8 часть

                                                               День 7

Великие дела откладываются на три дня, до полного восстановления Феликса. Джин берёт на себя роль строгого врача и старается контролировать Феликса, как может. Не разрешает лишний раз двигаться, напрягать руку и вообще ведёт себя, как мамочка. Кормит с рук, как птенчика, каждые два часа проверяет раны и старается не отходить ни на шаг. В первый день Феликса всё устраивает. Он рад целый день валяться и ничего не делать, а повышенное внимание со стороны Джина рассматривает, как некое извинение. Ночь они проводят спокойно, в объятиях друг друга и даже без костра. На второй день ситуация начинает напрягать Феликса, а на третий он уже волком воет. Джин постоянно рядом. Если не сидит и не болтает о всякой ерунде, то лежит и болтает о всякой ерунде. Феликсу, конечно, нравится, что все его прихоти вмиг исполняют, но и одному побыть тоже хочется. Единственное время тишины наступает, когда Джин уходит пополнять запасы, и эти два часа в день кажутся Феликсу раем. Он может спокойно ходить по пляжу, не боясь получить по жопе, но старается особо не напрягаться, хоть ступни уже не так болят, а пяточки вполне зажили. Под вечер третьего дня Феликс так увлекается, что не замечает, как пролетает время и возвращается Джин.

— Это ещё что такое? — орёт «мамочка» нерадивому птенцу. — Ты какого хрена на ногах?

— Я могу всё объяснить, — пищит Феликс, отступая к воде, подальше от надвигающегося на него Джина.

— И давно ты самовольничаешь? Стоит мне на полчаса отойти, а ты уже бегаешь вовсю?

Джин словно хищник загоняет добычу в угол, и Феликсу становится не по себе. Тот даже думает броситься в воду, ведь глубина не так страшна, как Джин в гневе.

— Джин, мне уже лучше, честно! Сам посмотри!

— Не лучше. Не долечишься сейчас, потом хуже будет, — не унимается Джин.

— Но ноги тоже нужно разминать.

— Не нужно.

— Джин!

Феликс продолжает отступать, выставив руки вперёд. Джин же продолжает наступать, но, заметив, что Феликс уже почти у воды, резко сокращает расстояние и поднимает его, подхватив под попу. Тот даже пискнуть не успевает, как оказывается в воздухе и смотрит на Джина сверху вниз.

— Ты чего это?

— А че ты в воду лезешь? На тебе только тапки и бинты, которые мочить вообще нельзя!

— Блин, ну прости! Ты меня напугал.

— Напугаешь тебя, — закатывает глаза Джин.

Он относит Феликса к лежанке и отпускает. Снимает бинты и осматривает ноги. Трещинки почти затянулись, кожа мягкая, ранка зажила. С рукой тоже всё в порядке.

— Видишь? Всё хорошо, я уже могу ходить, — настаивает Феликс. — Ты хочешь хижину? Я придумал хижину.

— Может, ещё пару дней отлежишься?

— Да у меня уже бока болят лежать!

Феликс недовольно фыркает и ложится на бок, спиной к Джину. Ещё пару дней лежания он точно не выдержит. Ему скучно, хочется чем-то заняться, и постройка хижины — то, что нужно. Они и так тут почти две недели, а всё продолжают бомжевать на пляже. Ему хочется построить надёжное укрытие от солнца, от которого даже зонт не спасает, от дождя, ведь небо всё чаще заволакивает тучами. Феликс чувствует, как Джин ложится рядом, обнимает со спины и дышит в затылок. Они валяются так несколько минут, но оба молчат. Боятся, что небольшой спор вырастет в большую ссору. Феликс ждёт, когда Джин сдастся, и тот сдаётся.

— Ладно. Что ты там придумал?

— Да так. Не думаю, что тебе будет интересно, — Феликс улыбается, радуясь, что его взяла, но разворачиваться не спешит.

— И долго ты будешь дуться, а, тигрёнок? Мне интересно.

— Неа.

— Интересно-интересно.

— Не верю.

— Придётся-придётся.

Джин кусает в плечо и начинает щекотать Феликса, а тот старается вырваться, но Джин держит крепко, продолжая пытки. В итоге Феликсу удаётся перевернуться, но тут его ждёт новая порция щекотушек. Он пытается щекотать Джина в ответ, но тот умело уворачивается от всех нападок.

— Ну поддайся хоть чуть-чуть, — пыхтит Феликс, щипая Джина за руки.

— Нет уж, белого флага не будет, — хихикает Джин.

— Ну пожалуйста. Хоть раз. Я больной человек, — продолжает ныть Феликс.

Он устал и в конце концов сдаётся, смиренно поднимая руки. Джин продолжает пытку щекоткой, но, видя, что соперник вышел из игры, быстро теряет интерес.

— Тигрёнок, ты чего приуныл?

— Мог бы и подыграть, — дуется Феликс и переворачивается на спину, сложив руки на груди.

— Эй, ты что, обиделся?

Джин тянет Феликса за плечи и разворачивает, закидывая его руки себе на плечи. Тот никак не реагирует и делает вид, что ему этот мир абсолютно понятен, но, когда чувствует под ладонями широкую спину, моментально опускает руки на талию и начинает щекотать, мерзко хихикая. Джин не просто в ловушке, он сам же и подпустил маленького дьяволёнка поближе к себе. Теперь его очередь орать и отбиваться, но отбиваться он не может, ведь Феликс болеет и его нужно щадить. У Джина нет выхода, кроме как сжаться в комочек, обхватить себя руками и громко охать и ахать, подыгрывая Феликсу. Хорошо, что того надолго не хватает. Феликс быстро выдыхается и отстаёт от Джина, сияя, как начищенный таз. Джин зависает на его улыбке и даже не сразу слышит, как ему что-то говорят.

— Джин, приём! Ты там уснул, что ли?

— А? Я тут, — отмирает тот и проводит ладонью по веснушчатой щеке, убирая волосы.

Волосы Феликса были собраны в хвост, но теперь все растрепались.

— Так ты признаёшь, что я выиграл? И что я выздоровел и теперь могу делать, что хочу?

— Ну лаааадно, — тянет Джин, подыгрывая. — О, большой и сильный австралийский тигр, ты победил. Командуй. Что ты там придумал?

— Мы будем строить вигвам.

Стоя столбиком посередине пляжа, Джин думает, когда он успел свернуть не туда. Феликс бегает вокруг и рисует на песке какие-то непонятные цифры. Джин представляет себя ведьмой, приговорённой к сожжению. Только столбика за спиной не хватает и поленьев под ногами.

— Я тут зачем вообще? — спустя минут десять не выдерживает Джин.

— Ты центр.

— А просто точечку ты не мог поставить? Камушек там положить?

— Ты не только центр, но и высота, — отвечает Феликс, не поднимая головы от своих цифр.

Джин путается ещё больше, но решает молчать. Феликсу виднее. Это его цифры, его вычисления, его хижина. Джин ещё никогда не видел его таким увлечённым. Пусть тигрёнок отвлечётся, пусть порадуется. И если для этого нужно притвориться столбом, так тому и быть.

— Готово, — торжественно заявляет Феликс. — Я придумал.

— И какая она будет, твоя хижина?

— Ты же знаешь, что такое вигвам? — скептически осматривает Джина Феликс.

— Издеваешься? Я не настолько тупой, — обижается Джин и отходит в тенёк.

— Ну и что это? — Феликс не отстаёт и идёт за ним.

— Ну, это жилище индейцев. Из палок и тряпок? Шкур?

— Продолжай. Как построить?

— Нуу, — напрягается Джин, вспоминая, как вообще выглядит вигвам. — В основе деревянные брёвнышки. Они расположены по кругу, а сверху связаны вместе?

— Клёво ты объясняешь.

— Правда?

— Неа.

Джин цокает и тянется к бутылке с водой. Он прекрасно понимает, что такое вигвам, только объяснить не может. Феликс перехватывает бутылку, тоже пьёт и возвращается на пляж.

— Иди сюда, — зовёт он Джина, и тот смиренно плетётся следом. — Вигвам — это жилище в основном конусообразной формы до трёх метров в высоту. Это самый простой вид хижины. Он лёгок в сборке и устойчив. Это идеальный для нас вариант.

— И как мы будем его строить?

— Ну смотри, — Феликс берёт палку и подходит вплотную к Джину. — Ты центр вигвама. Если взять круг диаметром два метра или чуть побольше, вигвам получится высотой как раз с тебя.

Феликс кладёт одну руку Джину на талию, а другую с палкой вытягивает вбок. Он обходит Джина по кругу и водит кончиком палки по песку, рисуя круг, и выводит из него Джина, чтобы не мешал.

— Представь, что это стены. От одной до другой получилось два с половиной метра. Внутри этих стен мы спокойно можем расположить спальное место. Примерно метр шестьдесят, метр семьдесят в длину. Какой у тебя рост?

