Глава 8: «Его»

Воскресенье.

Два письма уже лежали на подоконнике в комнате подростка.

Наконец-то! Тот самый долгожданный день, чтобы признаться... Но будет ли это тем самым подходящим моментом? Или же снова всё пойдёт на перекосяк?

Джисон встал очень давно. Ещё с пяти утра. Жаворонок. Он разглядывал на себя в зеркале в душевой.

— А понравится ли ему то, как я выгляжу? Может, нужно ещё что-нибудь сделать? А-а-а, такой волнительный момент... — волновался Хан.

— Ты ещё скоро?! — спросила мать своего сына из кухни.

— Я уже выхожу! — ответил Джисон.

Он вышел из душевой и зашёл на кухню.

— Пока, мамочка. Я тебя очень сильно люблю, — сказал Хан и поцеловал женщину в щёчку, а после пошёл в гостиную. Та явно не ожидала таких действий.

— Чего глаза мозолишь? — спросил отец, смотря ленту социальных сетей. Он даже не поднял своего взгляда.

— Пока, пап. Я тебя очень люблю, — признался Джисон и обнял своего отца, а после направился в прихожую. Мужчина удивился таким действиям.

Хан обулся, ткнул свои наушники в ушки и вышел из дома. Они даже не догадываются, что в последний раз видели своего сына...

Тело дрожало, сердце быстро билось, душа в пятки ушла. Каждый шаг Джисона был волнительным. Через пару минут он пришёл в лес и увидел Минхо...

— Хан, привет! Как дела? — с улыбкой поинтересовался Ли.

— А, да, привет... Извини, я жутко волнуюсь, но расскажу чуть позже. Ближе к вечеру, — ответил Хан. — А у тебя как?

— Заинтриговал. Ну ладно, вечером, так вечером. У меня всё хорошо. Пойдём прогуляемся?

— Конечно!

— Кстати, давай сейчас послушаем мой плейлист, а потом твой? — предложил Минхо.

— Давай, — с лёгкой улыбкой согласился Джисон. Но он хотел послушать грустную музыку. Мелодию души.

Ли дал один наушник Хану, второй надел сам и включил песню Lee Taemin (SHINee) — Rise. Какая позитивная. А что за голос? О таком только мечтать и добиваться, но не стоит забывать, что оригинал всегда лучше. А смысл этой песни связан с темами настойчивости, самооткрытия и использования возможностей. В тексте говорится о желании вырваться из ограничений, преодолеть внутреннюю борьбу и достичь личного роста. У творчества нет границ. Она прекрасна. Минхо и Джисон ходили туда, куда глаза глядят. Они смеялись, дурачились и играли с друг другом. Они были счастливы. По-настоящему.

Время, как назло, близилось к вечеру. Сердце Хана билось быстрее. Ли этого не замечал.

— Господи, сейчас умру без суицида, — сказал сам себе юноша.

— Что такое? — с не заметной агрессией спросил Минхо. Нельзя хоть в один счастливый день не говорить про смерть?

— А, ничего... - ответил Джисон. — Послушаем мой плейлист?

Ли согласился. Стопудов будет грустная музыка. Хан дал ему наушник, другой надел сам и включил песню Kim Jonghyun and Taeyeon (SHINee and Girls' Generation) — Lonely.

— Это песня рассказывает о чувстве одиночества в отношениях, даже когда двое людей физически находятся вместе. Текст подчёркивает эмоциональное расстояние между партнёрами, Джонхён задаётся вопросом, не является ли он просто обузой для своего партнёра, а партнёрша выражает разочарование в том, что не в состоянии полностью понять его. В целом песня исследует сложность быть уязвимым и открываться перед партнёром, даже когда это трудно. Это произведение о важности общения и борьбе за эмоциональную связь с другим человеком, — рассказал Джисон и посмотрел в глаза Минхо.

— Ого, красивый смысл, — с лёгкой улыбкой признался тот.

