6 часть

                                                               День 4

Солнце жарит как не в себя, но этого недостаточно, чтобы согреться. Тёплый ветерок тоже не особо согревает. Феликс садится, опираясь на левую руку, и прикрывает глаза от солнышка правой. За десять минут лежания на тёплом пляже он только немного обсох и захотел есть ещё больше. Джин вообще признаков жизни не подаёт. Он лежит на боку, спиной к Феликсу, и только по равномерному сопению можно понять, что он жив. Феликс тянет руку, чтобы коснуться плеча, но передумывает. Джин вымотан, и если для восстановления ему нужен сон, Феликс мешать не будет. Вместо этого он тянется к своей ноге, перевязанной чудом уцелевшим пакетом. Феликс разматывает намокший пластырь и шипит, когда вместе с клейким слоем отдирает несколько волосинок. Пакет действительно выдержал, но нога все равно влажная. Пара маленьких дырочек образовалась, когда Феликс выталкивал плот на берег, хоть он и старался ступать осторожно. Рана чистая, не кровит, и Феликс облегчённо выдыхает. Он боится осложнений, боится, что процесс заживления может затянуться, боится заражения крови, но на первый взгляд все в порядке.

— Как нога?

Феликс оборачивается на только что проснувшегося Джина. Глаза красные, кожа бледная, волосы все в песке. Феликс вообще не понимает, как у него хватает сил говорить.

— Вроде нормально. Спасибо. Только холодно.

— Сейчас.

Джин встаёт и, пошатываясь, идёт к дереву, на ветках которого висят их вещи. Сгребает в охапку и кладёт рядом с Феликсом. Немного подумав, возвращается обратно и забирает кокос, заранее наполненный водой, и связку бананов. Сам пьёт немного, остальное отдаёт Феликсу, а себе забирает лишь один банан, который съедает моментально.

— Сядь, поешь нормально, — Феликс тянет его за руку, но Джин только отмахивается и молча идёт к плоту.

Феликсу становится стыдно, что он никак не может помочь, так что просто наблюдает, попивая прохладную воду.

Джин распутывает лианы и по очереди вытаскивает чемоданы на берег, складывая ближе к деревьям, в тенёк. В желудке нет ничего, кроме одинокого банана и воды, преимущественно солёной, и ему хочется блевать. Голова кружится, мышцы неприятно тянет, а пальцы и вовсе отказывают. Разобравшись с чемоданами, он накидывает лианы на ближайший камень, чтобы их импровизированный плот не унесло. Надёжно закрепив обломок, Джин заходит в воду по пояс, смывая с тела песок. Вода у берега тёплая, и он пару минут просто стоит, глядя на горизонт. Плавать нет никакого желания, но песок в волосах не оставляет выбора, и он ныряет. Прополоскав волосы, возвращается на берег и садится на свой пиджак, любезно расстеленный Феликсом. Тот переоделся в штаны и накинул сверху рубашку, но не стал застёгивать. Сил что-либо делать не осталось, но и спать не хотелось, поэтому Джин просто сидит, прикрыв глаза.

— Попей, пожалуйста, — Феликс протягивает ему кокос, и Джин берёт его в руки, но не делает и глотка. — Тебе нужно пить, Джин.

— Если я выпью хоть глоток, меня вырвет, — Джин ставит кокос на песок.

— Но ты устал и обезвожен, — настаивает Феликс и протягивает банан.

— Пожалуйста, Феликс, не сейчас. Я правда не могу.

— Ну ладно, — грустно вздыхает Феликс и съедает банан сам.

Джин сидит так ещё немного и в конце концов тянется за своими джинсами, ведь сидеть в мокрых трусах то ещё удовольствие. Феликс тактично отворачивается, пока Джин переодевается, и даже не краснеет.

— Чёрт, — ругается Джин и поднимается на ноги.

— Что такое?

— Забыл про пледы. Их нужно прополоскать и развесить сушиться.

— Успеется. Давай пока просто полежим и отдохнём.

— Им ещё сушиться и сушиться, так что надо сейчас.

Джин закатывает свои джинсы до колен и возвращается к плоту, на середине которого тёмной кучей валяются пледы. Феликс смотрит, как Джин прополаскивает каждый плед по очереди и таскает к деревьям, развешивая на ветки. Несмотря на усталость, у него даже хватает сил нормально их выжать. Феликс сворачивается в клубочек, продолжает наблюдать, как трудится Джин, и с каждой минутой ему становится всё тоскливее и тоскливее. Ему так хочется помочь, но с его ногой это всё ещё нереально. Феликсу стыдно за свою слабость, но он ничего поделать не может и просто переворачивается на другой бок, только бы не видеть Джина.

Джин заканчивает с пледами через десять минут и возвращается к Феликсу. Тот по-прежнему лежит эмбриончиком, прижав руки к груди. Такой маленький и хрупкий. Джин стелет свой пиджак впритык к пиджаку Феликса и устраивается рядом большой ложечкой. Чужая рука ложится Феликсу на живот, прижимая ближе. Феликс ощущает спиной жар, исходящий от груди Джина, и моментально расслабляется. Ладошка сама ползёт вниз, накрывает большую тёплую ладонь и несмело сжимает.

— Не спишь? — голос над самым ухом заставляет Феликса вздрогнуть.

