Часть 18

Чонгук слегка наклонил голову набок, упиваясь чужой беспомощностью и одновременно забавляясь тем, как отчаянно Феликс цепляется за надежду. На умоляющий шепот блондина мафиози лишь снисходительно и холодно усмехнулся.— Если я тебя отпущу, Ликси, мне станет слишком скучно, — вкрадчиво произнес Чонгук, протягивая руку и лениво накручивая на палец мягкую светлую прядь волос парня. — А так... игра обещает быть очень веселой. Твой Хёнджин уже наверняка рвет и мечет, а ты сидишь здесь, со мной.Прежде чем Феликс успел возмутиться или отпрянуть, Чонгук резко притянул его к себе за затылок и снова поцеловал — на этот раз быстро, властно, словно ставя невидимое клеймо собственности на его губах. Оторвавшись от замершего в шоке Ликса, он поднялся с кровати и, больше не говоря ни слова, стремительно вышел из спальни. Тяжелая дверь за ним закрылась, глухо щелкнул замок.Феликс остался один. Из его глаз снова брызнули слезы, но он быстро вытер их тыльной стороной ладони. Нужно было быть сильным.Ликс огляделся по сторонам, и вдруг его взгляд зацепился за тумбочку у противоположного края кровати — как раз там, куда дотягивалась цепь. На стеклянной поверхности лежал чистый лист бумаги и черная гелевая ручка, забытые кем-то из прислуги или самим Чонгуком.Сердце Феликса бешено заколотилось. Дрожащими руками он потянулся к тумбочке, едва не плача от звяканья металла на ноге, схватил ручку и прижал лист к коленям. Времени было мало — в любой момент Чонгук мог вернуться.Он не знал, найдет ли кто-нибудь эту записку, ворвется ли сюда Хёнджин, но прямо сейчас Феликс писал то, что больше всего хотел сказать. Его пальцы дрожали, строчки выходили неровными, но он выводил слово за словом, вкладывая в них всю свою надежду:> *«Хёни, мне очень страшно. Человек, который держит меня здесь, выглядит точь-в-точь как Джинмук, его зовут Чонгук. Он держит меня на цепи. Хёни, пожалуйста, найди меня. Я верю, что ты придешь. Я очень хочу домой, к тебе...»*> Феликс судорожно выдохнул, бережно свернул листок в маленькую, незаметную полоску и спрятал его глубоко под матрас, молясь, чтобы у него появился хоть один шанс передать это послание на волю.