Глава 2: «Выход»

Через пот и старания пролетели все мучительные уроки. У Ли и Хана было радостное настроение, почти. Зайдя в раздевалку, где когда-то дрались выпускники, которые давно закончили школу, они стали переодеваться. Минхо переобулся и накинул сверху весеннюю куртку, а Джисон одел уличную обувь и лёгкую кофту, которая вовсе не согревала.

— Хан-и, ты почему без куртки? — спросил Ли, посмотрев на друга.

— Сегодня просто обещали тёплую погоду... — наврал Хан. Не может же он на прямую сказать, что специально не взял, чтобы проснуться от холода этого мира.

— Ну ладно. Считай, поверил. Ты можешь пока выходить, а я тут с обувью разберусь. Она ужасно запуталась внутри пакета.

— Хорошо, Минхош!

Джисон с улыбкой вышел из школы и направился на задний двор, так как там есть короткий путь. Легче дойти. Подходя ближе к выходу, перед ним встала та самая троица из его класса. Хан остановил свои шаги. Страх поселился в его сердце, сжимая грудь юноши.

— Хан, дорогой, ты ведь понимаешь, что за свои грехи надо отвечать? — спросил один из них.

— Понимаю... Но я хотел его останов...

Не успел договорить Джисон, как вдруг получил довольно сильный удар по своему левому боку, что заставило его сесть на корточки и взяться за больное место.

— Слушай сюда, мразь! — сказал другой парень и взял Хана за волосы, тем самым подняв его голову к своему лицу. — Твой друг опозорил нас перед всем классом, а это значит, что ты ответишь за это!

— Отпустите, пожалуйста... — со страхом просил Хан.

— Да ты вообще не соображаешь?! — парень сильно толкнул его к стене школы, отчего тот ударился спиной, по-прежнему держась за бок. — Минхо, идиот, тварь такая, сейчас ушёл к себе домой, поэтому он нам не помешает!

— А ну быстро свалили от Хана! — послышался знакомый голос.

Троица посмотрела на источник звука и увидела Минхо, который буквально горел от злости и хотел сбросить их с моста, или же утопить на реке Хан.

— Парни, бежим! — сказал один, а побежали трое. Они скрылись за деревьями, а после за угол дома, который находился рядом со школой.

Ли быстро подошёл к Хану, сел рядом с ним на корточки и с беспокойством спросил:

— Хан-и, ты как? Где они тебя ударили? Покажи мне...

— Нигде не били... Всё хорошо...

— Да я же вижу, как за бок держишься. Не ври мне! Не буду это терпеть... Скажи честно, пожалуйста, куда они тебя ударили... — попросил Минхо.

— Сюда ударили... — ответил Джисон и показал на левый бок.

Ли нежно погладил больное место, слегка подул и сказал:

— Сейчас всё пройдёт... Давай ещё чуть-чуть здесь посидим? Тебе срочно надо домой?

— Давай... Нет, не срочно... — ответил Хан, слегка покачивая головой.

Минхо слегка улыбнулся и стал гладить больное место друга. Джисон готов терпеть любую боль, лишь бы увидеть ещё раз, как тот переживает и заботится о нём. Прошло несколько минут, примерно, три-четыре.

— Хан-и, можешь ходить? — спросил Ли.

— Наверное... — ответил Хан и стал медленно подниматься.

— Давай, аккуратно, — помогал ему Минхо.

— Спасибо... — поблагодарил Джисон и слегка улыбнулся.

Ли улыбнулся вслед за ним и нежно обнял Хана за талию. Мало ли. Лишней подстраховки не помешает. Сердце младшего началó быстро биться от мягких прикосновений старшего. Но нет. Это не тот момент. Он был не подходящим, чтобы признаться. Признаться в любви. Страх по-прежнему был. Оно никуда не исчезло. Юноши вышли из территории школы и направились в своё любимое место, где никто никогда не ходил. Это был лес. Его полностью окутала тьма. Лишь подростки светили его своим присутствием. Бывало, Джисон нёс туда свою чёрную гитару, которая подарила ему тётя из Китая, а Минхо с удовольствием слушал его прекрасную игру, даже если это была грустная мелодия. Но на этот раз они пришли без гитары. Грустно.