— Нет. Не хочется. А тебе?

— Тоже не хочу, — отвечает Джин, поглаживая живот Феликса через тонкую ткань рубашки.

Слишком приятно, слишком волнующе. Феликс не выдерживает и медленно переворачивается на другой бок, встречаясь с лукавым взглядом. Джин по-прежнему бледен, спутанные волосы чуть подсохли, а губы начинают шелушиться. Феликс уверен, что выглядит не лучше.

— Устал? — Взгляд Джина проходится по губам, и Феликсу становится неуютно.

Он обещал Джину кучу поцелуев, но тот отказался, и теперь Феликсу хочется ещё больше. Запретный плод сладок.

— Не так сильно, как ты. Спасибо.

— За что?

— За то, что справился.

Джин смотрит внимательно и проводит ладонью по влажным светлым волосам. Феликс всё ещё выглядит напуганным, виноватым и невероятно уставшим.

— И тебе спасибо.

— А мне-то за что? — хмурится Феликс.

— За то, что поверил мне.

Джин притягивает его к себе и обнимает. А Феликс и не против. Он слишком устал, чтобы противиться этой тактильности. Он хочет этого сам. Обнимает в ответ, сжимает влажную кожу на спине, проводит носом по шее, вдыхая солёный запах кожи, и чувствует, как по его телу разливается тепло. Они лежат так несколько минут, но не засыпают, переваривая события дня, и просто отдыхают.

Они бы лежали так ещё долго, но бурчание животов заставляет подняться. Джин отправляется за едой и водой, а Феликс решает заняться своей ногой. Сделав перевязку и не зная, чем заняться, пока ждёт Джина, поглядывает на чемоданы. Не выдерживает и тянется к ближайшему. Им оказывается розовый чемодан, замотанный в пищевую плёнку. Пять минут Феликс тратит на ее снятие, психуя и ругаясь. Наконец, когда ненавистная плёнка была снята и отложена в сторону, он открывает чемодан. Тот набит под завязку кучей не очень аккуратно сложенных мокрых вещей. Феликс вытаскивает их на песок и роется дальше. На свет достаётся обувь, две косметички, пара небольших сумочек и большая соломенная шляпа. Феликс раскладывает вещи вокруг себя, открывает косметички и сумки, чтобы просушились, и тянется к следующему чемодану. К возвращению Джина расправляется с тремя и выглядит со стороны как уличная торговка, обложенная товаром. Джин даже теряется от такого количества вещей и не сразу видит в этой куче Феликса. Тот устал и прилёг, решив, что без Джина больше распаковывать не будет, и сразу же задремал. Джин пробирается сквозь шмотки, пару раз спотыкается, наступив на чьи-то ботинки, и тихонечко будит Феликса.

— Ты чего тут устроил? Что за базар, — ржёт он, перебирая вещи, пока Феликс уплетает фрукты. — Я тебя в этой куче даже не сразу заметил.

— Ну прости. Мне было скучно, и я решил распаковать один. А потом ещё один. И ещё…

— Понятно. Что-нибудь интересное есть?

— По вещам не понятно. Они все сырые и слипаются. Надо сушить всё. Но вот косметички практически не промокли. И баночкам там тоже ничего не будет. С чего начнём?

— Предлагаю распаковать все чемоданы, а потом косметику и обувь сложить отдельно. С них и начнём.

Они вскрывают все чемоданы, кроме маленького лёгкого рюкзака, который Джин решает оставить на десерт, и раскладывают вещи по песку. Солнце скоро сядет, Феликс надеется, что часть вещей высохнет уже сегодня, особенно пледы. Закончив сортировку, они оставляют чемоданы раскрытыми, чтобы те тоже просохли.

— Итак, лот номер один. Косметичка из какого-то пластика. Розовая, большая, вроде не промокла. Ваши ставки, что там? — Джин строит из себя аукциониста.

— Ставлю на шампунь, бальзам, какие-нибудь маски и скраб, — Феликс чуть ли не подпрыгивает в предвкушении. — И если ты не любишь фруктовые запахи, можно я заберу себе?

— Конечно.

Джин открывает косметичку и высыпает содержимое перед собой. Феликс практически всё угадывает. В косметичке полным-полно банных принадлежностей, масок, крутой электрический станок и мочалка.

— Как это вообще всё сюда влезло? — ошарашенный Джин пытается впихнуть всё обратно, но у него ничего не выходит. — Это что, волшебная сумка Гермионы?

— Не недооценивай женщин, — смеётся Феликс и забирает баночки из рук Джина. — Давай поступим проще. Один чемодан под косметику тебе, один мне. Один чемодан под шмотки тебе, один мне. И сразу будем туда складывать, хорошо? Всё, что не пригодится, сложим отдельно или выкинем.

— Ладно, давай, — соглашается Джин. — Тебе какой?

— Розовый заберу. Он большой и пластиковый, не промокнет. Будет для вещей. И ещё вот тот, чёрный, — Феликс указывает на чемодан сзади Джина, и тот разворачивается. — Для косметики. Подашь?

— Ага, сейчас, — Джин передаёт Феликсу нужный чемодан, а сам тянет к себе жёлтый. — Тогда мне под одежду этот. А под косметику любой подойдёт.