Они начали ходить по дороге, где веяло пустотой, тишиной и не живой атмосферой. Подростки, прикусывая нижнюю губу, одновременно остановились и сказали, смотря друг другу в глаза:

— Хош/Хан-и, мне надо тебе кое что сказать...

— А, давай ты, - уступил Ли.

— Нет, лучше ты начни первым, — уступил Хан в ответ.

— Ладно, тогда начну... Хватит, — с серьёзным тоном голоса сказал Минхо.

— Хватит? Ты о чём? Что случилось? — не понимал Джисон и выключил музыку в своих наушниках.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я. Хватит говорить про смерть, грусть и тому прочее, что с ней связано. Тебе самому не надоело? Каждый божий день говоришь об этом! Я понимаю, умер близкий человек, ты в печали, но хватит желать самому себе смерти! Ничего, время лечит. Вот увидишь, пройдет несколько месяцев, и все образуется. Смерть — это ужасно, но ведь жизнь продолжается. Честно говоря, мне это достало! Достало уже слушать от тебя темы про смерть. Ладно музыка, но можно же включать грустную мелодию тогда, когда не в настроении? Зачем каждую секунду слушать её?

— М-минх-хо...

— Подожди, дай договорю. Ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал. Но всё же хочется убрать у тебя весь этот бред с головы, честно! Не понимаю, как ты можешь думать о таком каждую минуту? Всё же попытайся контролировать свои слова хоть раз! — высказался Ли.

— Минхо... — из глаз Хана текли слёзы. Он явно не ожидал услышать это от любимого человека.

— Я всё сказал. Буду с тобой общаться только тогда, когда ты перестанешь говорить про это. Пока, Хан, — попрощался Ли, затем повернулся назад всем телом и пошёл дальше по дороге.

Он сделал пару шагов вперёд, но вдруг Хан остановил его, сказав:

— Минхо!

Минхо остановился, закатил слова, повернулся к нему и хотел уже кое что сказать, как вдруг Джисон быстро подошёл к другу, встал на носочки, потянулся к его губам и нежно докоснулся до них.

Это не тот момент.

Ли удивился от поворотов вселенной. Он закрыл глаза и окольцевал талию Хана, а тот продолжал плакать в поцелуе. Сам поцелуй был очень нежным, мягким, без пошлости, но мёртвым. Да, глупо звучит, но это так. Через минуту они отстранились.

— Джисон, что это...

— Я люблю тебя, Минхо! Уже несколько лет! Я хотел признаться тебе в своих чувствах! А ты... — кулачком легонько ударил друга в плечо, продолжая плакать. — Минхо, либо ты не понимаешь, либо я не понятно это делал. Я специально говорил о смерти и включал разные песни, тем самым намекая, что люблю тебя, идиот! Ради тебя я готов утопиться, попасть под колёса, перевернуться в гробу, спрыгнуть с крыши, порезать себе вены, сжечь своё тело заживо, умереть мучительной болью... Знаешь, почему я не сказал в тот день, за что родители меня избили? А они сказали, чтобы я перестал с тобой общаться, якобы ты на меня плохо влияешь! Но я терпел! Терпел ради тебя, Минхо! И, скорее всего, плохо влияю я на твоё состояние. Не передать словами, как сильно хотел услышать именно от тебя слова «Я тебя люблю», «Ты мне дорог», «Любимый»... А в итоге услышал то, что ты мне только что сказал... Ли Минхо, я пойму, если вы пошлёте меня в лес. Но просто знайте, что я это делал ради нашей любви, которой, возможно, не существует...

— Так вот оно что... Ты мне тоже нравишься. Я люблю тебя, Хан-и. Прости, что наговорил тебе всего лишнего. Мне не стоило этого делать. Прошу, извини, малыш, — раскаялся в своих словах Минхо и обнял хрупкое тело. — Ради меня ты терпел всех, но а я так жестоко поступил с тобой.