Этот лес был покрыт мхом деревьев. Повсюду были ветки, на которых расцветали новые листья после холодной зимы. Вдобавок был большой камень. На нём очень сильно любили сидеть Ли и Хан. Над камнем нависали ветви, которые делали вид, будто закрывают его в виде шалаша. Как раз придя в то место, они сели на тот самый камень. Лес знал проблемы подростков и слушал их рассказы ночами напролёт, жалея своим пением птиц и шелестом листьев.

— У тебя ничего не болит? — решил убедиться Минхо.

— Нет. Спасибо, что волнуешься... Послушаем музыку? — с лёгкой улыбкой предложил Джисон.

— Ох, давай.

Хан дал Минхо один проводной наушник, а другой ткнул в своё ухо и включил песню «Kim Jonghyun (SHINee) – Elevator».

— Хан-и, в чём смысл этой песни? Почему у неё название «лифт»? Расскажешь? — решил в очередной раз поинтересоваться Ли, прекрасно зная ответ про грусть.

— Конечно расскажу! М, по словам самого Джонхёна, эта песня была создана на основе случая, когда он вошёл в лифт и посмотрел на своё отражение, и оно показалось ему незнакомым. Возможно, смысл песни связан с ощущением одиночества и рефлексией над смыслом жизни, что отражается в некоторых строчках текста, например: «Зачем же я живу, моргаю и трачу воздух? Для себя ли я живу, или же бегу от чего-то?». Также в песне говорится о том, что герой верит в мелочность этого мира, но не знает человека, с кем он мог бы разделить дыхание на всю жизнь, — рассказал Хан.

— Ого, буду знать. Спасибо, что рассказал, — улыбнулся Минхо.

— Пожалуйста, — сказал Джисон и с лёгкой улыбкой посмотрел на небо, наклонив голову в правый бок.

Ли посмотрел туда же и просто не мог понять. Он не понимал то, что творится с Ханом. Зато прекрасно знал, что этот невинный подросток подвергается буллингу со стороны их одноклассников и терпит семейное насилие за плохие оценки. Это ужасно. Ужасно то, что происходит. Было бы катастрофа, если рядом не было Минхо. Джисон за это явно очень благодарен. Всему живому.

— Хан-и, что тебе больше нравится: инь или ян? — решил поинтересоваться Ли.

— Мне? Наверное, оба, но больше нравится инь... А что? — с любопытством спросил Хан.

— Не зря у тебя чёрные наушники, а у меня белые, — с улыбкой ответил Минхо.

— Ого, а правда ведь! Они так друг другу подходят, как жизнь и смерть, веселье и грусть, счастье и горе... Минхош, я могу задать тебе глупый вопрос? — спросил Джисон и посмотрел в его глаза.

— Конечно! Спрашивай.

— Ты только лишнего не подумай, но... Мы похожи на инь и ян? Подходим друг другу...?

— Мне кажется, что да. Если одна из энергий становится слишком доминирующей, она вытесняет свою противоположность, и баланс нарушается. Для восстановления равновесия необходимо усилить противоположную энергию. Видишь, как подошло? Вспомни, как ты мне помогаешь на уроках, а я тебя защищаю перед всем классом, — с улыбкой ответил Ли.

— А я тебе не слишком достаю с буллингом? Может, ты вовсе со мной не хочешь дружить... — с грустью сказал Хан и посмотрел вниз на землю.

— Не говори так! Я готов защищать тебя вечно, лишь бы ты не мучался... — нежно взял его за подбородок, повернул голову к своему лицу и отпустил, а затем улыбнулся и добавил: — Я обещаю, что никогда тебя не брошу и никому в обиду не дам! Клянусь, — поклялся Минхо.

— Спасибо, Хош... «Я люблю тебя»... — вновь заговорил на русском Джисон и начал дрожать, когда подул ветер. Сам ветер хотел сблизить их. Он шептал, что пора наступить на новую ступеньку. Но нет. Молодой юноша вновь подумал, что это не тот момент.

— Так, иди ко мне. Сядь ближе, — попросил Ли и сам же сел рядом с Ханом, а после накинул на него половину своей куртки.

— Мне не холодно, правда.

— И что? Я тебя не слышу, — улыбнулся Минхо.