— Хорошо, продолжаем. Непонятная кожаная сумка. Чёрная. Явно мужская. Тяжёлая. Варианты?

— Три килограмма мелочи, — выгибает бровь в раздумьях Джин, трёт подбородок, и Феликс прыскает со смеху. — Ладно, там часы и украшения? Может, какая-нибудь техника?

— Не буду тебя пытать, — открывает сумку Феликс. — Тут гель для бритья, одеколон и ещё какая-то коробка.

Феликс вытаскивает коробку и откладывает сумку в сторону. Открывает не без помощи Джина и вытаскивает что-то длинное и тяжёлое, замотанное в замшу.

— Что это? — крутит он непонятную вещь в руках и вытаскивает на свет что-то металлическое. — Это складной нож?

— Дай-ка сюда, — забирает штуку Джин и внимательно рассматривает. — Это не нож, это опасная бритва. Цельное лезвие, а не обычные сменные, как в станках. Походу, дорогая. Наверняка либо везли в подарок, либо получили.

— Бритва? Реально на складной нож похожа. Тут ещё какой-то брусок лежит. Заточка?

— Да, кажется, да. Я не умею такой бриться.

— А мы и не будем, — забирает вещицу Феликс и кладёт назад в коробку. — Это будет вместо ножа.

— Точно! Реально, она же почти как нож!

— Это, конечно, не топор, но фрукты нарезать сможем. И лианы, и мелкие ветки какие-нибудь. Шикарно. Это в отдельную кучу полезного пойдёт. Продолжим?

Через полчаса они рассортировывают всю косметику по своим чемоданам. Феликсу достаются три разных геля для душа, два шампуня, один бальзам, куча масок-скрабов, гель для бритья, шесть одноразовых станков, набор одноразовых щёток и маленькая паста, два дезодоранта, губка, тоник, гигиеничка, два крема для лица, крем от солнца и ещё куча всего уходового. Он также забирает два флакончика духов и половину декоративной косметики, даже не представляя, зачем она ему. Единственный кусок мыла оказывается твёрдым шампунем, и его оставляют в кучке полезного, для стирки вещей. У Джина содержимое чемодана практически такое же. Единственное, у него больше бритв, но меньше всяких кремов. И дорогой одеколон он тоже забирает себе, аргументировав это тем, что Феликс бреется в два раза реже и щетинка у него мягче. Феликс с доводами соглашается и взамен забирает скраб для тела. Джин не возражает. Также набирается небольшая аптечка, включающая новые бинты и пластыри, взамен использованных. Когда с косметикой было окончательно покончено, они приступают к дележке остальных вещей. В кучку полезного летит швейный набор, крем для обуви, один маникюрный набор, кошельки с наличкой, зонт, канцтовары и надувной круг. Несколько книг, какие-то документы и пара ежедневников отправляются сушиться под куст. Немного подумав, Феликс предлагает взять ещё и по большой косметичке для аксессуаров, коих тоже немало. Они делят между собой расчёски, резинки, часы и различные украшения. Феликс изрядно устаёт с этим всем возиться, и они делают перерыв. Оставляют чемоданы в теньке, чтобы за ночь просохли, а всё поделенное складывают рядом.

Солнце приближается к горизонту, забирая с собой жару. Некоторые вещи успели высохнуть, некоторые всё ещё сырые. Феликс решает не терять времени зря и собирает в небольшую сумку банный набор.

— Что задумал? — спрашивает Джин.

— Хочу нормально помыться. Очень. И побриться. Просто вечером уже будет совсем холодно, лучше сейчас. Ты не хочешь?

— Ты не представляешь, как хочу. Но как ты будешь мыться? А нога? Пакет же порвался.

— Я нашёл ещё один, — Феликс роется в куче и вытаскивает что-то жёлтое и, кажется, плюшевое, завёрнутое в прозрачный пакет.

— Что это такое? Это что, детское?

— Похоже на кигуруми. Или пижаму.

Это действительно пижама. Плюшевая, жёлтая и с маленькими ушами на капюшоне. Свободные штаны и толстовка. Очень мягкая и совсем не детская, скорее женская. Джин достаёт штаны и осматривает Феликса.

— Тебе, наверно, как раз по размеру.

— Думаешь? — рассматривает вещи Феликс. — Ну, тебе точно штаны короткие будут. Тогда я заберу себе? Если ты не против.

— Конечно, забирай. Тебе в этой шкуре и одеяло не надо. И костёр так не согреет.

— Костёр ещё как согреет, — грустит Феликс. — Только нет его.

— Ну почему же нет? Если хочешь, то будет, — подмигивает Джин и суёт Феликсу в ладонь небольшую, но увесистую фигурку. — Надеюсь, это поможет.

— Что это? — не понимает Феликс.

— Нажми на хвостик.

Феликс крутит фигурку в руках, но не понимает, что с ней делать. Фигурка похожа на дракона, и, найдя хвост, он нажимает на него. Раздаётся щелчок, и из пасти дракона вырывается огонёк.

— Это что? — на секунду пугается пламени Феликс. — Это зажигалка?

— Она самая. В чемодане того мужика с бритвой нашёл. Какой-то богатый чел был.

— Слава богам, — шепчет Феликс и кидается Джину на шею. — Теперь мы точно не сдохнем.