— Где-то сто восемьдесят четыре.

— Тебе хватит, — резюмирует Феликс.

Он делит круг пополам, начертив прямую линию. Думает и рисует ещё одну. Теперь круг похож на пиццу, порезанную на четыре куска. Феликс проводит ещё две линии. Теперь в пицце восемь кусков. Хмурится, крутится на месте и рисует ещё несколько линий, деля круг уже на шестнадцать частей. Довольный отходит в сторону, давая Джину взглянуть.

— Нам нужно шестнадцать бамбуковых брёвен для каркаса. Между ними будет расстояние примерно тридцать пять сантиметров. Этого вполне достаточно. Сверху свяжем крест-накрест лианами. Так как у нас нет шкур невинно убиенных животных, воспользуемся дарами природы, а именно пальмовыми листьями. Всё понятно?

— Я не понял, как ты их связывать собрался. Как вообще крыша будет выглядеть?

— Джин, тебе дарили цветы? Букет роз, например, — терпеливо объясняет Феликс.

— Конечно.

— А вот теперь представь букет без бутонов и зелени, только стебли. И переверни его. Что получается?

— Всё, я понял, — хлопает по лбу Джин. — Стебли собираются по кругу по спирали. И мы так же соберём верхушку и свяжем.

— А ты молодец, — хвалит его Феликс и хлопает по плечу.

— А ты думал, я совсем дурак?

— Ой, не начинай, — Феликс на всякий случай заходит в круг и, сломав свою палку, вытягивает руки вперёд, скрещивает две половинки. — Изыди, демон. Я в домике.

— Крест? Серьёзно? — ржёт Джин и встаёт на самый край круга. — Думаешь, меня остановит линия на песке?

— Смотря что ты хочешь.

— Жопу тебе напороть хочу.

— Нет повода.

— Он мне не нужен.

— Ты не сможешь зайти в священный круг, демонюка, — загробным голосом продолжает Феликс своё заклинание, но делает шаг назад на всякий случай.

— А мне и не надо. Ты отсюда не выйдешь.

— Ага, конечно.

Феликс резко кидает палки в Джина и бежит на другой конец круга, но Джин его опережает, оббегая границу со скоростью света.

— Ну куда же ты, тигрёнок, — расставляет руки Джин, и Феликс чуть ли не влетает в его объятия, затормозив в последний момент.

— Ты чего быстрый такой, а?

Феликс делает шаг вбок, Джин тоже делает шаг вбок. Феликс отпрыгивает обратно, и Джин за ним. Феликс бегает от одной линии к другой, но Джин не отстаёт и не даёт и шанса выбраться из круга. Они играют в кошки-мышки долго, до самого заката, не уступая друг другу. Феликс уже изрядно устал, ему жарко, а вот Джин, наоборот, только входит во вкус. Ему всласть гонять тигрёнка по импровизированной клетке, ловить улыбки и слышать смех. Но он видит, что Феликс действительно устал гонять по кругу, и Джин поддаётся. Он просто заходит в круг и ждёт, что же будет дальше. Феликс не ждал такой подставы и тупо пялится на внезапно оказавшееся на его территории тело.

— Ну и как же ты меня накажешь, тигрёнок? — облизывается Джин, нагло смотря сверху вниз на опешившего Феликса.

— Вот как-нибудь и накажу.

— И как?

— И как-нибудь.

— И всё же. Как?

— А вот так, — ехидно улыбается Феликс, придумав план. — На колени.

— Оу.

Джин подчиняется. Теперь Феликс надменно возвышается над своей жертвой. Джину нравится. Он окидывает Феликса внимательным взглядом, подмечая дрожащие пальцы, сцепленные в замок, и поджатые губы. Феликс не привык командовать. Джин елейно улыбается и ждёт. Это будет интересно.

— Пятьдесят отжиманий, — кричит Феликс, и у Джина челюсть падает на песок.

— Отжимания?

— За вторжение на мою территорию ты приговариваешься к пятидесяти отжиманиям…

— Но это нечестно! Я думал, мы просто играем!

— …со мной на спине.

Джин сидит на коленях с открытым от возмущения ртом и уже готовится выдать Феликсу всё, что о нём думает, но тот быстро обходит его и толкает в спину.

— Ну же. Мы играли, и ты проиграл.

Джину ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Он встаёт в стойку и уже собирается начать, как Феликс залезает на него сверху, держа за шею.

— Это нечестно, — скулит Джин, ощущая на себе весь вес Феликса.

— Не я начал выёбываться, — отвечает Феликс. — И так и быть, будет тебе поблажка. Давай на коленях. Начинай.

И Джин начинает. Первые десять отжиманий даются ему легко, но чем дальше, тем больше дрожат ноги. Феликс громко считает, с каждой цифрой веселясь всё громче. Джину, конечно, нравится его смех, он доволен, что Феликсу лучше, но колени начинают подкашиваться, и последние пять отжиманий он делает из последних сил, в конце просто падая на песок.

— А ты молодец, — хвалит его Феликс, растянувшись на нём, как на матрасе.

— Спасибо, блять, — пытается отдышаться Джин.

— Будешь знать, как иметь со мной дело, — продолжает выпендриваться Феликс, не замечая, как Джин выпрямляет одну руку.

Мгновение, и он отталкивается от земли, скидывает Феликса со спины и подминает под себя. Тот даже ахнуть не успевает, как оказывается на песке, раскинув руки в стороны. Джин нависает, опираясь на локти, и тяжело дышит, закрывая собой закатное солнце. Лоб покрыт испариной, а волосы спутались и почти касаются лица Феликса.

— Ты всё равно проиграл, — резюмирует Феликс дрожащим от внезапной близости голосом.

— Ты в этом уверен, тигрёнок?

Феликс ни черта не уверен. Он чувствует себя загнанным в ловушку без инструкции, как из неё выбраться. В ловушку, в которую Джин начал загонять его, как только Феликс вошёл в круг.

— Я уверен.

Феликс не сдаётся. Несмотря на дрожащий голос, глаз не отводит, и Джина это подкупает.

— Хорошо, тигрёнок.

Джин опускает голову ещё ниже, и Феликс вздрагивает. Чужие губы так близко. Чуть поддайся вперёд, и они твои. Феликс чувствует, как ему становится жарче с каждой секундой этого плена. Губы приближаются ещё ближе, идеально розовые, манящие, и Феликс понимает, что перед глазами всё плывёт. Он помнит вкус губ Джина, и он не против попробовать их снова, но медлит. Джин будто нарочно не двигается, ждёт. Решится ли Феликс и преодолеть последние сантиметры или нет. Но Феликс не решается. Он не хочет проиграть последний раунд, хочет сохранить хоть немного достоинства, и Джин это видит. Видит, но не отстраняется. Наоборот, провоцирует Феликса ещё больше. Поднимает левую руку и проводит тыльной стороной ладони по волосам, по выглядывающим из-под ворота ключицам, по плечу. Ведёт ниже, по зажившей ране на локте, по запястью и, добравшись до пальчиков, сжимает их руки в замок. Феликс едва заметно сглатывает и перестаёт дышать от такой близости, но взгляд не отводит. Джин касается кончика его носа своим, сжимает ладонь сильнее, и Феликс закрывает глаза, сдаваясь ему на милость.

— Как же всё-таки тебя легко смутить, — шепчет Джин и отстраняется. – Ушки так и покраснели.

Пока до Феликса доходит, что произошло, Джин уже поднимается на ноги и разминает затёкшие плечи. Феликса снова облапошили. Он вскакивает и толкает Джина в грудь. И ещё раз.

— Тигрёнок, остановись, — хватает его за запястья Джин и предупреждающе цокает зубами.

— Ты сдался. Имей совесть доигрывать до конца, — злится Феликс и вырывается.

Он не хочет разговаривать. Джин почти развёл его на поцелуй. Феликс бесится и идёт к своим вещам. Хватает чистые вещи, косметичку и идёт купаться, специально задевая Джина плечом. Тот только улыбается вслед и облизывает губы. Ему было весьма трудно сдержаться и не поцеловать Феликса. Джин лишь хотел проверить, как далеко они могут зайти, как вообще Феликс на него реагирует. И эта реакция его вполне устраивает. Вот только не устраивает Феликса. Всё ещё злясь на самого себя за то, что в очередной раз повёлся на провокацию, тот заходит в воду прямо в одежде и швыряет вещи на камень. Джин невыносим. Сначала протягивает сахарок, а потом сам же и отнимает. Феликс честно-честно обещает больше не обращать внимания на любые провокации и прижимается к скале спиной. Закрывает глаза и пытается выкинуть этот эпизод из головы. Но не получается. Феликс кладёт руку на свой пах и еле слышно ругается. Впервые за всё время пребывания на острове у него встал. Да ещё и на Джина. Феликс сжимает окрепший орган сквозь мокрую ткань и на миг представляет вместо своей руки ладонь Джина. Большую, тёплую и сильную. С губ срывается стон, и Феликс открывает глаза. Убирает руку и разворачивается, прижимаясь к скале лбом. Не поддаётся искушению, но не понимает, что теперь делать со своей тягой к Джину. И не знает, что с противоположной стороны скалы тот стоит в такой же позе. С такой же проблемой.