Джисон улыбнулся вслед за ним, медленно обнял друга и прижался головой к его плечу. Если Хан любит его, то что чувствует Ли? На самом деле, Минхо сам не знал. Может, ёмкнуло сердце при виде своего друга, может, что-то в душе загорелось от его касаний, но он не знает, что это. Что же это могло бы быть – Ли не знал. Ему нравится наблюдать за Ханом. Ему нравится то, как он смеётся, говорит, дышит, живёт, обнимает, слушает музыку и предлагает послушать вместе. Они очень подходят друг другу. Родители Джисона буквально «распечатали» специально маленькую копию для Минхо. И пока сердца влюблённых подростков находятся вместе, их души будут слушать музыку из одних наушников.

Время, не давая пощады, приближалось к вечеру. Двое юношей, будто настоящая пара, гуляли по тропинкам леса, держась за руки. Холодные пальцы всплелись в замочек и согревали друг друга. Хоть Ли и Хан слушали грустную музыку, они улыбались. Искреннее. Минхо решил проводить Джисона до дома. Мало ли. Как никак, девять часов вечера. Когда они дошли, юноши встали рядом с подъездной дверью и посмотрели в глаза друг друга.

— Не засиживайся до поздна! Я тебя знаю. Не забудь покушать и поспать, чтобы не чувствовать усталось. Скачай ещё весёлые песни. Добавь в свою жизнь хоть каплю счастья. Ещё знаю, как ты сильно любишь забывать физкультурную форму, поэтому заранее положи её в портфель. Мало ли позже забудешь, — сказал Ли как 30-летняя мама, которая беспокоилась за своего сына в первый день учёбы.

— Обязательно всё сделаю, но ты тоже не забудь отдыхать и спать, хорошо? Спасибо, что уделил мне время. Я ценю его и буду ценить всегда, — улыбнулся Хан.

— Хорошо. Тогда давай на сегодня прощаться, — с не заметной грустью сказал Минхо.

— Хорошо. Напиши мне, когда доберёшься, — Джисон сделал маленький шаг вперёд, потянулся к левой щеке друга и оставил на ней нежный поцелуй своих губ, а после посмотрел в его глаза. — Пока, Минхош.

Сердце началó быстро биться. Он сделал это неосознанно. Чувствам всегда легко поддаться, но трудно сдерживать.

— А, да... Пока, Хан-и... Давай бегом домой, а-то сейчас замёрзнешь, — удивился Ли таким поворотам и поторопил его.

Хан улыбнулся с его реакции, затем подошёл к двери. Он открыл её, посмотрел назад и с той же улыбкой помахал рукой любви всех его жизни. Минхо помахал ему в ответ, а тот зашёл внутрь лестничной клетки, поднимаясь по ступенькам.

«Хан Джисон, что за поцелуй вы оставили...?», – подумал Ли и с лёгкой улыбкой сдвинулся со своего места, идя к себе домой.

За все шесть лет дружбы они ни разу не целовали друг друга. Даже в щёчку. Это был их первый раз и они запомнят его навсегда. Навсегда оставят этот момент в своём сердце.

У всех людей есть кое какой предмет, который таится в их памяти и глубоко в душе – сундучок. Да, обычный сундучок. Без волшебства. Совершенно обыкновенный. С помощью этого сундучка мы оставляем воспоминания. Оставляем частичку себя. Например, наш выпускной в садике, 1-ое сентября в 1-ом классе, первая драка на заднем дворе, первая неудачная любовь, первый наш поцелуй, бесконечные ночёвки с друзьями, прогулки с любимым человеком, держась за руки, долгие закаты на крыше заброшенного здания, проблемы в личной жизни, смерть близкого, не дай бог, родственника, переезд в другой город, школу или же страну. Подобное можно перечислять без конца, но навсегда будет тот самый маленький сундучок, который затаился глубоко в твоей душе. Он всегда рядом. Всегда, как бы тебе не хотелось.

В дверной замок вставили ключ, а после открыли дверь. Джисон медленно зашёл в прихожую и закрыл дверь обратно. Повернувшись, он дёрнулся, увидев свою мать.

— Что получил сегодня на уроках?

— М-математик-ка четыре, кор-рейский пять, литер-ратура четыре, а по ист-тории жду оц-ценку... — запинался от страха Хан.

— Мг, а почему не пять?! — повысила голос на своего сына мать.