— Так себе из тебя оптимист, конечно, — улыбается Джин и гладит по светлым волосам.

— Ты хоть представляешь, как важен огонь, — отчитывает его Феликс. — Обогрев, защита, приготовление пищи, строительство. Он нужен везде!

— Я не спорю, тигрёнок, он важен. Жаль, что по острову не бегают кабанчики. Так что для приготовления пищи он не пригодится.

— Ну, может, мы рыбу научимся ловить?

— Рыбу? Было бы неплохо, — мечтает Джин. — Вот поговорили о еде, теперь стейк хочется. Пойдём мыться уже. Помочь с ногой?

— Нет, я сам. Ты иди, не жди меня.

Джин собирает все необходимое и устраивается с одной стороны скалы. Разложив все на камень, полностью раздевается и окунается. Феликс следит за ним краем глаза, пока оборачивает вокруг больной ноги пакет. Надёжно его зафиксировав, берёт новенькую пижаму и направляется к воде, осторожно ступая на пятку.

— Эй, Феликс, пойдём ко мне. Я тебе намылю спинку, — кричит Джин с маленьким зеркалом в одной руке и станком в другой.

Его лицо в белой пене, и издалека он похож на Санта-Клауса, если бы тот жил на Гавайях и ходил голышом.

— Нет, спасибо, — с улыбкой отвечает Феликс и идёт мимо.

— Ну куда же ты, тигрёнок? Ну не хочешь спинку, могу протереть что-нибудь другое, — не унимается Джин.

— Джин, пожалуйста, — Феликс останавливается и устало вздыхает. — Можно я нормально помоюсь? Без твоего флирта, шуточек, подглядывания. Просто помоюсь. Я не хочу каждый раз вздрагивать и оглядываться, не следишь ли ты за мной. Пожалуйста. Я тоже человек, я тоже устал. Я просто хочу помыться, хочу побыть один, можно?

— Феликс, конечно, — улыбка вмиг исчезает с лица Джина. — Я ничего такого не имел в виду, и подглядывать я не буду. Извини.

— Спасибо, — слегка кланяется Феликс и заходит в воду по другую сторону скалы.

Найдя камешек, до которого не долетают брызги, он складывает свои пожитки и раздевается. Жаль, что переодеться пока не во что, но так как скоро похолодает, тёплая пижама должна подойти. Феликс мочит губку и наносит на неё немного арбузного геля. Яркий запах забивает ноздри, а нежная пена окутывает мягким одеялом. Феликс с наслаждением проводит губкой по телу, смывая грязь. На смену гелю приходят скрабы для тела и лица, после которых кожа чуть ли не сияет. Феликс наслаждается чистотой и уже переходит к шампуню, как слышит громкий голос.

— Фелиииикс, если что, я тут! Очень далеко от тебя. Я побрился!

Голос раздаётся с той стороны скалы, и Феликс не может сдержать улыбки.

— Фелиииикс, ответь что-нибудь, чтобы я знал, что ты в порядке!

— Со мной всё хорошо, спасибо, — кричит в ответ Феликс и заливисто смеётся.

Всё-таки Джин послушался, хоть и по-своему.

— Хорошо. Ты долго ещё?

— Голову собираюсь мыть.

— О, а я намылился этим потрясающим лаймовым гелем. Прям весь.

— Ты точно хочешь все подробности мне рассказать, — уже в голос ржёт Феликс. — Или все-таки оставишь хоть какую-то загадку?

— А кто говорил не флиртовать, а? А сам-то, сам? — возмущается Джин.

— Да ты первый начал, — орёт в ответ Феликс. — Я же сказал, что хочу побыть один, без тебя. И без твоего языка.

— Ты и так без моего языка!

— Блять, — содрогается в новом приступе смеха Феликс. — Неисправимый.

— Я всё слышу!

— Ну и слушай, только не подглядывай!

— Я и не собирался!

— Поклянись.

— Чего? Не буду я клясться.

— Значит, собирался подглядывать?

— Но передумал, когда ты попросил оставить тебя в покое!

— И ты оставил?

На минуту воцаряется тишина. Феликс спокойно намыливает голову, но, поняв, что тишина затягивается, на всякий случай оглядывается, не видно ли из-за камней Джина.

— Джин, ты ещё тут? — кричит Феликс, но в ответ ничего. — Джин?

— Да тут я, пену смывал! Чего тебе?

— Да ничего. Проверка связи.

— Да мойся уже.

Феликс успокаивается и отходит на глубину, где воды по плечи, чтобы смыть шампунь. Решив, что он прекрасно знает своё лицо, решает побриться вслепую, только чтобы не просить у Джина единственное зеркало. Больше они не разговаривают, но Феликс не беспокоится, слыша плеск воды совсем недалеко.

Натянув на мокрые ноги штаны, Феликс стирает бельё и кидает сверху косметички. Для тёплой толстовки ещё жарко, поэтому он просто надевает свою рубашку и тщательно выжимает волосы. Когда Феликс возвращается в их импровизированный лагерь, Джин уже там. Он вертит в руках кокос, вычищая мякоть бритвой и складывая её на лист рядом. Мокрые волосы зачёсаны назад, лицо без единого намёка на щетину, а губы увлажнены бальзамом. Джин остался в своих джинсах, а трусы висят на ветке соседнего дерева. Феликс вешает рядом свои и кидает косметичку на место.

