Пролог

Он влетел в подъезд как ураган, дверь с грохотом захлопнулась о косяк. Прежде чем она успела издать звук, его рука вцепилась ей в запястье, резким, отточенным движением закрутила за спину, а сам он всей тяжестью прижал её к холодной, обшарпанной стене.

— Пошевелишься — сломаю, — его голос был низким, животным рыком прямо у уха. Турбо хотел знать, кто она.

Лиза ахнула от боли и неожиданности, попыталась вырваться и упереться, но было бесполезно. Он был сильнее, его тело, прижимавшее её, было твёрдым и неподвижным, как каменная глыба. И в этот миг она с ужасом осознала самое главное: она знает приёмы, чтобы вывернуться, ударить в горло, по колену... но её руки не слушались. Глупое, предательское тело отказывалось причинять ему боль.

— Турбо... отпусти... — это прозвучало как слабый стон. Девушка сама от себя такого не ожидала. Она привыкла полностью контролировать себя: свои действия и речь, но сейчас... она чувствовала себя одновременно и беспомощной, и в не такой опасности, как надо было бы ощущать в присутствии «смотрящего».

— Заткнись! — он рванул её за руку сильнее, заставив вздрогнуть. Его губы почти касались её щеки, когда он начал шипеть, обдавая её лицо горячим дыханием, в котором чувствовалась дешёвая водка и дикая ярость. — Кто ты, блять? А?! Кто?!

— Я не понимаю...

— Не ври мне! — он ударил ладонью по стене рядом с её головой, и она зажмурилась. — Зима тебя видел! Возле училища ментовского! В форме! Идет туда, говорит, такая-рассякая, курсантка, умница! Это ты, блять, умница?!

Сердце у неё упало и разбилось где-то в пустоте желудка. Всё. Конец. Её маленький, хрупкий мир, построенный на лжи во спасение, рухнул в один миг.

— Так кто ты?! — он кричал уже почти беззвучно, отчаянно. — Мент? Шпионка? Подослали, да? Чтобы через меня на пацанов попасть? Я тебе... я тебе... — его голос внезапно сорвался, и в нём послышалась не ярость, а непереносимая, детская обида. Такую, которую такие, как он, никогда бы не показали никому.  — Я тебе душу, блять, выкладывал!

Он отпустил её руку, отшатнулся назад, и она наконец смогла повернуться к нему. Он стоял, тяжело дыша, смотрел на неё горящими глазами, в которых плескалась ненависть, боль и что-то ещё, от чего у неё сжалось горло. Она видела не грозного пацана из «Универсама», а раненого зверя, преданного единственным человеком, которому он позволил подойти так близко.

Несколько месяцев назад

— Григорий Олегович, но так нельзя! — возмутилась Елизавета, стоя в кабинете своего преподавателя по уголовному праву. — Я делала это всю ночь, параллельно спасая жизни других людей от этих придурков! — она сделала паузу, а после от стен отлетел громкий и мучительный стон от усталости. — Да блин...

Лиза стояла уже 40 минут и продумывала, как лучше отдать работу, которую должна была сдать еще... три недели назад. Она была лучшей курсанткой училища МВД. Благодаря своей репутации, девушка смогла пробиться «выше» — в архив городского УВД Управление внутренних дел, где уже работала несколько недель.

Вот только милиционершей — это не совсем то, что она хотела. Сколько она себя помнила, ее страстью была психология, анализ персонажей в ее любимых произведениях, которые она проходила в школе, и понимание причинно-следственных связей в них. Все это вложила ее мать — учительница по литературе. Несмотря на то, что ее семья была благополучной, жизнь дала пинок каждому из ее членов: ее отца забрали на войну в Афганистане еще в самом ее начале (слава богу, он вернулся живым обратно), а брат погиб при задержании преступника, так и не осуществив свою мечту «стать следователем». Собственно, все эти события и повлияли на личность, которая в итоге сформировалась у Лизы.

— Орлова, а что Вы здесь делаете? — удивлённо спросил преподаватель, войдя в кабинет и быстрым шагом направившись к своему столу. — Опоздали Вы, Орлова, со сдачей реферата. Я не могу поставить Вам зачет, — стоял на своем преподаватель. Лиза почти физически ощущала его желание унизить ее. Его противная улыбка растягивалась на лице.