На удивление, вечер проходит довольно мирно. Они чистенькие и высохшие ужинают, сидя перед костром. Обсуждают мелочи, решают, во сколько завтра вставать. Феликс делает последние расчёты, продумывает каждый шаг, чтобы не совершать глупых ошибок и обойтись без лишних действий. Желают друг другу спокойной ночи и ложатся под разными пледами, но оба понимают, что это бесполезно — утром всё равно проснутся в объятьях друг друга.

Утро начинается не с кофе, а с пинка под зад. И с извинений за этот пинок.

— Я правда случайно, — ноет Джин, держась за пятую точку. — Ты сам просил разбудить.

— Да, я просил, — ворчит Феликс, стоя на лежанке, закутавшись в плед. — И то потому, что ты встаёшь ни свет ни заря. Но я не просил пинать меня под зад!

— Да я просто во сне дёрнулся, — продолжает вопить Джин, но Феликс непреклонен.

— Дай-ка сюда жопу свою. Я недостаточно отомстил.

— Умоляю, помилуй, — садится на колени Джин, всё ещё держась за зад. — Мне правда больно!

— Ладно-ладно, — Феликсу слишком смешно, и он милостиво треплет Джина по щеке.

Ещё только часов пять, а они уже на ногах. Феликс хочет сходить в лес, пока не слишком жарко, чтобы не терять время, ведь без элементарных инструментов стройка будет идти тяжело и может затянуться на многие дни. Они завтракают, одеваются и заходят в лес. В лесу прохладно, но ненавистная роса бесит. Особенно Феликса, который отвык лазить по джунглям. На нём рубашка и штаны, а на ногах родные ботинки. Джин одет так же, за исключением своего рюкзака за спиной — он планирует дойти до водопада. Они блуждают недолго, и через несколько минут Джин, идущий впереди, останавливается.

— Вот эта поляна. Вот твой бамбук.

Феликс оглядывает деревья и осторожно подходит к крайнему. Достаёт из-за пояса какую-то железку и ударяет по стволу. Железка прорубает бамбук на четверть и застревает.

— Это ещё что? — Джин осматривает непонятный кусок металла. — Похоже на серп. Или бумеранг.

— Часть самолёта. Нашёл на старом пляже, — объясняет Феликс и тянет железку на себя. — Обмотал ремнём, сделав что-то типа рукояти, а металл выпрямил.

— Выпрямил?

— Ну да. Камнем. Обломок был чуть-чуть гнутый. Но зато смотри, как рубит. Не топор, конечно, но тоже пойдёт.

— Так вот зачем тебе нужно было на пляж, — вздыхает Джин. — Черт, ты умница. Можно попробовать?

— Ага.

Феликс отдаёт Джину импровизированный топорик, и тот бьёт в то же место, что и Феликс до этого.

— Слушай, а очень даже неплохо, — оценивает Джин новый инструмент, вертя в руках. — Бамбук, конечно, так хрен срубишь, но если постараться…

— А ты под углом бей, будто колышек обтачиваешь, так легче пойдёт.

Джин слушается и ударяет по стволу ещё раз, но уже под наклоном. Несколько ударов, и брёвнышко летит на землю.

— Отличная работа, — хвалит Феликс и приподнимает бревно. — И не сильно тяжёлое.

— Говоришь, нужно шестнадцать?

— Пятнадцать. Один будет минусом, я забыл про вход.

— Понял. Тогда сегодня я заготавливаю бамбук.

— А я тогда буду относить на пляж, очищать от листьев и равнять по высоте.

— Ты уверен? Не тяжело будет?

— Не, в самый раз. Давай сейчас сделаем из этого бревна образец, чтобы ты не путался и рубил точно такие же по толщине, а потом сходим за едой.

Джин кивает, и они приступают. Срезают лишние ветки и отрубают верхушку. В итоге получается почти трёхметровая палка, идеально ровная и гладкая. Джин ставит ее рядом со следующим деревом и проверяет, чтобы они были одинаковыми по толщине и высоте. Но у этого дерева верхушка всего лишь в пару пальцев толщиной, и Джин ищет другое. Найдя подходящее, срубает и кидает рядом с образцом.

— Ну шикарно же, — осматривает бамбук довольный Феликс. – А теперь пойдём за водой.

Они бродят по лесу ещё час. Набирают побольше фруктов и воды, чтобы точно не отвлекаться от стройки, и возвращаются на пляж. Вода в кокосах остаётся на пляже, а бутылку Джин берёт с собой. Переодевается в сухие вещи, ведь трава просохла, и снова уходит в лес. Феликс обещает навещать его каждый час и забирать готовые брёвна, а сам пока выбирает место под будущую хижину. Пляж достаточно ровный, а из-за положения солнца днём и вечером тенька им всё равно не видать, и Феликс выбирает кусочек между двумя ветвистыми деревьями. Пусть без тенька, но хотя бы красиво. За неимением Джина центром становится камень. Феликс рисует новый круг, раскладывает шестнадцать камушков поменьше и потом убирает один. Как таковой двери не будет, и вместо нее он хочет сделать что-то типа заслонки на случай сильного ветра или дождя. А так вход в хижину будет служить скорее окном, через которое он собирается наблюдать закаты над океаном. Оценив со стороны масштаб будущей хижины, довольный Феликс уходит в джунгли на поиски лиан и тонких веточек.

Они работают весь день, делая редкие перерывы. Джин всё рубит и рубит и не может остановиться, пока Феликс силой не вытаскивает его из леса. На пляже лежат с дюжину брёвен, несколько куч с лианами и пара пальмовых листьев, которые Феликс добыл как образец. Он хочет рассчитать, какое количество листьев понадобится, чтобы покрыть ими всю хижину, и сколько вообще на это уйдёт времени. Пока Джин моется, Феликс, уже искупнувшийся и поужинавший, делает последние расчёты. Джин даже не пытается в них вникать. Он так задолбался махать тупым топором, что рук не чувствует, а на пальцах образовались мозоли. Феликс замечает их и клеит пластыри, хотя Джин сначала отказывается, сокрушаясь, что их запасы редеют. Но Феликс непреклонен. У него и у самого болят пальцы, ведь резать лианы тоже непросто, хоть вместо ножа у него острая бритва. Так что спать они заваливаются совершенно вымотанные и немного потрёпанные.

Утром Джин еле встаёт. Руки болят, голова гудит, а желудок сводит от голода. Он и так чувствует его постоянно, ведь одними фруктами сыт не будешь, а после такой физической нагрузки хочется съесть барана. Но барана нет, так что приходится жевать кокос и топать за водичкой. Когда Джин возвращается, его настроение намного улучшается, ведь Феликс дарит ему перчатки. Кислотно-розовые, только что сшитые перчатки. Джин надевает, и, к его удивлению, они оказываются как раз.

— Как ты это сделал?

— Помнишь, мы свитшот отправили на тряпки, потому что никто не хотел носить розовое? Вот это он. Пригодился. Ткань плотная и не осыпается. Так как твои пальцы гораздо длиннее моих, пришлось шить наобум.

— Они пиздатые, — рассматривает обновку довольный Джин. — Спасибо. Такого мне ещё не делали. Дай-ка лапу.

Джин прикладывает свою ладонь к ладони Феликса. Его пальцы действительно длиннее почти на два сантиметра, но Феликс идеально подгадал с размером.

— Я рад, что тебе нравится, — скромно кивает Феликс, а самому хочется орать, как он доволен, что смог помочь Джину.

— Не то слово, тигрёнок, но как же твои лапки?

— Я себе почти дошил, не волнуйся.

— Ладно. Тогда я на бамбуковую каторгу, а ты чем займёшься?

— Думаю между походами к тебе за брёвнами начать запасаться хворостом. Лишним не будет, да и в округе сухих веток почти не осталось.

— Только будь осторожен, ладно? Кричи, если что, я услышу.

— Хорошо, — смеётся Феликс и машет Джину на прощание.

Через пятнадцать минут он заканчивает свои перчатки и, захватив старое платье и одну из железок, идёт за хворостом. Теперь добывать ветки гораздо проще, чем просто пытаться их отламывать, и дело идёт быстрее. Да и таскать узел на спине удобнее, чем в руках, не видя при этом дороги. К обеду, когда Джин сам приносит последние два бревна, кучка хвороста набирается на пару тройку холодных ночей вперёд. Джин только удивлённо открывает рот, пытаясь понять, где Феликс всё это находит и как вообще успевает таскать. Тигрёнок действительно оказался довольно сильным. Джин предлагает перекусить, а после берёт один плед, расстилает его в кругу и зовёт Феликса. Они ложатся на мягкую ткань и отдыхают. Феликс мысленно достраивает стены, представляет, как будет выглядеть потолок, и проводит рукой по пледу.