— Хош, я люблю тебя. Больше всего на свете, честно, — плакал Джисон в его плечо.

— И я тебя, Хани.

Они так обнимались ещё некоторое время. Затем отстранились и посмотрели друг другу в глаза.

— Мне искреннее жаль, что я поступил так с тобой, а ты терпел боль, — с грустью сказал Ли и вытер слёзы своего друга. — Убей меня, если такое повторится!

— Ничего, Хош. Уже вечер, пора расходиться, — резко поменял тему Хан. На самом деле, он никуда не торопился. Край крыши всегда ждала его.

— Ой, точно. Давай провожу?

— Нет, спасибо, не надо. Не думай, что я обиделся. Просто хочется побыть наедине с собой...

— А, тогда хорошо. Только обязательно напиши, когда доберёшься! — предупредил Минхо.

— Хорошо, Хош, — с болью улыбнулся Джисон, но вдруг продолжил: — Возьми мои наушники. Не спрашивай зачем, — дал ему свои чёрные наушники.

— Взять? Но ты же их так бережёшь, — Ли взял вещь и дал в руки Хана свои белые наушники. — Тогда возьми мои.

Тот взял и слегка улыбнулся.

— Мне всегда нравилось смотреть в твои глаза... Джисон, будешь моим парнем?

— Буду... Но ты не грусти, хорошо?

— Зачем грустить?

— Да так, просто...

— А, ну, если просто... До завтра в школе?

— Да, до завтра...

Минхо с улыбкой обнял Джисона, затем отстранился и пошёл дальше по дороге.

— Минхо!

Ли остановился, вновь повернулся всем телом и посмотрел в глаза своего парня.

— Вспоминай этот день как самый счастливый, и каждый день слушай музыку в моих наушниках, пожалуйста, — попросил Хан.

— Ты так говоришь, будто прощаешься перед смертью, не дай бог... Пока, Хан-и! — улыбнулся Минхо и помахал левой рукой.

Джисон вслед за ним слегка улыбнулся и помахал в ответ. Ли надел чёрные наушники Хана, включил весёлую музыку и начал идти домой. Это был последний момент, когда они виделись. Слёзы назло начали течь с глаз. Джисон надел белые наушники Минхо и включил грустную музыку. Он стал медленным шагом идти к нужному месту. А кто его торопит? Максимум дух бабушки, который безуспешно отговаривал.

— Я буду помнить тебя, Ли Минхо. Я буду помнить тебя в моём сердце, в моей душе. Я буду жить до последнего для тебя, для нас. Я люблю тебя, — последние слова Хана. Он сделал один маленький шаг и через пару мгновенья настал конец его мучений, страданий и грусти. Джисон обрёл покой на небесах. То, чего так долго хотел.

●●●

Понедельник.

— Минхо, иди кушать! Тебе скоро в школу! — звала женщина своего сына, находясь на кухне.

— Нет, мам, спасибо. Я пойду к Джисону, — с лёгкой улыбкой сказал Ли, зайдя в помещение.

— Ой, тихо, новости, — сказал отец и прибавил громкость телевизора.

— Сегодня в центре города Сеула в заброшеном здании на улице Кванджу Усан-Дон 16-летний подросток совершил суицид. По личнным данным следствие установило, что несовершеннолетнего звали Хан Джисон. Экспертиза вывела много ран и ушибов на теле молодого парня, что доказывает, что, возможно, дома происходило семейное насилие. Из-за падения с крыши он получил кровоизлияние мозга, множество переломов и внутренних кровотечений. Подробности сегодня вечером в 16:00. Оставайтесь с нами. Не перекл... — сообщила ведущая новостей.

«Вспоминай этот день как самый счастливый, и каждый день слушай музыку в моих наушниках, пожалуйста» — последние слова Джисона.

— Хан! Хан, идиот ты неадекватный! — начал плакать Минхо и упал на колени. — Господи, зачем ты забрал его к себе?! Прошу, верни его мне! Джисон, ты не умер! Я не верю!

