Ладно. Я не знаю, как мой организм отреагирует. Я больше не хочу блевать по кустам. - Прям ложечку дам, не больше, - уверяет его Джин. Он берёт лист с крабом и подносит ближе к Феликсу. Феликс замечает, как трясутся руки Джина, и забирает у него лист. - Поможешь? Джин кивает и, выбрав небольшой кусочек, подносит ко рту Феликса. Тот долго смотрит на мясо, но потом аккуратно откусывает совсем немного. Феликс помнит вкус краба, но не спешит жевать. Он медленно рассасывает мякоть и только потом проглатывает. Открывает рот и высовывает язык, демонстрируя Джину, что точно всё съел. - А то вдруг не поверишь, - отвечает на вопросительный взгляд Джина Феликс. - Я всегда тебе верю, тигрёнок. Ты просто не способен на ложь, - смеётся довольный Джин и целует Феликса в лоб. - Ещё кусочек? - Давай, - Феликс послушно съедает немного и запивает настоем. Они сидят в обнимку ещё немного, пока Феликса не начинает клонить в сон. Джин помогает ему переодеться в чистые вещи, укутывает в плед и уходит заниматься стиркой. Ближе к ночи делает ещё настой, который Феликс выпивает полностью. Он чувствует себя хорошо, его не тошнит, и у Джина в сердце загорается маленький огонёк надежды. Он верит, что если Феликс продолжит так питаться, то действительно начнёт поправляться. Перед сном Джин готовит орешки. Нарезает их тонкими пластинами и складывает в кулёчек, сложенный из листа. - Феликс, я днём кое-что нашёл, - Джин садится рядом с Феликсом и протягивает ему кулёчек. - Что? Феликс самостоятельно садится и берёт кулёк. Он выглядит гораздо бодрее, чем утром, и Джин не может нарадоваться. - Это орехи. Макадамия. - Макадамия? Да ладно. Феликс суёт нос в кулёк, вытаскивает практически прозрачную пластинку и внимательно рассматривает ее. Кладёт на язык и медленно прожевывает, закрыв глаза. - Вкусно? - Очень. Можно ещё? - Конечно, - треплет его по голове Джин. - Ешь сколько угодно, орехов много. Но не переусердствуй. Я специально их так нарезал, чтобы тебе было проще, но, если не нравится, могу принести цельные. - Нет, так действительно удобно, а то сил жевать нет. Где ты их нашёл? - На южной стороне острова. Это одинокое дерево, я не уверен, что на острове есть ещё. - Может и есть, только искать замучаешься. Ты поел? - Я уже покушал, не волнуйся. - Ну помоги мне, я всё не смогу осилить. Феликс протягивает кулёчек, и Джин сдаётся. Двигается ближе и тянет несколько пластинок. Феликс кладёт свою голову ему на плечо и устало прикрывает глаза. Находит ладонь Джина и сжимает их пальцы в замок. Он ещё так слаб, и хватка практически не чувствуется, но Джина это простое движение доводит до мурашек. Ему так хочется сжать Феликса в своих объятиях, но он понимает, что может его просто сломать, ведь за три недели на острове Феликс заметно похудел, так что Джину приходится сдерживать свои порывы. Он лишь сжимает тонкие пальцы в ответ и прижимается щекой к макушке Феликса. - Всё будет хорошо, тигрёнок. Веришь мне? - Верю. Они сидят так долго. Наблюдают, как горит костёр, как переливаются волны в лунном свете. Сидят, пока ночь окончательно не накрывает пляж холодной дымкой. Тогда Феликс ложится спать и, когда Джин доделывает все дела и возвращается в хижину, сам зовёт к себе под одеяло.