— Знаешь, нам нужно построить что-то типа кровати.

— Кровати? Как мы сделаем кровать?

— А что, если нам просто связать несколько бамбуковых брёвен вместе, а? Как плот.

— Как плот?

— Ага, — Феликс поворачивается лицом к Джину. — Свяжем их поплотнее друг к другу, чтобы никаких щелей не было, и готово. Сверху накидаем каких-нибудь листьев, пледы положим. Как тебе?

— Идея клёвая, — соглашается Джин. — Но мои руки не скажут тебе спасибо. Сколько ещё нужно брёвен?

— Сейчас посчитаем. Нам нужна кроватка шириной метра полтора и длиной метр семьдесят где-то. Класть будем поперёк. Значит, это где-то тридцать пять брёвен длиной полтора метра и диаметром сантиметров пять минимум. Но если сможешь найти потолще и срубить, то меньше и нужно будет. Давай завтра этим займёмся, ладно? Будем рубить поочерёдно.

— Потолще говоришь? Значит, нужно срубить штук пятнадцать по три метра, как для хижины, притащить, разрубить пополам и посмотреть, как будет выглядеть. Если что, потом дорубить ещё.

— Ага. И ещё нам понадобится очень много листьев. Просто очень много.

— Сначала лучше кровать сделать, да?

— По идее, да. Так будет проще. А потом возведём стены, — соглашается Феликс. — Нужно будет выровнять основание для хижины и вырыть небольшую траншею по контуру круга.

— А зачем? — спрашивает Джин, переворачиваясь на живот и кладя голову на руки.

— Для большей устойчивости. Закопаем основание.

— Всё, я понял. Мне нравится, как получается.

— Правда? — Феликс ложится на бок и смотрит на Джина. — Очень устал?

— Только руки болят. И чуть-чуть поясница. И ноги. Блять, всё болит, — смеётся Джин и потягивается, как большой кот. — Но оно того стоит. Я уже вижу, как буду высыпаться без ненавистного солнца по утрам.

— А я от него прятаться днём. У меня и так кожа смуглая, да ещё и загорел прилично. Бесит.

— Мне нравится, — Джин двигается ближе к Феликсу и обнимает за плечи. — Ты моя шоколадка.

— Только не вздумай кусать меня, — пытается вырваться Феликс, но Джин лишь ближе притягивает.

— Не буду, просто давай полежим, а?

— Ну давай, — сдаётся Феликс, обнимая в ответ.

Они и сами не замечают, как засыпают на час. Просыпаются только потому, что солнце начинает невыносимо печь, и Феликс тянет Джина в тенёк. Там их снова вырубает до самого вечера. Джин просыпается первым. Голова гудит от внезапного дневного сна, но мышцы неплохо так отдохнули, и двигаться гораздо легче. Он оставляет Феликса спать, а сам идёт к куче железа, что тот притащил со старого пляжа. Находит подходящий железный обломок, обматывает своим ремнём и вгоняет в одно из брёвен. Немного тупее его топора, но тоже неплохо. В той же куче Джин находит пару камней и решает отойти подальше, чтобы стуком не разбудить Феликса. Отойдя шагов на пятьдесят, выпрямляет железку, простукивая по ней. Обломок всё равно туповат, и Джин немного затачивает его камнем. Возвращается обратно и, видя, что Феликс всё так же блаженно спит, оставляет новый топорик возле лежанки и берёт свой. Уже не так жарко, но ещё светло, и он не хочет терять время. Прихватив воду и перчатки, снова уходит в лес.

Феликс просыпается только минут через сорок. Джина нигде нет, но вдалеке слышится стук, и Феликс понимает, что тот снова ушёл рубить бамбук. Находит новый топорик и вертит в руках. Радуется, будто Джин подарил ему кусок золота, а не инструмент, и бежит в лес помогать. К ночи на пляже лежат ещё пятнадцать бревнышек.

Утро выдаётся довольно прохладным. Солнышко их не посещает, и Джин спокойно спит, а вот Феликс всё равно просыпается рано. Завтракает, берёт топорик и уходит в джунгли. Джин просыпается только часа через два и сразу начинает искать Феликса. Идёт по звуку топорика и находит тигрёнка на вершине пальмы. Та высотой всего метра четыре, с пышной шевелюрой из листьев, на которой восседает Феликс. Внизу валяется несколько срезанных листьев.

— Ты как туда залез? — сходу начинает возмущаться Джин, ведь малейшее движение, и Феликс полетит вниз. — Ты что, давно ничего не ломал?

— Ой, привет, — замечает его Феликс. — Я вообще-то лестницу сделал, если ты не видишь. И пальма довольно устойчивая.

— Лестницу? — переспрашивает Джин.

Он обходит дерево и видит приставленное к другой стороне нечто. Нечто представляет собой две бамбуковые палки. Между ними сантиметров тридцать расстояния, а вместо привычных ступенек натянуты лианы.

— Это лестница? Феликс, ты ничего не попутал? — тыкает Джин непонятное сооружение. — Как ты жив ещё? Меня не мог подождать что ли?

— Да нормальная она! И зачем время терять? Лучше листья отнеси.

— Ладно-ладно, — игнорирует его просьбу Джин. — Я посмотрю, как ты слезать будешь.

— И нормально я слезу, — возмущается Феликс. — Отойди.

Джин отходит в сторону, и на его место приземляется топорик. Феликс держится за листья и неуверенно смотрит вниз. С высоты лестница уже не внушает такого доверия, и Феликс думает, как выйти из положения и доказать Джину, что тоже на что-то способен. Он и так примеряется, и эдак, но спускаться не спешит на радость Джина, ехидно улыбающегося в сторонке.

— Блин, лезть легче было, — сокрушается Феликс, так ничего и не придумав. — Как мне слезть-то теперь?

— Эх, тигрёнок, что бы ты без меня делал, — отчитывает его Джин и отходит куда-то за пальму, вне досягаемости взгляда Феликса.

Возвращается с довольно длинной лианой и начинает приматывать лестницу к пальме. Феликсу не очень видно, что происходит внизу, и он терпеливо ждет дальнейших указаний. Джин трясет лестницу, проверяя. Она всё ещё немного ходит ходуном, но теперь лиана не даст соскользнуть, и Джин довольно потирает ладошки.

— Вот теперь давай, — кричит он Феликсу. — Я поймаю тебя в случае чего.

— Что ты там сделал, а?

— Потом посмотришь. Спускайся!

Феликсу некуда деваться. Он осторожно спускается, замечая, что лестница практически не шатается, но когда почти достигает земли, нога соскальзывает с лианы, и Феликс еле удерживается, чтобы не свалиться в объятья Джина. Тот страхует, подставив руки, но Феликс спускается сам, доказывая, что и без Джина неплохо справляется.

— Видал, как могу, — хвалится Феликс, оказавшись на земле.

— Ага, молодец, — гладит его по голове Джин. — А теперь на пляж.

— Но тут куча подходящих пальм, я остаюсь.

— Феликс, давай сначала с бамбуком закончим, а? Я не могу просто так торчать тут, время-то идёт.

— Ну давай ты за бамбуком, а я листьями займусь. У меня же получается.

— Ты чуть шею не свернул.

— Ну не свернул же!

— Ага, спасибо мне, — кивает Джин на лестницу и складывает руки на груди, всячески показывая, что с ним спорить бесполезно.

— А что ты сделал с ней? — Феликс осматривает лестницу и замечает, как Джин решил проблему с устойчивостью. — Оу, прикольно. Я бы до этого, конечно, додумался бы, но не сразу.

— Когда бы раз пять упал?

— Возможно. Спасибо тебе.

Феликс улыбается так искренне, что Джин на секунду теряется от внезапной похвалы.

— Ого, меня похвалили, — фыркает он и берёт топорик.

— Ой, не вредничай, а? Отдай мой топор и иди за своим бамбуком, — пытается выхватить топор Феликс, но Джин поднимает руку вверх, прекрасно зная, что тот только так будет вне досягаемости Феликса.

— Давай так. Я пойду срублю ещё пять брёвен на всякий случай, а ты дели пополам те, что уже на пляже, хорошо? А потом вместе займёмся листьями.

— Ладно, хрен с тобой, — соглашается Феликс, понимая, что Джина не переспорить.

— Всегда со мной.

Джин возвращает топорик, и Феликс уходит на пляж, на прощание показав язык, на что Джин только толкается языком в щеку и подмигивает. Феликс еле сдерживается, чтобы не ответить на эту провокацию, и убегает. Он успевает расправиться только с пятью брёвнами, как погода меняет их планы. Небо резко заволакивают тучи, а через несколько минут и вовсе начинает накрапывать дождик. Феликс только и успевает попрятать пледы и вещи в чемоданы.