— Григорий Олегович, я, к сожалению, не могла сдать его раньше, — начала Лиза спокойным, хотя даже скорее милым и раболепным голосом.

— Орлова, мне плевать на Ваши оправдания. Если Вы не способны раньше сдавать всё, что Вам поручают, то это Ваши проблемы. Подумайте о смене профессии, — сказал мужчина, сев за стол и уставившись в листы, нарочно игнорируя присутствие девушки.

— Я, между прочим, Вашу жизнь спасала, — Лиза сжала зубы, чтобы не ляпнуть еще чего-нибудь.

— Да Вы что, — язвительно начал он, — а Вы у нас следователь или еще кто-нибудь? — он не дал ей даже ответить, как продолжил свой монолог. — А может, задерживаете членов группировок, которые у нас тут крышуют районы? Тоже нет. Так чем Вы занимаетесь, Орлова, чтобы защищать меня?

Лиза сжала пальцы, тем самым портя реферат, который она крепко держала в руках. Было же плевать на сохранность бумаги. Единственное иррациональное желание, которое плескалось внутри девушки, — это придушить его.

— Всё, Орлова. Закончили. До свидания, — в его голосе не было вообще никакого уважения. Преподаватель вновь уставился в документы, давая понять, что разговор окончен.

— Я Вас поняла, — сказала девушка и, развернувшись, пошагала на выход, закатывая глаза. Она так просто сдаваться не собиралась. Ей было плевать, что большинство преподавателей этого училища были плохо настроены из-за того, что она девушка (им было все равно, что парни были заняты совсем другими делами, а если быть точнее, криминальными).

Лиза посмотрела на руку, на которой она всегда носила наручные часы: 19:25. После 18:00, как она узнала из-за «сплетни» в отделении, должно состояться «собрание» между важными группировками, за которыми Лиза следит уже несколько дней, взяв их, как подопытных кроликов, для собственных «экспериментов».

Она вышла из училища, и холодный ветер ударил ей в лицо, словно пытаясь отговорить. Но её мысли были заняты другим. Унизительный разговор с преподавателем лишь подлил масла в огонь. Он был частью системы — системы бюрократической, медлительной, слепой. Системы, которая годами не замечала, как в её родной Казани растут, как раковые опухоли, целые преступные кланы.

«Подумайте о смене профессии». Фраза жгла ее изнутри. Он прав, но не в том смысле, в котором думал сам преподаватель. Лиза не хотела сменять профессию, она хотела создать свою.

Её брат, Алексей, мечтал быть следователем. Он видел зло в отдельных преступниках. Лиза же видела всю систему целиком, по крайней мере, старалась. Она изучала в архивах не просто отдельные дела, а пыталась понять саму схему: как вербуют пацанов, как делят районы, почему одни группировки выживают, а другие рассыпаются. Она искала не улики для суда, а закономерности, «ДНК» этого уличного зла, чтобы искоренить его.

И вот она шла на свою «полевую работу». Это не было приказом. Это был её личным желанием. Если система неспособна ударить по корню, она сделает это сама. Лиза соберёт информацию, поймёт структуру, логику, слабые места. А потом... потом она найдёт способ использовать это. Может быть, напишет диплом, который перевернёт все представления о борьбе с организованной преступностью. Может, передаст всё анонимно тому единственному беспринципному милиционеру, который не боится марать руки. Она ещё не знала. Но первый шаг был — увидеть всё своими глазами.

Лиза свернула в уже знакомый переулок, подальше от главных улиц. В кармане её куртки лежал диктофон «Электроника» — дорогая и редкая вещь, одолженная у отца, когда она только уехала учиться в Казань.

Её сердце билось часто, но не от страха, а от азарта исследователя, стоящего на пороге великого открытия, который, возможно, перевернет все понимание об ОПГ и поможет создать «мир во всём мире», в который так верила Лиза. Она была уверена, что её нейтральная гражданская одежда и собранные в тугой пучок чёрные волосы делают её невидимой, просто одной из многих, которые просто прогуливаются поздно вечером.

Но девушка еще не знала, что её расчётливая, аналитическая одержимость сегодня столкнётся с чем-то абсолютно иррациональным, живым и яростным. С чем-то по имени Турбо. И что её холодная теория о «продукте среды» вот-вот получит лицо, голос, будет прижимать её к стене и даже ее холодный разум получит хорошую оплеуху от этого «продукта».