Родители тоже хорошо знали Джисона. Он был для них как младший сын. Они сели рядом с Ли и начали плакать, обнимая своего ребёнка.

— Минхо, мне очень жаль, что так всё произошло... — сказал отец, не сдерживая слёзы и по-прежнему обнимая Минхо.

— Мы будем его помнить... — сказала женщина, целуя макушку сына и пытаясь сдержать слёзы.

— Мам, пап, он вчера мн-не признался в люб-бви, а перед этим я ему много столько всего наговорил... — истерил Ли. — Я виноват в его смерти! Джисон, прости меня, прошу...

— Ты не виноват в этом! Всё будет хорошо... Мы обязательно придём на его похороны. Сегодня не пойдёшь в школу, — сообщил отец.

— Он мне оставил свои наушники... Для Джисона — это была самая ценная вещь... Хан-и, любимый... — плакал Минхо, чувствуя усталость.

— Всё будет хорошо...

●●●

Прошло три дня.

Как установило следствие, Джисон страдал от тяжёлой депрессии после смерти бабушки, подвергался семейному насилию и буллингу со стороны одноклассников. Он оставил два предсмертных писем: один для родителей, другой для Ли. Но как же отреагировали сами родители Хана на смерть своего сына? Они поняли свои ошибки и начали рыдать днями и ночами, по очереди прижимая этот лист к своему сердцу. А Минхо положил письмо на подоконник. Слишком было страшно читать строки, написанным Джисоном. Но он всё-таки закатил скандал его родителям. В день похоронов все держали Ли, так как у него была истерика. Он рвался к своему другу, к своей любви. Минхо не хотел принимать тот факт, что больше никогда не увидит Джисона в живую, которого хоронили в наушниках Ли. Никогда.

Что говоря про класс... Всем было стыдно за свои поступки, но позже они как-то забили на это, мол, он мёртв, больше не нужно его доставать. Добились своего. Учителя почти сразу также забыли про ученика Хан Джисона, который сидел за четвёртой партой вместе с Минхо рядом с окном, смеялся, вместе с ним слушал музыку в своих чёрных наушниках и разговаривал о смыслах песен. Они вычеркнули его из списка класса, хотя Хан находился в нём рядом с Ли.

Придя с родителями после похорон домой, Минхо лёг на кровать, прижал к сердцу наушники Джисона и закрыл глаза, а после пошли слёзы. «Вот бы уснуть и никогда не проснуться» — думал он. Через пару минут Ли уснул и погрузился в глубокий сон.

Минхо стоял на поле. Везде было мрачно, а небо облачное.

— Минхо, — позвал его знакомый голос. Он его за другой конец страны узнает.

Ли повернулся назад и увидел Хана.

— Хан! — широко улыбнулся он и начал плакать, а после подбежал и крепко обнял. — Счастье ты моё! Зачем ты покинул этот мир?! Я не вижу своего будущего без тебя...

— Минхо, — тот отстранился и с лёгкой улыбкой посмотрел в его глаза. — не каждый ведь справится с депрессией. Вот и у меня не вышло. Но я здесь для того, чтобы тебе кое что сказать.

- Что сказать...?

— Для начала, можешь не забывать меня, но попытайся жить дальше, — Джисон взял Минхо за руки. — Я понимаю, это очень трудно, поэтому постарайся. Пожалуйста, ради нашей любви. Далее, не вини себя в моей смерти. Я давно хотел умереть, но лишь твоё существование помогало мне жить дальше. За это искреннее благодарю тебя, любимый. И пожалуйста, будь счастлив и слушай музыку через мои наушники.

— Ты идиот, Хан, — плакал Ли.

— Я тебя тоже люблю. Ты меня понял? — уточнял Хан. — Я ещё приду к тебе и подарю много красочных снов. А ещё пошлю нового друга, чтобы ты не скучал.