Минут через десять возвращается Джин с оставшимся бамбуком, при этом абсолютно счастливый. Он кидает брёвна в общую кучу и встаёт посреди пляжа, раскинув руки. Дождевая вода каплями стекает по его лицу, по волосам, и Феликс невольно залипает, прячась под деревом. Он не боится дождя, просто мокнуть не хочется. Но, видя, как Джин наслаждается прохладой, вылезает из своего укрытия и встаёт рядом. Прячет очки в карман, закрывает глаза и поднимает голову навстречу каплям. Джин на мгновение открывает глаза и косится на довольного Феликса. Тот похож на мокрый одуванчик. Волосы моментально распушились, и Джин тянет руку, чтобы прикоснуться, но все его планы рушит гром. Джин резко убирает руку и, сыпля проклятиями, идёт к деревьям. Феликс, почуяв движение, открывает глаза, получает каплей в глаз, моментально обижается на дождик и идёт вслед за Джином.

Спустя десять минут дождь прекращается, и из-за туч вновь появляется солнце. Песок мокрый, деревья мокрые, хворост мокрый, бамбук теперь тоже мокрый. Судя по всему, на сегодня работа закончена. Джин разувается, раздевается до трусов и тащит полоскать вещи. Феликс осматривает себя и тоже разувается. Песок приятно липнет к ногам, а вот влажность после дождя вообще ни к месту. Трогает волосы, пытается прочесать пальцами, но в итоге забивает и шлёпает к воде. Заходит прямо в одежде и, дойдя до Джина, просто встаёт рядом, наблюдая, как тот пытается отмыть от песка свои кроссовки. Джин не обращает на Феликса никакого внимания, и тот злится, но молчит. Только вздыхает, всем своим видом показывая, как ему скучно. Джин заканчивает со шмотками и, развесив по деревьям, возвращается в воду. Феликс стоит по пояс в воде и просто наблюдает за волнами.

— Чёртов дождь испортил все планы, — говорит Джин, становясь сзади Феликса.

— Ага. Хотя до вечера всё высохнет сто раз.

— А целый день что будем делать?

— А ты не устал?

— Устал, — признаёт Джин и уходит вперёд.

Он уплывает на глубину, ныряет и резвится, и Феликсу тоже хочется, вот только страшно. Пока его максимум — это зайти в воду по шею. Но это скучно, да и после встречи с дельфинами Феликс стал увереннее, но выхода нет. Один он точно нырять не будет, а Джину нет до него никакого дела. Обидевшись на самого себя, Феликс возвращается на берег и начинает строить замок из песка. Через пару минут рядом падает тяжело дышащий Джин. Феликс честно пытается не пялиться, но искоса всё же поглядывает на Джина. Тот лежит в позе морской звезды. Грудь ходит ходуном, рот приоткрыт, мокрая чёлка закрывает глаза. Красивый. Феликс снова ловит себя на мысли, что фигура Джина — совершенство. За десять дней она как будто бы и не изменилась, несмотря на недоедание, но разница всё же есть. Мышцы стали заметнее, а подбородок острее. Феликс поднимает голову и встречается с тёмными глазами. Джин садится и делает вид, что не замечает, как всё это время пялился на него Феликс, а тот готов под землю провалиться от смущения. Но под землю не получится, так что он просто снова переключается на кучу песка перед собой. Он совершенный профан в лепке, но деваться некуда, приходится что-то лепить. У него получается лишь какая-то башня, и на этом фантазия заканчивается, но на помощь неожиданно приходит Джин. Они лепят в четыре руки, и через несколько минут куча превращается в небольшой замок с тремя башнями разного уровня и рвом за широкими стенами, правда, без воды. Феликс весьма доволен результатом и на коленях ползет к воде, чтобы вымыть руки.

— Может, поныряем? — предлагает Джин.

— Не хочу, — Феликс отвечает быстро, даже не думая.

— Не хочешь или боишься?

— Боюсь, — честно признаётся Феликс и поднимается на ноги.

Вся одежда в песке, даже на волосах песчинки. Его просто необходимо искупать. Джин поднимается и подходит вплотную. Расстёгивает пуговицы, снимает рубашку, но Феликс никак не реагирует, просто стоит столбиком, опустив голову.

— Тигрёнок, всё хорошо? Я же с тобой буду. Или ты по-прежнему мне не доверяешь?

— Доверяю, — Феликс поднимает на Джина печальные глаза. — Но всё равно боюсь.

— Так пойдём преодолевать твой страх, м?

Феликсу безумно хочется в воду. Хочется снова ощутить ту лёгкость и свободу, которую дарят волны, но он медлит. Понимает, что Джин прав, но всё равно медлит.

— Иди ко мне, — Джин прижимает его к себе. — Мы не будем заплывать глубоко, если ты не захочешь, хорошо?

Феликса в его руках мелко потряхивает, и Джин ласково гладит его по голове, успокаивая. Через несколько минут Феликс приходит в норму и, собравшись с мыслями, стягивает с себя штаны. Джин за руку ведёт его за собой и, когда вода достигает шеи, оборачивается. Феликс хватается за его плечи, всем своим видом показывая, что дальше не хочет. Ему вода по подбородок, приходится поднимать голову, чтобы не захлебнуться.

— Джин, давай назад, — просит он.

— Феликс, давай попробуем.

— Назад!

Джину ничего не остаётся, кроме как отступить назад на пару шагов, чтобы вода была Феликсу по грудь. Тот всё ещё продолжает цепляться за плечи, но уже не так паникует.

— Феликс, чего именно ты боишься? Ты говорил, что глубины, что тебе страшно, если дна не видно, но тут видно всё! Здесь даже кораллов нет, просто белый песочек.

— Я понимаю, правда. Я понимаю. Я не знаю, что со мной, ведь тогда я не боялся. Когда мы вытаскивали чемоданы. Почему тогда я не боялся?

— Потому что тогда была экстренная ситуация. Тогда в тебе играл адреналин, — вздыхает Джин. — Давай так. Просто держись за мои плечи. Я поплыву, а ты держись. Помнишь, как ты цеплялся за плот? Теперь я буду твоим плотом. Давай попробуем?

— Ты не отстанешь, да?

— Не отстану.

— Ладно, — зажмуривается Феликс. — Давай попробуем.

— Только глаза открой.

— Не открою.

— Тогда никуда не плывём.

— В смысле не плывём, — начинает возмущаться Феликс и гневно смотрит на Джина. — Я вообще-то настроился!

— Хорошо. Тогда на счёт три?

— Давай.

Джин разворачивается, Феликс прижимается к его спине, обхватив шею руками, и старается расслабиться, позволяя воде приподнять его тело. Джин считает до трёх и плывёт. Двигается плавно, без резких движений, будто всю жизнь провёл в воде. Феликс чувствует себя маленькой пушинкой на спине могучего кита. Представляет, будто он на аттракционе, потихоньку расслабляется и даже не замечает, как Джин успевает обплыть скалу.

— Конечная! — кричит Джини, почувствовав под ногами песок, разворачивается и прижимает Феликса к себе. — Ты как, тигрёнок?

— Если честно, я не понял, — отвечает Феликс и оглядывается. — Может, отпустишь?

— Тебе вода по макушку будет, так что лучше не рыпайся.

— Ааа, вопрос снят. А можно ещё раз?

— Ты хочешь ещё на мне покататься?

— Да, мистер дельфин. Если ты, конечно, не устал.

— Не устал, — улыбается Джин.

Они делают ещё три рейса, пока Феликс не решает смилостивиться над несчастным Джином и не отпускает его отдохнуть. Они валяются на песке и отогреваются под солнышком, но долго Феликсу не лежится. Ему слишком понравилось плавать с Джином. Одному лезть в воду по-прежнему страшно, но вот вдвоём уже гораздо спокойнее, и Джина снова тащат в воду. Будто Феликс решает восполнить все купания за один день. Он самостоятельно плавает на мелководье под присмотром Джина, и понемногу любовь к воде возвращается. Плохие воспоминания стираются, а на их место приходят свежие и радостные эмоции. Джин не может нарадоваться на такого Феликса. Глаза горят, улыбка не сходит с лица, а радостный смех раздаётся на весь пляж.

— Эй, может, со скалы сиганем? — на свой страх и риск предлагает Джин. — Вместе.

— С вот этой? — Феликс тычет пальцем в скалу и скептически ее осматривает. — Тебе меня совсем не жалко, да?

— Эээ, ты клялся, что будешь мне доверять!

— Не было никаких клятв, — отрезает Феликс. — И вообще, я с такой высоты не прыгал. Сколько тут, метра три-четыре?

— Ну примерно, — прикидывает Джин. — Боишься высоты?

— Нет.

— Тигрёнок, тогда что тебя сейчас пугает?

— Водопад, — отвечает Феликс и отворачивается.