— Как покупался? — спрашивает Джин, жуя кокос.

— Просто потрясающе. Никогда не был так рад бальзаму для волос, дезодоранту и зубной пасте.

— А я бритве и хорошему гелю. У меня чувствительная кожа, и каждое бритьё для меня мучение, а щетину я ненавижу.

— Жаль. Тебе бы пошла борода, — Феликс садится напротив в позу лотоса и снимает пакет с ноги. — Можно украсть кусочек?

— Конечно.

Феликс двумя пальчиками цепляет полупрозрачную пластинку и отправляет в рот. Мякоть немного горчит после мятной зубной пасты, но ему все равно.

— Ну что, разведём костёр и продолжим сортировку? — предлагает Джин, играя зажигалкой.

— А можно сегодня без костра? — просит Феликс.

— Почему?

— Нет, ну если хочешь, давай разведём.

— Мне все равно. Но я думал, ты замёрз?

— Думаю, сегодня мне будет тепло благодаря пледам. Спасибо. Просто не хочется вонять дымом. Хочется хоть один день пахнуть приятно.

— Ладно, — легко соглашается Джин и кидает зажигалку к ногам Феликса. — Кстати, зацени гель.

Он суёт запястье Феликсу под нос и ждёт вердикта, чуть ли не подпрыгивая на месте. Запах действительно приятный, освежающий и не приторный. Феликс улыбается и протягивает свою руку.

— Ммм, арбузик, — проводит носом по запястью Джин. — Чёрт. Никогда не думал, что буду радоваться обычному гелю. Я не ценил такие вещи.

— Я тоже. Мы привыкли к другой жизни, и в этом нет ничего страшного. Кто же знал, что нам придётся играть в выживание.

— Ты прав. Давай не будем о грустном. Солнце садится, а у нас ещё куча дел.

— С чего начнём?

— Я тут нашёл полотенца. Их пять, и они довольно большие. Два мне, два тебе?

— Ага. И один оставим, чтобы руки вытирать или для фруктов, хорошо?

— Отлично. Что видишь интересного?

— Вот эта вещь интересная, — Феликс вытаскивает из мокрой кучи что-то нежно-розовое. — Ой, это сарафан какой-то.

— Покажи.

— Сейчас, — Феликс внимательно рассматривает сарафан длиной чуть ниже колен, с тонкими лямками и пуговками на лифе. — Красивый.

— Наденешь?

— Сарафан?

— А что? Тебе пойдёт. И цвет красивый.

— Я вроде не девчонка.

— Что за стереотипы? Я в одном номере в полуюбке танцую, и что?

— Но это платье.

— Но тут никого нет. Никто тебя не увидит, только я.

— Вот именно, — многозначительно кивает Феликс и убирает сарафан в сторону. — Продолжим.

Ещё час уходит на сортировку шмоток. В основном все вещи либо женские, либо на Джина. По итогу Феликсу достаётся пара белых рубашек, женские голубые шорты, спортивки и толстовка, чёрная и белая футболки и две пары носков. Новенькие боксёры в упаковке, от которых отказался Джин, он забирает себе, как и зонт. Обуви его сорок первого размера нет, но в розовом чемодане нашлись лёгкие голубенькие кроссовки сорокового размера, что вполне подошли. Но больше всего ему нравятся обычные белые вьетнамки, как раз для пляжа. Джину же повезло больше. Он урвал себе синие джинсы в комплекте с джинсовкой, белую рубашку и такую же майку, чёрную спортивную футболку без рукавов в комплекте с шортами, пару тёмных брюк, серую футболку, новенькие плавки и несколько комплектов носочков да шикарные ботинки. Феликс не понимает, куда здесь в ботинках гулять, но Джин настолько в них втрескивается, что сразу прячет под кустом. На повседневку он забирает себе чёрные кроксы. Также ему достаются два пиджака, но один в итоге он отдаёт Феликсу, взамен его уже изрядно потрёпанного. В один из чемоданов они сваливают ненужные вещи. Вряд ли им пригодятся женский купальник и бельё, хотя Джин настаивает, чтобы Феликс всё-таки примерил, за что получает щелбан. Туда же идут каблуки, вечерние платья и женская одежда больших размеров, хотя потом Феликс возвращает ее в кучку полезного, обещая сделать из рубашек наволочки, а платья пустить на тряпки. В кучку со всяким барахлом отправляется также техника. Они долго думают, что делать с коричневым кожаным плащом. Вроде вещь полезная, непромокаемая, и вариантов, что с ней делать, много, но решают пока отложить в кучку, до лучших времён. В кучку также уходит пляжная накидка и один халат. Разобрав всё, они сваливают вещи у своих чемоданов, ведь сил нормально прополоскать их и развесить уже не осталось.

— Я никогда так не уставал, — жалуется Джин, сгоняв за водой.

— Кажется, я тоже.

Пока Джина не было, Феликс обмотал себе ногу свежим бинтом и перевернул пледы на ветках. Волосы высохли, и он переоделся в пижамную толстовку. Джин, выйдя из леса, даже сначала его не заметил, уж больно хорошо тот сливался с песком.