Джисон промолчал, смотря на пол. Ему самому было стыдно получать такие ужасные оценки. Хану не нужны «2», «3» или же «4». Нужно только «5».

— Вали в свою комнату! Чтоб мои глаза тебя не видели! Дочка тёти Сон Хи такая умница! Каждый день за каждый урок получает только «5», а мой сын...! Не будешь учиться – сломаю и выкину эти чёртовы наушники! В них всё дело! — оскорбила морально мать.

В сердце нож, а затем лезвие... Наушники переживает то же, что и их хозяин. Они понимают друг друга с одной мелодии. Оба чувствуют одинаковые эмоции. Нельзя слушать те слова, которые оскорбляют наушников. Недопустимо. Грех.

— Прости, мам... Я буду лучше стараться, честно...! Я обещаю! — обещал Джисон, посмотрев в глаза матери с капелькой надежды.

— Знаешь, что сделай со своими обещаниями?! Кхм... Быстро ушёл, чтобы не видела тебя, — приказала та.

Хан с грустью слегка кивнул и в очередной раз дал себе знать – он пришёл обратно в ад. Тот самый ад, где нет счастья, любви и понимания. Везде суета и обман. Везде грусть и слёзы. Везде наши разбившийся мечты, которые спрыгнули с крыши и сильно ударились об землю. Иногда даже кажется, что наушники не помогают, но тут не надо преувеличивать. Они помогают всегда.

Джисон пришёл в свою комнату, в своё уединение и безопасное место. Само помещение было небольшое: прямоугольная форма площади, слева незаправленная кровать, а под ней полки с книжками про поэму из библиотеки, которые давно пора отдавать обратно, рядом с ней был рабочий стол с беспорядком, сверху были две полки, где находились свечи и разные заварки чая и кофе, напротив входа в комнату можно заметить подоконник, где лежит чёрный плед с книгой и не допившее его любимое кофе MacCoffee, а под ним тумбочка с старыми газетами, справа в углу лежал тёмно-зелёный мешок с ноутбуком, в другом углу рядом с входом без дела стоял скейт, который пылился с прошлого лета. Ко всему этому вдобавок была гирлянда из чёрных ниточек в виде сердечек и музыкальных нот, подвешенная над кроватью. Хан сделал их вместе с Ли, когда тот был у него в гостях. Удивительно, что его вообще впустили домой... На полчаса. Плюс воспоминание в сундучок. Всё это, конечно, здорово, но только одна вещь украшала всю комнату и давала ей свет – гитара, висящая на стене. Та самая чёрная гитара, которая тётя подарила Джисону из Китая. И нет, это не китайский брак. Первый, кто написал от себя на музыкальном инструменте – Ли. Хан хотел, чтобы именно он сделал это первым из всех. Да кто там все, если Минхо единственный человек, кто понимает Джисона с полуслова и дружит без корыстных целей. Дружба она такая. Дорогая.

Хан положил портфель на стул, взял нужные учебники с тетрадями, сел на подоконник и начал усердно учиться. Он пил давно остывший кофе, но ему, вроде как, нравится. За окном были серые облака, которые закрывали голубое небо. Честно говоря, жители Сеула давно его не видели солнце ещё с прошлого года, с октября. Ни разу не были ни лучи, ни небо. Всё стало таким вялым и безжизненным. Джисон допил свой кофе и не заметил, как вновь закончил по среди ночи делать уроки. Он подготовил портфель, лёг на мешок, укутался тем самым пледом и закрыл глаза, оставив свои чёрные наушники на подоконнике. Хан слегка улыбался, вспоминая тот самый нежный поцелуй, даже если он это сделал не в губы, а в щёку. Сундучок никогда не заполнится. Лимитка.

Кровать давно ждала подростка, который спал то ли на полу без пледа, то ли на мешке, но уже с пледом, то ли на подоконнике, то ли за рабочим столом. Кровать была мягкой, безпóрно, но слишком «мёртвой». Так думал Джисон, ведь ему не было на ней удобно спать, хоть иногда лежал там. Скоро наступит серое утро. Облака вновь не уйдут с неба. Будет везде тьма. Придётся в очередной раз бороться с ней, несмотря на капризы судьбы. От неё не убежишь, не спрячешься за печкой в деревне у бабушки. Она ждёт нас. Она готова пытать.