— Хан, мне нужен только ты. Прости меня, я люблю тебя, — признался Минхо.

— И я тебя. Нам пора прощаться, но только в этом сне, — сказал Джисон.

— Можно я на последок поцелую тебя?

— Конечно, котик.

Ли медленно потянулся к губам Хана. Они закрыли глаза и нежно докоснулись. Горькие слёзы Минхо падали на щёки Джисона. В этом поцелуе было сожаление и прощение. Через минуту они отстранились. Ли так и продолжал хныкать. Хан с лёгкой улыбкой нежно вытер его слёзы и сказал:

— Не плачь, любимый. Жизнь продолжается, и ты это знаешь.

— Хан, я ненавижу тебя за то, что ты оставил меня одного! Но люблю всей душой, просто так...

— И я тебя. Пора прощаться.

Минхо прикусил нижнюю губу и слегка кивнул. Он нежно обнял Джисона и шепнул на ушко:

— Я люблю тебя, Хани. Ты мне дорог, любимый.

— И ты мне. Очень сильно дорог. Сегодня приходи в то самое заброшенное здание к 17:40. Не спрашивай зачем. Мне тоже пора к бабушке. Пока, котик.

— Пока, дорогой. Я обещаю, я приду туда и напишу для тебя стих...

— Хорошо.

Эти пару минут пролетели очень быстро. Время не даёт пощады.

Через минуту Ли открыл глаза. Подушка вся мокрая из-за слёз. Он взял с подоконника письмо Хана, открыл и начал читать.

„Любимый, привет! Поверь, я не хочу давить тебе на душу и делать больно, но не мог не написать... Для начала, спасибо, что ты был со мной, терпел все капризы, защищал от всего мира, слушал со мной музыку в наушниках и просто был рядом. Я правда не забуду, даже на том свете! Но теперь, так как ты уже знаешь, что мы оба любим музыку, я специально для тебя, и только для тебя, спел песню. В моём приватном профиле найди песню «Volcano». Я специально сочинил её для того, чтобы только твои ушки слушали мой голос. Прошу, не грусти, заводи друзей, смейся, улыбайся, живи счастливо и почаще смотри на небо. Я люблю тебя, котик. Ты мне дорог, любимый.

Твой Хан-и".

— Я не устану говорить, какой ты идиот, Хан Джисон! Я люблю тебя... — сказал Минхо и, плача, прижал письмо к своему сердцу.

Он зашёл в профиль Джисона и включил песню, а под ним её смысл: «Эта песня только для Ли Минхо. Её смысл о принятии кого-то, о принятии его ран и шрамов, о любви, подобной вулкану. Речь идёт о том, что даже если сам человек пострадает и сгорит, он всё равно обнимет и защитит любимого человека, в то время как другие от него убегают и отказываются. Это связано с тем, что любовь горит настолько сильно, что, даже если бы нужно было выбирать снова и снова, сотни раз, человек всё равно, несмотря ни на что, выбрал бы именно этого человека. Я люблю тебя, Хош».

— Хан-и, малыш мой... — не переставал плакать Ли и слушать песню. Она правда без подобна.

Послушав голос своего любимого человека, Минхо вышел из дома и пошёл в то забошенное здание, где пару дней назад погиб Джисон. Он слушал именно его песню, его ангельский голос, в его чёрных наушниках. Через некоторое время Ли пришёл туда и сел на край крыши, смотря в облака.

— Зачем ты позвал меня сюда, Хани? — спросил он у небес.

Вдруг раздался грохот бутылки, которая давно пылилась в этом здании. Минхо резко посмотрел на источник звука, встал, пошёл туда и увидел парня.

— Ой, извини, я, кажись, напугал тебя, — извинился он, сидя на корточках, поднимая бутылку и смотря в глаза Ли.

— Джисон? Ты жив? Но мы же тебя хоронили...

— Что...? Меня уже заживо хоронили? А откуда ты знаешь, как меня зовут? Ого, красивые наушники.