— Тебе тепло? — спрашивает Джин, присаживаясь рядом.

— Очень. Она такая классная, потрогай.

— И правда, — Джин щупает ткань, но вместо этого очень хочет прикоснуться к Феликсу. — Осталось полоски нарисовать.

Феликс только фыркает в ответ. Он выглядит просто потрясающе. Чистые волосы блестят, а веснушки стали ещё ярче на медовой коже. Феликс пытается прочесать свои волосы, ведь за столько дней они скатались в ужасные колтуны, но ничего не получается.

— Погоди, у меня же гребень теперь есть, — подскакивает Джин и возвращается с деревянным гребешком. — Можно я помогу?

— Да, попробуй, — разрешает Феликс и разворачивается спиной.

Джин осторожно пропускает пряди сквозь пальцы. Волосы мягкие и приятно пахнут ментоловым шампунем. Колтунов не очень много, но они изрядно свалялись. Джин осторожно пытается их распутать с помощью гребня, стараясь не тянуть и не доставлять дискомфорта Феликсу. Но один никак не поддаётся.

— Феликс, может срежем его нахуй, а? — предлагает Джин, понимая, что не справится.

— Не бойся за меня. Я потерплю, только не надо резать. Или оставим так.

— Ладно, я попробую. Но будет больно.

Феликсу действительно больно. В какой-то момент он даже готов согласиться на ножницы, но Джин справляется.

— Такие красивые. Это ведь не родной цвет?

— Нет, я светло-русый. Но мне все говорили, что блонд мне пойдёт, и я покрасился.

— Очень идёт. Оставим так, или тебе их заплести, чтоб больше не путались?

— Хм, — думает Феликс. — А можешь сделать хвостик? Не очень высокий только.

— Минутку.

Джин роется в вещах и достаёт резинку. Прочёсывает пряди, собирая их в хвост, и закрепляет. Довольный Феликс крутит зеркало, рассматривая себя со всех сторон, и улыбается, пока Джин расчёсывается сам. У него волосы жёстче, и таких колтунов нет, так что справляется быстро.

— Сделаешь мне тоже? — протягивает резинку Джин, и Феликс кивает.

Он собирает волнистые пряди в низкий пучок и даёт зеркало, чтобы Джин оценил работу.

— Пойдёт?

— У тебя вышло аккуратней. Я криворукий, — вздыхает Джин, рассматривая причёску.

— Ой, да брось. Мне всё нравится, — фыркает Феликс и проводит по своим волосам. — Как насчёт маникюра?

— Маникюра?

— Ага. У тебя ногти капец отросли. Я свои уже подстриг, пока ты за водой бегал.

— Ладно. Только я не очень умею. Обычно просто хожу в салон.

— Я помогу.

Джин приносит небольшой футляр, и Феликс приступает к работе. Ногти Джина отросли прилично, да ещё и поломаны, так что приходится постараться. Феликс орудует ножницами, потом пилкой, и через пятнадцать минут всё готово.

— Нет, ну это кайф, — мурлычет довольный Джин, осматривая ногти. — Спасибо.

— Да не за что. Но с ногтями на ногах давай как-нибудь сам, — смеётся Феликс. — У меня тут есть ещё кое-что.

— Что?

Феликс мнётся, уже жалея о своих словах, но делать нечего. Он хочет, чтобы всё было по-честному. Отодвигает один край своего пиджака и роется в песке. На свет вытаскиваются две стеклянные бутылки.

— Кажется, это виски. И очень дорогой, судя по этикеткам.

— Это вообще откуда? — берёт одну бутылку Джин и рассматривает.

— Ты ушёл за едой, а я начал разбирать чемоданы и нашёл. Они были в специальной плёнке и чудом не разбились.

— А спрятал ты их, потому что решил вылакать в одну харю? Вообще-то это нечестно, Феликс.

— Я не хотел ничего прятать! — возмущается Феликс. — Я просто отложил до подходящего момента.

— Зарыв в песочек?

— Я хочу вылить алкоголь и использовать бутылки под воду. Я хотел сделать это сам, но решил посоветоваться с тобой. Так же будет справедливо?

— Справедливо. И мы справедливо их поделим. Вот только я свою выливать не буду. Зачем хорошему продукту пропадать.

— Не пей, пожалуйста, — тихо просит Феликс, и Джин недоуменно смотрит. — Не надо.

— Но почему? Что в этом плохого?

— А вдруг тебе станет плохо? Алкоголь на голодный желудок, без закуски — это кошмар.

— У нас есть закуска.

— Фрукты — это не еда. С них будет ещё хуже, особенно утром. Я даже представлять это похмелье не хочу.

— И что ты предлагаешь? Вылить нектар богов в океан?

— Я предлагаю вылить одну бутылку, а вторую спрятать. До лучших времён. Например, когда нас найдут. Тогда действительно стоит отметить.

— А если нас никогда не найдут? Я не хочу умирать, не попробовав эту прелесть. У этого виски десятилетия выдержки, Феликс, а у меня столько нет.

— Ладно, — закатывает глаза недовольный Феликс. — Пару глотков можно, но остальное ты выливаешь.

— А че я вообще тебя спрашиваю? Я могу выдуть хоть всю бутылку, ты все равно мне ничего не сделаешь.

— Джин, пожалуйста, не надо.