Джин чувствует укол в сердце. В конце концов, именно он виноват, именно он сделал всё только хуже. Из-за него Феликс никак не может вернуться к нормальной жизни, из-за него по-прежнему боится зайти в воду на лишний сантиметр.

— Посмотри на меня, тигрёнок, — Джин подплывает ближе и кладёт ладонь на веснушчатую щеку. — Прости. Я виню себя каждый день за всё, что тебе сделал.

— Не надо, не извиняйся больше. Мы договорились всё забыть, — убирает его руку Феликс и крепко сжимает под водой. — Я прыгну.

— Тигрёнок…

— Я прыгну. Но только если ты будешь держать меня за руку.

— Ни на миг не отпущу, — обещает Джини тянет Феликса на берег.

Скала окружена камнями, которые приходится осторожно перелезть, но сама она представляет собой один сплошной гладкий камень. Джин лезет первый и, убедившись, что наверху безопасно, помогает залезть Феликсу. На самый верх они не лезут. С макушки до воды минимум пять метров, а глубина внизу все три, и даже Джин не рискует сразу прыгать с такой высоты. Он выбирает участок где-то посередине скалы и подводит Феликса к краю.

— Тигрёнок, тут всего три метра. Это совсем не страшно, согласись?

— Ага, — трясётся совершенно с этим не согласный Феликс. — Ты же меня не отпустишь?

— Никогда.

Джин крепко сжимает руку и вглядывается в волны. Дно чистое, никаких камней, а глубина не больше полутора метров. Для него это раз плюнуть, но для Феликса словно прыгнуть в жерло вулкана.

— Я не смогу, нет, — передумывает Феликс и пытается вырваться из крепкой хватки Джина.

— Я тоже боюсь.

— Ты ничего не боишься.

— Я много чего боюсь, Феликс. И сейчас я тоже боюсь. Это не в лужу прыгнуть. Но я хочу свой страх преодолеть, хочу, чтобы он сменился дофамином. А ты хочешь свой преодолеть?

Феликс непонимающе смотрит. Он был уверен, что уж чего, но прыжков в водичку Джин точно не боится, а оказалось, они тут два труса стоят. Феликс делает шаг вперёд и вглядывается в воду. Волны бьются о скалу, переливаясь всеми цветами, и так и манят в свои прохладные воды. Феликс им не доверяет. Он боится снова оказаться на дне океана, в самолёте, полном тёмной воды, без воздуха, без надежды на спасение. Джин видит, что Феликс хочет, но колеблется, и, не выдержав, подхватывает его на руки, словно невесту.

— Ты что делаешь? Отпусти быстро, — злится и болтает ногами в воздухе Феликс, а сам впивается в плечи от страха.

— Один ты точно не решишься, так давай со мной. Только в этот раз всё будет по-другому.

Феликс перестаёт болтать ногами и сосредотачивается на глазах Джина. В них нет привычных безумных искр, после которых Феликс оказывается с очередной раной. Джин действительно беспокоится, пытается помочь.

— Давай, — решается Феликс и крепко зажмуривается. — Только быстрее.

— Уверен? Может, глаза все-таки откроешь?

— Джин, прыгай уже, — кричит Феликс.

Ему чертовски страшно, а каждая секунда промедления делает только хуже.

— Ладно. Раз, — начинает отсчёт Джин, и Феликс весь съёживается от страха. — Два.

На счёт три Феликс чувствует короткий поцелуй в щёку и в изумлении распахивает глаза. Джин только усмехается в ответ и делает шаг вперёд. Феликс ошарашен настолько, что не сразу понимает, как оказывается в воздухе, а через мгновение чувствует прохладу воды. Джин отпускает его, как только они оказываются под водой, и Феликс несколько секунд барахтается один, пока его не тащат на поверхность.

— Ну как, живой?

Феликс не уверен. Он стоит по грудь в воде и пытается убрать мокрую чёлку с глаз. Единственное, что его радует, это песок под ногами.

— Ты идиот? Ты на хрена это сделал, — он находит глазами Джина, и тот на всякий случай отходит на шаг.

— Я просто отвлёк тебя, чтобы ты сильно не нервничал, вот и всё, — пытается оправдаться Джин.

Не может же он признаться, что ему просто захотелось поцеловать Феликса.

— Спасибо, блин. Я даже ничего понять не успел, — язвит Феликс и двигается в сторону берега.

— Тигрёнок, ты обиделся?

— Тигрёнок не обиделся, — оборачивается Феликс, скептически осматривая Джина. — Тигрёнок хочет ещё. Пошли.

— Ещё?

Через пять минут они снова на вершине. Теперь Феликсу не так страшно. Хоть он и не успел осознать сам прыжок благодаря кое-кому, но внизу его не ждало ничего страшного, только вполне мягкое приземление и знакомые волны. Теперь он специально отходит подальше от Джина и сосредотачивается на волнах. Глубоко вдыхает и выдыхает, стараясь выкинуть все негативные мысли из головы. Но сделать шаг вперёд всё ещё страшно. Джин терпеливо ждёт. Он специально встал подальше, чтобы не давить на Феликса. Но когда и спустя десять минут прыжка не происходит, медленно подходит ближе.

— Может, спустимся? Может, не стоит себя мучить? Это была очередная моя тупая идея, извини. Я зря предложил, ты совсем не готов. Не сейчас.

— Наверное, ты прав. Я честно пытался, но не могу решиться, — опускает глаза Феликс. — Чёрт, теперь мне стыдно.

— Стыдно? Тебе? За что тебе должно быть стыдно, Феликс?

— Я такой трус. Такой слабый, такой нерешительный. Я только и делаю, что попадаю в неприятности и калечусь. Как же бесит.

Феликс разворачивается на пятках и собирается проскользнуть мимо Джина, но тот преграждает дорогу и берёт его за руки. Феликс выглядит таким уставшим, с абсолютно потухшим взглядом, и Джин, ничего не говоря, притягивает его к себе и обнимает. Феликс просто стоит столбиком, не в силах шевелиться, но через несколько секунд всхлипывает и обнимает в ответ за талию. Всхлипывания превращаются в плач, а потом и вовсе в рыдания, и Джин гладит одной рукой трясущиеся плечи, а другой влажные волосы, успокаивая. От его ласковых поглаживаний Феликс только больше начинает плакать, совершенно перестав сдерживаться.

— Видишь, какой я нытик. Только и умею что плакать, — хнычет Феликс в плечо Джина. — Трус и плакса.

— Ты не плакса, тигрёнок. Ты просто очень чувствительный, — Джин отрывает от себя Феликса и утирает слёзы с его щёк. — Ты не трус. Совсем нет. Напомнить, как ты полез меня спасать? Ты чуть не утонул, у тебя воздух кончился, а ты упорно продолжал ковыряться с ремнём. И после этого ты смеешь называть себя трусом? Ты плюнул на свой страх и поддержал мою идею с чемоданами. Ты несколько часов просидел в воде, разве это поступок труса?

— Это безрассудство.

— Вовсе нет. Ты мой смелый тигрёнок, и даже не смей возражать. Безрассудство — это про меня. Я вечно всё порчу. И плачешь ты тоже только из-за меня. И воды боишься тоже. Феликс, я обещаю, что найду способ тебе помочь, только потерпи. Поборем мы твой страх, слышишь?

— Слышу, — Феликс стоит насупившись, но больше не плачет.

— Тогда пойдём просто поплаваем, а?

— Ты иди, а я хочу тут посидеть немного, ладно?

— Хорошо, только позови, когда будешь спускаться. Не хватало ещё с камней шлёпнуться.

Джин гладит по щеке в последний раз, ободряюще улыбается и подходит к краю. Не думает долго, а сразу прыгает камешком, только брызги летят.

Феликс лишь вздыхает и садится на тёплый камень. Ему бы хоть каплю смелости Джина. В душе он понимает, что боится вовсе не прыжка в воду, а последствий. Боится не глубины, а того, что может в ней прятаться. Вспоминает, как было страшно, когда нырнул спасать Джина в темноту, когда свалился в водопад. Понимает, что там с ним ничего не случилось, никакой монстр не укусил его за пятку, но всё равно помнит, как билось сердце от страха и скручивало живот. Понимает, что сейчас в этом прозрачном океане тем более нет никаких монстров, но всё равно не может решиться. Феликс верит в цифры, верит в статистику, знает, что ничего стопроцентного в этом мире не бывает, поэтому маленькая вероятность, что монстры существуют, всё-таки есть. И вероятно, есть и в океане. Но как узнать, что тебя ждёт, если не прыгнуть. Глупо сидеть на вершине и притворяться смелым, когда внутри всё переворачивается от страха, стоит лишь взглянуть на воду. Джин называет его смелым тигрёнком, но Феликс себя таким совершенно не чувствует. А так бы хотелось доказать Джину, что он абсолютно прав. Доказать самому себе, что способен на всё, что никакие монстры и никакая глубина над ним не властны. Для этого нужен лишь один прыжок. Один прыжок и ноль мыслей в голове. Феликс встаёт и подходит к краю. Джин плавает на спине у самого берега, абсолютно расслабленный. Феликс даже отсюда видит его улыбку. Он хочет так же. Хочет размеренно покачиваться на волнах и ни о чём не беспокоиться.

