2часть🥺

Хёнджин сначала подумал, что это часть шоу.

Свет резко дрогнул. Музыка сбилась. Толпа замерла на долю секунды — ту самую, когда мозг ещё не понимает, что происходит.

Он всё ещё улыбался.

Ровно одну секунду.

Потом он увидел, как Феликс пошатнулся.

Не красиво. Не эффектно. Не так, как падают на сцене по сценарию.

Он просто потерял равновесие.

— Ликс?..

Имя сорвалось с губ само.

Феликс сделал шаг.

И упал.

В этот момент у Хёнджина будто выбили воздух из лёгких. Сердце ударило так сильно, что стало больно физически.

Он не помнил, как перелез через ограждение. Не помнил, как люди кричали ему что-то. Не помнил, как охрана пыталась его остановить.

Он помнил только сцену.

И Феликса.

— Нет... — голос сорвался. — Нет-нет-нет...

Он упал на колени у края сцены, вытягивая руки вперёд, будто мог дотянуться и удержать его в этом мире.

— Ликси, вставай... — шептал он, задыхаясь. — Ты же обещал вернуться домой... Ты же поцеловал меня... Ты сказал...

Феликс не двигался.

И тогда Хёнджин понял.

Не умом.

Телом.

Грудью.

Пустотой, которая разорвала его изнутри.

Он закричал.

Так кричат не люди.

Так кричит боль.

⸻

Дом встретил его глубокой ночью.

Он открыл дверь автоматически.

— Я дома...

Ответа не было.

Хёнджин стоял в коридоре, не снимая куртки. Его взгляд упал на кроссовки Феликса у двери.

Он медленно опустился на пол.

И только тогда начал плакать.

Он плакал, уткнувшись лбом в стену. Сжимал ткань своей куртки, будто она могла удержать его от распада.

— Ты обещал... — шептал он снова и снова. — Ты всегда возвращался...

Квартира молчала.

⸻

Первая неделя

Он не выключал свет.

Ни днём. Ни ночью.

Оставлял дверь спальни приоткрытой.

Иногда ему казалось, что он слышит шаги.

Он вскакивал.

Сердце бешено билось.

— Ликс?..

Никого.

Каждый раз это ломало его снова.

⸻

Письмо первое

Ликси.Я всё ещё жду.Я знаю, что это глупо.Но если ты просто задержался... пожалуйста... поторопись.

⸻

Прошли месяцы.

Квартира стала местом памяти.

Он боялся переставлять вещи. Боялся стирать его одежду. Боялся, что запах исчезнет.

Он спал на стороне Феликса.

Обнимал его толстовку.

Говорил вслух:

— Сегодня был дождь. Ты бы сказал, что он уютный.— Я видел твоё любимое мороженое. Не купил. Не для кого.

Иногда он ловил себя на том, что улыбается.

А потом понимал, почему.

И улыбка превращалась в боль.

⸻

Возвращение на арену

Спустя год он пришёл туда снова.

Там было пусто.

Никаких фанатов. Никакой музыки. Только холодный воздух и эхо шагов.

Он сел на край сцены.

На то самое место.

— Здесь ты стоял, — прошептал он. — Здесь ты улыбнулся мне.

Ему показалось, что рядом кто-то сел.

Голос в голове был слишком знакомым.

— Ты опять плачешь.

Хёнджин вздрогнул.

— Я не умею иначе.

— Ты должен жить.

— Без тебя?

Тишина.

И это было самым жестоким ответом.

⸻

Второй год

Он начал забывать голос Феликса.

Это пугало сильнее всего.

Он пересматривал видео до рассвета.

Прижимал телефон к груди.

— Не исчезай... пожалуйста...

⸻

Письмо второе

Я теряю тебя.Ты становишься тише в моей голове.Мне страшно жить в мире, где ты — просто воспоминание.

⸻

Люди говорили:

— Ты сильный.

Хёнджин улыбался.

Но внутри не было силы.

Была только усталость.

⸻

Третий год

В годовщину концерта он проснулся без слёз.

Без боли.

Без эмоций.

Он сел на кровати и понял — внутри пусто.

Это было страшнее криков.

— Я больше не чувствую тебя, — тихо сказал он. — Только холод.

Он собрал письма.

Аккуратно сложил их на тумбочке.

Лёг на кровать.

Прижал к груди толстовку Феликса.

Закрыл глаза.

Ему показалось, что рядом снова тепло.

Что кто-то шепчет:

— Ты пришёл.

⸻

Последняя точка

Утром город жил.

Люди пили кофе.

Смеялись.

Спешили.

А в одной квартире осталась тишина.

На столе лежали письма, которые никто больше не прочтёт.

На кровати — смятая толстовка.

На экране телефона — последнее сообщение:

«Я всё ещё жду».

И больше никто не ждал.

Потому что ждать стало некому.

И обещание «я вернусь» навсегда осталось самым жестоким эхом в пустой комнате.

Конец.