Феликс смотрит так жалобно, что Джин не выдерживает и отводит взгляд. Как-то это все странно. Может, у Феликса не очень хорошие ассоциации с алкоголем, потому что у него кто-то пьёт в семье? А может, он просто боится пьяного Джина? А может, сам недавно бросил и не хочет сорваться?

— А ты сам совсем не пьёшь? — прощупывает почву Джин.

— Пью. Но очень редко.

— И сейчас не будешь?

— Один глоток я бы сделал, — отвечает Феликс, и Джин немного расслабляется.

— Ладно. По одному глотку, — Джин расправляется с пробкой, делает маленький глоток и морщится. — Я думал, будет лучше.

— Дай-ка, — Феликс тянет руку, и Джин передаёт бутылку.

Феликс делает маленький глоток и сразу высовывает язык.

— Ты прав, это фу. Выливаем?

— С удовольствием.

Охоту пить как отшибло. Джин встаёт и выливает виски в океан. Всё равно немного жаль, но Феликс прав — вода в приоритете. Тщательно промыв бутылку, он оставляет ее под деревом и возвращается на место, прихватив небольшой рюкзак, который ещё не распаковывали.

— Так что не так с этим рюкзаком? Почему ты не хотел его открывать? — интересуется Феликс, заедая горечь виски бананом.

— Потому что в нём нет ничего интересного. Он мой.

— Твой?

— Да.

— Так ты плавал в самолёт? Ты же обещал туда больше не соваться, — начинает закипать Феликс.

— Тише, тигрёнок. Я не плавал. Не сегодня. Я хотел его поднять ещё тогда вместе с аптечкой, но понял, что сразу два груза не потяну. Пришлось скинуть.

— Чёрт. Если там нет ничего важного, зачем он тебе?

— Ну, он всё-таки мой. И вообще, это он виноват в моей ране на лбу, — Джин проводит ладонью по шраму и морщит нос. — Ещё немного побаливает.

— Что-то я тебе не очень верю. Что в нём?

— Ладно, сейчас.

Джин открывает рюкзак и вытаскивает наушники, планшет, зарядку, ещё какие-то провода, паспорт, кошелёк и небольшую косметичку. Все вещи испорчены, но Джин не теряет надежды спасти паспорт и, открыв его, кладёт на песок и прижимает камнями, чтобы просох.

— Вот наушники жалко, они клёвые, — вертит их в руках Феликс. — И всё, больше ничего?

— Почти.

Джин открывает небольшую кожаную косметичку и достаёт маленький флакончик. Встряхивает и рассматривает на фоне закатного солнца. Внутри несколько маленьких таблеточек. Он кладёт планшет себе на колени и, открыв флакон, вытряхивает одну таблетку.

— Это что? У тебя что-то болит? — с беспокойством спрашивает Феликс. — Это от головы?

— Да-а-а-а, от головы, — улыбается Джин чеширским котом и давит на таблетку крышкой от флакона, растирая ее в мелкую пыль.

Феликс непонимающе смотрит, но потом его глаза округляются от ужаса. Джин достаёт из косметички пластиковую карту и ручку. Ручка разбирается, стержень выкидывается, а карточка делит порошок на две дорожки. Джин облизывается. Он оттягивал этот момент как мог, предвкушая истинное удовольствие, и сейчас не спешит. Медленно втягивает в ноздрю порошок с помощью ручки и закрывает глаза. Порошок неприятно щекочет нос, но это ненадолго. Следом втягивается вторая дорожка. Джин поднимает глаза и встречается с испуганными напротив. Феликс даже не дышит от ужаса. Он просто смотрит распаханными от страха глазами и весь сжимается в комочек.

— Что это, Джин? Это наркотик?

— Это кокаин, тигрёнок. Будешь? — расплывается в улыбке Джин.

— Кокаин? Но как ты протащил его в самолёт?

— Рецепт от врача, по совместительству моего дилера, немного наличных и капелька обаяния.

— Ты, блять, конченый, Джин! — вскакивает на ноги Феликс. — Дай я выкину эту дрянь.

— Ещё чего? Я надеялся, ты присоединишься, а не будешь строить из себя мамочку. Да и с одной дозы меня не берёт. Нужна ещё таблеточка.

Феликс не тормозит. Он резко протягивает руку и выхватывает уже открытый флакон. Несколько таблеток падает на песок, и он топчет их ногой, зарывая поглубже.

— Ты, сука, чего наделал? — бешеный Джин налетает на Феликса и отбирает флакон с тремя оставшимися таблетками. — Ну нахуя?

— Не хочу жить с неадекватом! Они всё равно рано или поздно закончатся, так почему бы не бросить сейчас?

— Феликс, беги, — щурится Джин с лицом, не предвещающим ничего хорошего. — Это мой организм, и только мне решать, что с ним делать, понял? Нехуй за меня решать!

— Ответь мне на один вопрос. Ты действительно нырнул за аптечкой, а не за своей дурью? Или ее просто по пути подхватил?

— К чему вопрос? Конечно, за аптечкой.

— И сегодня ты в первую очередь за вещами нырял, да? Не в поисках своего рюкзака?

— Намекаешь, что я организовал целую миссию по спасению дури, в которой мы чуть не сдохли? Я, по-твоему, настолько конченый, — шипит Джин прямо Феликсу в лицо. — Ты настолько мне не доверяешь?