— Феликс, ты хочешь спуститься? — машет рукой Джин, когда замечает движение на скале.

Феликс ничего не говорит. Он смотрит на волны и уже хочет сделать шаг вперёд, но останавливается. Слишком просто. Маленькая и удобная высота, с которой он уже прыгал. Если он сейчас с неё спрыгнет, это станет максимумом, и и так нерешительный Феликс никогда больше не замахнется на что-то большее.

— Феликс, ты меня слышишь?

Джин кричит во все горло, но Феликс не реагирует. Разворачивается и несколько секунд смотрит на вершину скалы. Делает глубокий вдох и, выкинув все мысли из головы, бежит. Стрелой летит к краю и, не раздумывая ни секунды, прыгает. Джин только и успевает заметить маленькую фигурку, летящую прямо в волны.

Феликс чувствует страх всего пару секунд, пока ноги не касаются поверхности. Дальше идёт боль от удара о волны, а следом непривычная лёгкость. Феликс не сопротивляется и позволяет воде утянуть себя вниз. Его тело камушком медленно погружается на глубину, но Феликсу совсем не страшно. Он словно застывшая в смоле букашка, словно космонавт в невесомости. Давление бьёт по вискам, пузырьки воздуха касаются щёки и устремляются вверх, уши неприятно закладывает. Феликс давно не нырял, а с такой высоты прыгнул впервые, так что ещё несколько секунд уходит на привыкание. Он открывает глаза и осматривается.

Сквозь абсолютно прозрачную воду видно светлое дно, до которого остаётся всего метр, а сзади нависает тёмная скала. Впереди же бескрайний океан, вязкая темнота до самого горизонта. Она так и тянет к себе, зовёт в свои объятия, заманивая мерцающими всполохами света, что пробиваются с поверхности. Феликс всматривается в нее и, словно загипнотизированный, тянет правую руку вперёд, надеясь ухватить хоть кусочек. Но чем ближе тянется к ней Феликс, тем дальше она ускользает, оставляя после себя лишь страх. Он обрушивается на Феликса внезапно, заставляя задрожать и чуть не выпустить часть воздуха. Наконец-то он понимает, где оказался. Понимает, что сделал. Паника постепенно овладевает им. Феликс осматривается, думает, как бы побыстрее всплыть и какой запас воздуха у него вообще остался, когда замечает небольшую светлую точку, яркое пятнышко на фоне тёмной глубины. Пятнышко оказывается маленькой серебристой рыбкой, что плывёт прямо на Феликса. Рыбка проплывает совсем рядом с его рукой, задевая своим боком пальцы, и замирает прямо напротив лица Феликса. Несколько секунд зависает, ждёт, пока тот ее рассмотрит, разворачивается и, ещё раз тыкнувшись в пальцы, уплывает обратно тем же путём. Феликс завидует. Такая маленькая и не боится плавать одна в огромном океане, где полно монстров. А может, она просто их не встречала? А может, и нет никаких монстров, а те немногие, что водятся на глубине, навечно заперты в многокилометровой темноте, куда не проникает губительный для них свет. От этой мысли Феликсу становится легче, зная, что к нему никакие монстры не подберутся, а самое опасное существо на много метров вокруг — это маленькая рыбка. Помахав ей вслед, Феликс выпрямляет ноги, отталкивается от дна и легко всплывает на поверхность, где сразу же попадает в объятия Джина.

— Ты с ума сошёл? Ты что творишь? — орёт Джин, заключая Феликса в объятья. — Ты умереть решил? Ты так резко прыгнул и не всплывал целую минуту! Я думал, я не успею до тебя доплыть! Блять, ты псих.

— Да всё нормально, — Феликс вырывается и, перевернувшись на спину, отплывает подальше от разгневанного Джина.

— Да какое нормально? Что на тебя нашло? То ты боишься, то сам летишь с такой высоты, с которой даже я боюсь нырять. Что случилось?

— Всё хорошо, — смеётся Феликс. — Теперь всё хорошо.

— Хорошо?

Джин ни капельки ему не верит. Он жутко испугался, когда Феликс резко побежал и спрыгнул в воду, и первые секунды не мог пошевелиться от страха. Он просто не поверил своим глазам. Когда же до Джина дошло, что произошло, он сразу же ринулся к Феликсу, с олимпийской скоростью преодолев несколько десятков метров. Увидел светлую макушку под водой и уже хотел нырять, но Феликс всплыл сам. Совершенно не напуганный, а расслабленный и смеющийся. Джину кажется, что тот просто слишком сильно ударился о воду, ибо другого объяснения столь разительной перемене он объяснить не может. Феликс спокойно чилит на волнах, прикрыв глаза, и улыбается какой-то нездоровой улыбкой.

— Тигрёнок, всё точно в порядке?

— Точно, — отвечает Феликс и подплывает ближе. — Я хочу ещё.

Он гребёт к берегу, оставляя офигевшего Джина позади себя. Дикое желание повторить возникает внезапно, и Феликс уже не может от него отделаться. Хочется ещё. Хочется пустить новую порцию адреналина по венам, и чтобы сердце в пятки ушло. Хочется проверить свою смелость на прочность. Феликс легко взбирается по камням и быстро поднимается на самый верх. Терпеливо ждёт Джина, который будто поменялся с ним местами. Тот неуверенно карабкается по скале, боится сделать лишний шаг и старается по сторонам не смотреть.

— Ты уверен, что тебе это нужно? — спрашивает Джин, добравшись до вершины и поравнявшись с Феликсом.

— А ты что, боишься? — отвечает вопросом на вопрос Феликс, жмурясь от света. — Я думал, ты смелый.

— Я смелый, — убеждает сам себя Джин и смотрит вниз. — Ебать тут высоко.

— Ну тогда на счёт три?

— Погоди, дай привыкнуть, — тянет время Джин.

— Ну тогда я тебя там подожду, — отвечает Феликс и спрыгивает вниз.

Так легко и непринуждённо, будто просто пару шагов сделал. Джин с открытым ртом смотрит, как Феликс пропадает под водой, и засекает секунды. Светлая макушка появляется только секунд через тридцать в нескольких метрах левее. Феликс машет рукой, зазывая к себе, и Джин решается. Ему совершенно не хочется прослыть трусом. И совершенно неважно, что на самом деле он сам чертовски боится и всё это время храбрился ради Феликса. Собравшись, Джин встряхивает руками и, отогнав от себя страх, прыгает.

Они барахтаются в воде до самого вечера. Расслабленно покачиваются на волнах, по очереди прыгают с разной высоты и устраивают гонки до скалы и обратно. Джин счастлив. Счастлив, потому что счастлив Феликс. Счастлив слышать смех и радостные вопли. Счастлив видеть, как Феликсу всё легче и легче даётся пребывание в воде, как страх постепенно вымывается солёной водой. Феликс тоже счастлив. Он наконец-то смог себя преодолеть и обрёл невероятную уверенность.

Они вылезают из воды, когда начинает темнеть. Несмотря на пасмурное утро, вечер выдаётся довольно тёплым. Пока Феликс сушится на берегу, Джин уходит за водой и свежими фруктами, искренне надеясь, что тот устал и больше никуда не сунется. Но когда возвращается на пляж, даже не удивляется, не обнаружив Феликса на месте. Джин обыскивает весь пляж, проверяет, на месте ли инструменты, и решает, что паниковать пока рано. Наверняка Феликс бродит где-нибудь неподалёку. Так и оказывается. Джин замечает светлую макушку дальше по пляжу. Феликс забрёл не очень далеко, всего метров сто, и его прекрасно видно из лагеря, так что Джин оставляет всякие попытки вернуть его домой и идёт заниматься костром. Он заканчивает раскладывать постель, как слышит отборную брань вперемешку с визгами и ищет глазами Феликса. Тот изо всех сил бежит к пляжу, почему-то уже без футболки, и орёт, будто его скорпион в жопу укусил, и Джин вздыхает. Вот только ещё одной раны Феликса ему не хватало. Пока он думает, что из бамбука можно сделать неплохую такую клетку для тигрёнка, Феликс добегает до пляжа.

— Джин, тащи чемодан, — кричит Феликс. — Только пустой!

— Что это?

Джин указывает пальцем на футболку, которую Феликс держит узелком на вытянутой руке. Футболка шевелится, и Джину совершенно не хочется знать, что в ней.

— Просто тащи чемодан, — пищит Феликс, перебрасывая узелок из рук в руки, как горячий пирожок.

