Глава 3. Одна вещь, связывающая всех

После его вопроса в голове Лизы как будто застучали молоточками. Она чувствовала, как сердце билось в её груди, а кожей ощущала чужое тяжелое тёплое дыхание. Это было так непривычно. Она впервые оказалась в такой ужасной ситуации.

— Что? — осипшим от переживаний голосом спросила Елизавета.

— Хорош притворяться идиоткой! Я вижу, что ты всё поняла. Ты не из наших. Твоя речь, твои глаза... Ты чужая. И чужие на нашей земле либо по сторонам смотрят, либо быстро тепло становятся. Говори, блять! Ты мент? Или из «Дома Быта»? Кто?! — его терпение лопнуло, и он с силой ударил по стене рядом с головой Лизы, отчего девушка крупно вздрогнула, осознавая свое ничтожное положение.

— Я... я просто шла домой. Вчера... я заблудилась. Испугалась и убежала, — тут же выдала она ту отмазку, над которой раздумывала несколько минут  на парах.

Турбо приблизился так, что их носы почти соприкасаются. Он говорил тихо, но каждое слово, словно нож, впивалось в плоть Лизы. Она почти физически ощущала его ненависть и недоверие.

— Врешь. Глаза у тебя не бегают, как у испуганной мыши. У тебя глаза мыслят. Ищешь, кого бы сдать? — усмехнулся парень. — Так я тебе сейчас устрою такую явку с повинной, что ты всё расскажешь. Последний раз спрашиваю: Кто. Ты. Такая?

— Я... Я же уже сказала. Возвращалась домой. А вы тут... устроили... разборки... Мне страшно было, — единственным выходом из этой странной ситуации был один — строить легенду до конца. Но девушка понимала, что нужна более тяжелая артиллерия, поэтому она сделала то, что чаще всего описывалось в книгах — заплакала. Точнее притворилась.

«Всё-таки драмкружок был не зря». — подумала Лиза, чувствуя, как горячие слезы спускаются по её лицу, падая на тёплое пальто.

— Какого...? — удивился Турбо. Он не думал, что она действительно не врет.

Он отстранился, будто её слёзы были кислотой. Ярость, что кипела в нём секунду назад, схлынула, оставив после себя лишь пепел растерянности. Весь его грозный вид, всё давление, которое он так выстраивал, разом испарилось.

— Э... Ты чего? — его голос потерял стальной хриплый оттенок и стал просто грубым, почти растерянным. Он разжал руку, всё ещё прижимавшую её плечо к стене, и сделал шаг назад, словно боясь запачкаться в ее ярко выраженных эмоциях. — Да заткнись уже, блять! — выкрикнул он, не в силах совладать с собой.

Он резко отвернулся, с лихорадочными движениями доставая пачку сигарет. Его пальцы слегка дрожали, и ему с третьей попытки удалось зажечь спичку. Это был жест-ширма, попытка занять себя чем-то, пока она уходит, и вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией. Он так и стоял спиной к ней, затягиваясь так глубоко, будто дым мог выжечь из него эту неприятную, липкую растерянность.

Лиза, видя его замешательство, не стала ждать повторения. Думать, почему он так поступил, она будто потом, когда сердце успокоится, а дыхание придет в норму.

Девушка, всхлипывая (теперь уже наполовину искренне от выброса адреналина), подхватила дипломат с земли и почти бегом покинула эту подворотню.

Турбо так не повернулся. Он только услышал её удаляющиеся шаги. Когда они затихли, он с силой швырнул недокуренную сигарету в снег.

«Дура...» — буркнул он сам себе, но в голове крутился не образ «шпионки», а образ заплаканной, по-настоящему испуганной девушки. И этот образ вызывал непонятную смесь чувств. Турбо презирал слабых, тех, кто не способен дать сдачи. Его «мозги смотрящего» впервые столкнулись с проблемой, которую нельзя было решить кулаками. И это бесило его больше всего. Но к этому презрению сейчас примешивалось что-то другое. Что-то острое и колючее, от чего в груди сводило непривычной тяжестью.

«Наёбка, — попытался он убедить себя, закуривая новую сигарету уже более твёрдой рукой. — Чистой воды наёбка. Актриса хренова.»

Но её лицо, искажённое гримасой настоящего, неподдельного страха, не выходило из головы. Он видел фальшь. Но в то же время... это было похоже на правду.

«И чего она добилась? Чего хотела? Испугать меня?» — он фыркнул. Нет, не то. Испуганные так не смотрят. Испуганные либо бьются в истерике, либо цепенеют. По крайней мере, именно этому и выучился Турбо за все эти годы в ОПГ. Он видел чушпанов, их страх и ужас в глазах перед неизбежной участью от универсамовцев. А она... она смотрела на него. Сквозь слёзы, да. Но её взгляд был ясным. Мыслящим. Вызывающим. Будто не он возвышался над ней, а она.