До Минхо дошло, что этот парень просто похож на Джисона. Он посмотрел на небо, затем на парня, упал на колени и сказал:

— Прости, я перепутал тебя со своим другом. Он очень похож на тебя. Его звали Хан Джисон...

— Нифига, и меня зовут Хан Джисон... А почему звали? Что случилось? Можешь рассказать?

— Он умер... Суицид... — ответил Ли, пытаясь сдержать слёзы.

— Господи! Какой ужас... — удивился Хан.

Из его кармана выпали белые проводные наушники.

— Да почему вы каждый раз выпадаете?! — спросил он у них.

— Перед смертью я ему дал свои наушники. Они тоже были белого цвета... — вспомнил Минхо.

— Я хочу с тобой подружиться, если ты не против. Будем вместе вспоминать Джисона... Ты согласен? — с улыбкой спросил Джисон.

Ли понял, зачем покойный Хан-и послал его сюда, в это место, в это время. Он согласился на предложение парня. Юноши обменялись номерами. У Джисона был точно такой же номер, как у Хана, только одна цифра отличалась.

— Завтра придёшь сюда? Мне просто сейчас надо пойти домой, — поинтересовался Джисон.

— Обязательно приду... Можно тебя обнять? — резко вырвалось у Минхо. Язык — враг.

— А, ну... Конечно...

Ли, услышав ответ, сразу обнял Хана, отчего тот удивился, но обнял в ответ. Через минуту они отстранились, попрощались и пошли своей дорогой. Минхо пошёл не домой, а к психологу. Курсы лечения никто не отменял.

Новый день.

— Вот зачем ты просил меня во сне прийти сюда, в это место, в определённое время. Ради тебя, я буду с ним дружить. Может, что-то получится, — сказал Минхо, сидя на краю крыши и смотря на облачное небо. Он пытался сочинить стихи для Джисона, свою покойную любовь. Ли посмотрел на свои листы и прочитал то, что написал.

Я не запретил тебе умирать,

Поэтому ты ушёл на небо.

Я не смог удержать тебя,

Поэтому остался один я.

Испытания жизни довели нас,

Слишком были ужасны они.

И помощь во мне ты искал всегда,

Когда вместе переживали горе судьбы.

Любовь моя, прости меня,

Прости за то, что не был рядом.

Мне стоило посмотреть в твои глаза,

Чтобы увидеть за ними всю боль.

Мне стыдно, стыдно за себя,

Что не помог тебе тогда.

Я ужасно хочу тебя,

Но оставил ты меня здесь навсегда.

А я приду и обещаю,

Что никогда не брошу тебя!

Я вернусь и послушаю

Ту музыку в чёрных наушниках.

Наши сердца бились в унисон,

Но теперь в разных местах.

Мы не забудем первую встречу,

Но и не вспомнем последнюю.

Город, что был серым,

Покрасился в голубой.

Это сделал Хан Джисон,

А он сделал ради Ли Минхо.

Они помнят наушники,

Помнят тот лес,

Они помнят испытания,

И помнят последний поцелуй.

Было невыносимо больно, но нужно жить дальше, так? Но на душе словно чёрная дыра. Главное, чтобы она не поглотила нас полностью.

— Я буду помнить тебя, Хан Джисон. Я буду помнить тебя в моём сердце, в моей душе. Я буду жить для тебя, для нас. Я люблю тебя.

Минхо поднял свой взгляд на небо и увидел... Это же маленькое пятнышко голубого неба, а за ними лучики яркого жёлтого солнышка, которые засветили весь город Сеул. Облака уплыли за горизонт. Тьма опустила жителей. В прогнозе погоды показывало ясную неделю, а за ним и месяц. Никто не замечал Джисона, но он засветил для них... Подарил те самые лучи, который хотел увидеть город, лес и люди. Но в первую очередь сделал это ради Ли, ради их любви.