Джин отмирает и тащит из-под дерева ненужный чемодан. Ставит рядом с костром и, открыв, на всякий случай отходит подальше. Феликс кидает футболку на дно и закрывает крышку. Слышится стук, грохот и какой-то скрежет, но через минуту всё смолкает.

— Ты кого притащил? — Джин осторожно приближается к чемодану и два раза стучит по крышке. — Что за херня, Феликс?

— Щассс.

Феликс с видом фокусника откидывает крышку и являет содержимое на свет. Джин с опаской заглядывает внутрь. Сначала не понимает, что за существо перед ним, но как только рассматривает, сразу же отползает подальше.

— Это что за мерзость?

— Это всего лишь краб, — закатывает глаза Феликс и осторожно тянет за край футболки.

— Краб? Я думал, это какой-то большой паук!

— Упаси меня Господь, их в джунглях хватает! Каждый раз молюсь не вляпаться в паутину.

— Как ты его вообще нашёл?

Любопытство перевешивает, и Джин снова склоняется над чемоданом. Краб затих в углу, лишившись единственного укрытия в виде футболки Феликса. Он не очень большой, песочного цвета и с мощными клешнями. В темноте такого действительно можно принять за экзотического паука и испугаться.

— Ну я решил прогуляться немного. Остров-то мы толком ещё не исследовали. Там дальше каменистый пляж. Я хотел через него пройти и пойти дальше, но решил, что лазить по камням в темноте не лучшая идея.

— О, здравый смысл, — не может удержаться Джин и хмыкает.

— Именно. И я решил там просто посидеть немного, — продолжает Феликс. — Сижу я, значит, на песке и вдруг краем глаза вижу какое-то движение сбоку. А там этот товарищ. Я сначала не понял, что это, а когда дошло, тот уже был у камней. Пришлось повозиться, чтобы его поймать. Во-первых, он шустрый, во-вторых, кусает, в-третьих, быстрый капец. Я еле успел его поймать, пока под камень не смылся.

— И что нам теперь с ним делать?

— Ну ты вроде мяса хотел?

— А ты как будто не хочешь.

— Не хочу. Я не ем мясо.

— Не ешь мясо?

— Неа. Ни мясо, ни рыбу, ни тем более крабов.

— Я не помню, чтобы ты об этом говорил, — хмурится Джин, но потом его лицо озаряет улыбка. — Так вот почему ты против кабанчиков на острове. А молочко?

— Тоже нет. Только растительное молоко, овощи, фрукты и орехи.

— Чёрт, поэтому ты такой худенький?

— Я не худенький, — обижается Феликс и отходит к костру, обхватывая себя руками, чтобы скрыть наготу. — Я нормальный.

— Ты нормальный, не спорю. Но чуть-чуть откормить бы не мешало. Не обижайся, мы оба тут похудели.

— Ладно, не обижаюсь. Но с крабом разбирайся сам. Его же живьём придётся готовить, я точно пас.

— Но я не умею готовить крабов, я их только есть могу!

— Я тем более!

— Ладно.

Джин вздыхает и осматривает бедного краба. Он вообще не представляет, как их готовят, да и брать в руки желания нет.

— Я знаю, что их варят, — через пару минут выдаёт он. — Но у нас ни кастрюли, ни приправ, ни нормальной воды.

— Остаётся только один вариант, — кивает на костёр Феликс. — Просто кинь его в угли.

— В угли? Живого краба?

— А как ещё? — не выдерживает Феликс и отходит, чтобы натянуть новую футболку.

Джин смотрит на костёр. Смотрит на краба. Краб смотрит в ответ, хотя Джин не уверен, что это вообще глаза. Делать нечего. Набравшись смелости, он закрывает крышку, чтобы еда не сбежала, и палкой ворочает угли. Их мало, но и сжигать все запасы хвороста ради краба тоже не хочется, так что Джин решает подкинуть всего пару дровишек и скинуть краба прямо на них, ведь тот всё равно в панцире и мясо не сгорит. Подождав, когда костёр разгорится в полную мощь, Джин открывает крышку и двумя палками пытается вытащить краба, будто перед ним кимпаб. Ожидаемо не получается, и Феликс, наблюдавший издалека, только смеётся.

— Да возьми ты его в руки!

— Да он страшный!

— А так ты его не вытащишь.

— Ладно!

Джин сдаётся и медленно суёт руку в чемодан. Краб сдаваться не намерен и цапает Джина за палец. Тот орёт и облизывает пострадавший палец на радость смеющемуся Феликсу.

— Смешно тебе, да? Веселишься? — щурится Джин и дует губы. — Нравится видеть, как я страдаю?

— Хочешь есть — так действуй, — ржёт Феликс, которому страдания Джина доставляют какое-то садистское удовольствие.

— Это твоя месть мне, признай уже, — шипит Джин, когда краб снова хватает его за палец. — Сладкая и долгожданная. Специально припёр его, да?

— Конечно, — продолжает заливаться смехом Феликс. — Так что ночью без пледа не спи. Вдруг придёт серенький крабик и укусит за яичко.

— Да чтоб тебя!

Спустя десять минут нелепых попыток и ворчания Джин всё же выуживает краба из чемодана за край панциря. Тот смешно болтает клешнями в воздухе, и на миг Джину становится его жаль. Но делать нечего, и он кидает краба в костёр, зарывая в угли и кладя пару веток сверху, чтобы тот не сбежал. Смотреть на страдания несчастного краба желания нет, и Джин отходит в сторону Феликса. Тот больше не смеётся, только смотрит на волны, стараясь игнорировать костёр.

— Тигрёнок, всё нормально? — спрашивает Джин, касаясь щеки Феликса и привлекая внимание. — Как ты?

— Да пойдёт, — отводит глаза Феликс, и Джин вздыхает.

— Мне тоже его жалко. Но кушать тоже хочется. Я никогда не задумывался, что чувствует курица и корова, когда умирает, но сейчас от мысли, что крабику больно, мне плохо.

— Крабику не больно, — утешает его Феликс и обнимает. — Нам надо было это сделать. Если я ещё смогу протянуть на фруктах, потому что привык, то ты не сможешь. Так что я постараюсь поймать ещё, и ты съешь всё.

— Спасибо.

Джин заглядывает в грустные ореховые глаза и кивает. Феликс переживает. Хоть и старается этого не показывать. Он отказался от мяса, но только что послал все свои принципы и стал соучастником жарки маленького крабика, только чтобы Джин выжил.

— А сколько вообще его готовить?

— Не знаю, — задумывается Феликс. — Минут двадцать? Или тридцать, чтобы наверняка.

— Хорошо.

Спустя полчаса Джин вытаскивает изрядно покрасневшего краба из углей. Находит в куче железок Феликса какой-то прут и, положив краба на камень, пару раз ударяет по клешне. Феликс подкидывает в костёр соломы и разжигает его заново, не в силах смотреть, как Джин мучает краба. Спустя минут десять рядом садится Джин с клешней в руке и скептицизмом в глазах.

— Думаешь, это съедобно?

— Не попробуешь — не узнаешь, — Феликс с грустью смотрит на клешню.

— Панцирь пахнет отвратительно, чуешь?

— Ну а что ты хотел? Но с мясом всё должно быть в порядке.

Джин вздыхает и выковыривает пальцем кусочек мякоти. Отправляет в рот и медленно жует, крепко зажмурившись. Феликс замирает, ожидая реакции. Джин прожевывает крабовое мясо и глотает. Открывает глаза и долго смотрит на клешню. Феликс на автомате отодвигается подальше от костра, но Джин резко поворачивается и прижимает его к себе.

— Спасибо, тигрёнок. Спасибо, — голос дрожит, и Феликс теряется, не зная, как реагировать, но через несколько секунд Джин отпускает его сам. — Это пиздец как вкусно.

— Правда?

— Правда, — уверяет его Джин.

Краб пресный, но это мясо, и Джину все равно на вкус. Он понимает, что и сырым бы его заточил.

— Так ты его съешь?

— Конечно, — быстро-быстро кивает Джин и снова лезет обниматься.

— Эй, убери от меня свою клешню, — шипит Феликс, пытаясь оттолкнуть Джина.

— Да я же аккуратно, что не так?

— Да я про краба! Клешня в волосах запуталась, — ржёт Феликс, и до Джина доходит.

— Блять, сорян, — Джин смеётся в ответ и разлучает клешню и волосы Феликса.

Через полчаса краб полностью съеден, его косточки надёжно зарыты под деревом, а два уставших тела нежатся под тёплым одеялом. Джин засыпает мгновенно, сытый и довольный, а вот Феликс ещё долго ворочается, переваривая события дня, в конце концов будя Джина. Тот, не открывая глаз, просто по привычке сгребает Феликса в охапку и прижимает к себе. Чувствуя спиной тепло, исходящее от чужого человека, Феликс успокаивается, понимая, что он под надёжной защитой, и засыпает.