Он не чувствовал к ней симпатии. Он чувствовал раздражение. Навязчивую, как назойливая муха, мысль, что он проиграл этот раунд. Он, Турбо, которого боятся и уважают на районе, который может словом или кулаком поставить на место любого, был вынужден отступить перед женскими слезами. И самое гадкое — он даже не мог толком злиться на неё. Вся его злость разбилась о её мокрое от слёз лицо и ушла впустую, оставив после себя лишь неприятный осадок и жгучее любопытство на грани с одержимостью.

***

Лиза всё ещё была в шоке от происходящего вчера. Казалось, что если она вернется в то место, её тут же сожрут и не оставят и косточки. Теперь ей действительно было страшно ходить по улицам. Девушка больше никогда не хотела встречаться с Турбо.

— Всё в порядке? — спросила она у Леши, который безразличным взглядом втыкал в деревянную парту, никак не реагируя на пришедшую Лизы. — Эй! — помахала она у его лица.

— Что? — вскинул он голову.

— Что случилось? — произнесла девушка, садясь рядом, внимательно рассматривая, кажется, заплаканное лицо Лёши. Ей нужно было отвлечься от своих мыслей, и именно Алексей был идеальной «жертвой» для этого.

— Да так... — попытался он отмахнуться, но, встретившись с серьёзно настроенным взглядом Елизаветы, он всё-таки поведал: — Брата избили, — тихо признался Смолин. — Сейчас в больнице. Мать сказала, что сотряс, — прозвучала пауза, которую разрушил сам Лёша, больше не сдерживая свои настоящие эмоции: — Это был кто-то из какой-то группировки! Милиция нашла его избитым в снегу возле катка! Лиз, ты понимаешь? Они избили тринадцатилетнего ребёнка!

Но Лиза уже ничего не слышала. Ее голову накрыло осознание. Она будто попала в плотный вакуум. Осознание того, что она была свидетельницей. Она лично видела, как брата ее напарника избивают. Она ничего не сделала, чтобы это предотвратить! Но с другой стороны, чтобы она сделала? Сказала Турбо: «Ай-ай-ай, так нельзя», еще бы пальцем покачала, ага (чтобы после остаться без него).

— Он уже в сознании? — зачем-то спросила Лиза.

— Да... Просто сотряс. Но довольно сильный. Плюс сломанный нос. Его лицо больше напоминает мясо, а не лицо, Лиза! — практически кричал он.

«Знаю, блин», — подумала девушка, с тошнотой в горле вспоминая тот день. Перед ее лицом будто предстала та картина. Ужасно искалеченное лицо. Ее сбитое дыхание от осознания всего происходящего.

— А ты не думал, что он мог быть... группировщиком? — аккуратно начала намекать девушка.

— Он?! Лиза, блять, ты его не видела! Он ребенок!

— Не ругайся, — автоматически поправила она Лёшу, так как по уставу в учебном заведении такие слова были запрещены.

— Да насрать уже! Я хочу знать, кто это сделал! Кто его избил!! — Смолин уже не мог сдерживать свои эмоциональные порывы. Девушка видела, как от гнева вена на лбу вздулась, а яростные слезы текли из глаз.

— А если это было не просто так? — тихо спросила Лиза, не боясь смотреть прямо в глаза взбешенного однокурсника.

— Я не понял. Ты сейчас защищаешь этих мразей?! — парень уставился на неё, и по его движениям тела, Елизавета понимала, что если ещё несколько её провокационных слов, и он приложит её головой об парту.

— Нет, я просто пытаюсь разобраться, — оправдалась девушка.

Хотя в глубине души она понимала, что, кажется, действительно защищала Турбо. Вопрос: почему? Девушка знала, что не испытывала к нему каких-то романтических чувств, но... он был идеальным «экспонатом». Он был тем, кого она сможет досконально изучить, чтобы понять группировщиков.

Только вот была одна проблемка: диктофон.

— Лёша, а в какой он сейчас больнице? Хочу навестить его, — сказала Лиза, предполагая, куда именно делся её диктофон.

Он точно был не у Турбо, иначе он уже придушил ее или сломал шею, пару раз избив в той самой темной подворотне. На него не завели дело, связанное с избиением, и не принесли доказательства, значит, тот, кто забрал, либо чего-то ждет, либо физически еще не успел добраться до милиции. Единственным вариантом оставался брат Лёши, с которым Лиза и собиралась встретиться.