— Я уже не знаю, чему верить, — шепчет Феликс и отворачивается. — Только решил, что жизнь налаживается. И вот он. Очередной подарочек от тебя. Прости, но теперь ты сам по себе.

— В каком смысле? — не понимает Джин.

— У меня свой лагерь, у тебя свой. Я буду жить отдельно, ты отдельно. Я забираю свои вещи и ухожу, но общими будем пользоваться вместе. Это справедливо.

— И куда ты собрался? На ночь глядя?

— Не твоё дело, — отрезает Феликс и бредёт к своим чемоданам.

— Ах вот, значит, как, — взрывается от гнева Джин. — Его величество решило жить отдельно, ну-ну. Давай-ка я тебе помогу. Вот, держи. И матрас, и подушка, и одеяло.

Он срывает с веток три покрывала и суёт в руки Феликса. Собирает все его вещи, закрывает чемоданы и тащит за собой. Пройдя метров двадцать дальше по пляжу, швыряет вещи на песок. Феликс еле за ним поспевает, путаясь в покрывалах.

— Достаточно далеко от меня? Или ещё погуляем?

— Достаточно, — игнорирует его Феликс, кидает пледы на чемоданы и протягивает Джину зажигалку. — Забери ее в общую кучу. Но пользоваться будем только при крайней необходимости и стараться огонь поддерживать, а то газ не вечный.

— Себе оставь. Это не моя жопа вечно мёрзнет, — кидает Джин и уходит к себе.

Вернувшись, он сразу же хватает флакон. Весь настрой сбит к чертям, и это единственное, что может его успокоить. Повертев флакон, решает не торопиться и сначала приготовиться ко сну. Расстилает себе плед прямо на песок и садится, накрыв вторым свои ноги. Глаза сами находят Феликса. Тот по-прежнему стоит к нему спиной и обнимает себя руками. Джину кажется, что он слышит всхлипы. Стараясь не обращать внимания на соседа по пляжу, снова берёт флакончик. Всего три таблетки. Так мало. Если он сейчас сожрёт ещё одну, то не факт, что сможет нормально расслабиться. Уж больно сильно Феликс его вывел. И какое ему дело до того, чем занимается Джин? Нашёлся праведник. Хочет жить один, пусть живёт, но никакой помощи больше не дождётся. Чёртов Феликс. Джин убирает флакон и ложится. Поворачивается на бок и наблюдает, как Феликс бережно обнимает плед. Вот уж кто действительно рад куску ткани. Джин переворачивается на спину и смотрит на ещё бледные звёзды, только бы не думать о Феликсе.

Солнце только село, сменившись суморочьем. С моря дует холодный ветерок, и Феликс решает не мешкать. Он отряхивает пледы от песка и аккуратно складывает. Оглядывается и, выбрав небольшой участок в тени деревьев, отправляется в лес. Рвёт листья с ближайшего куста и укладывает на песок как подложку. Сворачивает один из пледов в длину четыре раза и кладёт на листья. Пледы приятного шоколадного цвета, очень мягкие и большие, и Феликс надеется, что укрыться одним будет достаточно, так что ещё один складывает как подушку. Приготовив постель, бросает на неё пару носочков и тащит чемоданы к деревьям. С тоской смотрит на запасы еды рядом с общими вещами, но не подходит. Решив, что встанет пораньше и сам найдёт себе еду, возвращается в постель. Надевает приготовленные носочки, чтобы точно не замёрзнуть. Снимает очки и кладёт в футляр, который отправляется под подушку. Ложится, накрывается пледом и поворачивается на бок. Джин лежит и смотрит в небо, а Феликс смотрит на него. Смотрит и пытается понять, что делать дальше, но терпеть наркотики не намерен. А ведь он только обрадовался, что всё действительно налаживается. Налаживается быт, налаживается общение. Но теперь всё рухнуло. То хрупкое доверие исчезло, и теперь Феликс не знает, как им сосуществовать на одном острове вместе, но в то же время и порознь. Но извиняться он не будет, ему попросту не за что. Пусть Джин делает со своим организмом что хочет, но не втягивает в это его.

Пока Феликс думает, на остров опускается ночь. Обычно он легко засыпает под звуки волн, но не сегодня. Он ворочается с одного бока на другой и в конце концов устраивается на спине. Темнота вокруг пугает. Тёмная скала, уходящая в море, пугает. Чернота деревьев пугает. Феликсу кажется, что из-за стволов за ним наблюдают внимательные глаза. Он только ещё больше себя накручивает, понимая, что ничего не знает об этом острове и из-за кустов действительно может вылезти всё что угодно. Даже та же змея. Когда он спал с Джином, как-то об этом не задумывался. Чувствовал себя в безопасности. Но сейчас его сердечко начинает биться быстрее на каждый шорох и каждую тень. Через пару часов он всё ещё не спит и продолжает ворочаться. Ещё через час готовится сдаться и пойти к Джину. Но признать поражение и извиниться означает принятие ситуации, а он этого себе не простит. Остаётся мучиться. Феликс засыпает с первыми лучами солнца, которые разгоняют тьму и его страхи, не замечая, как за ним наблюдают два глаза