Глава 10. «Открой шире рот»🔞

Бесспорно, роскошное нижнее женское белье придумано не с целью сделать женщину красивей, а с целью соблазнить мужчину, ибо только обнаженная женщина без белья красива абсолютно.

Дмитрий Швецов

От лица Анжелики:

Я стояла перед Алексом обнаженной, попыталась сделать вид, что дышу ровно, но мне давалось это тяжело.

Алекс сидел напротив, спокойно, нога за ногу, он поджег сигару и начал её раскуривать. Свет падал так, что контуры лица вырисовывались жёстко. Он был притягателен и опасен одновременно — как животное, научившееся носить маску человека. Я не могла отвести взгляда, а мои пальцы всё ещё дрожали.

— Подойди ближе, — сказал он тихо, и голос звучал как приглашение и приговор одновременно.

Я подошла. Он взял мою ладонь — не грубо, не по-хозяйски, а почти по-вежливости — и нежно поцеловал её, приложил к своей щеке. Это был странный жест: интимный, но оттого ещё более страшный. Я ощутила, как во мне смешались стыд, озноб и какое-то нелепое, запретное облегчение.

— Боишься меня? — спросил он, и в его голосе не было желания причинить боль. Там был интерес — холодный и расчётливый.

— Да... — выдохнула я. Слово было маленьким и правдивым.

— Что ты чувствуешь? — продолжил он, подталкивая как будто к исповеди.

— Стыд, — прошептала я, потому что это было честнее всего. Я не могла сказать «страх», не потому что страха не было, а потому что стыд поглотил его и придал словам форму.

Он наклонился чуть ближе, смотреть ему в глаза было невозможно — в них отражалась роль, которую он решил сыграть. Его голос стал хладнее:

— Тебе стыдно за то, что ты стоишь голой, или за то, что продаёшь себя?

Я сдавленно ответила, потому что иначе внутри разрывалась каждая клетка:

— Потому что продаю себя. — внутри меня пробегали мысли, что я испытываю стыд за то, что стою здесь голая не по собственной воле. Стыд за ту дешевую версию жизни, что мне предлагали. Слёзы близко подступали, но я сдерживала их — потому что слёзы могли стать наказанием ровно в тот миг, когда нужно держаться.

Он посмотрел на меня долго, и в его взгляде читалась не только оценка, но и какое-то спокойное упражнение в терпимости. Потом он говорил тихо, почти по-родному, хотя слова были ядовиты:

— Ты попала сюда по своей наивности. За ошибки надо платить. Так человек учится не повторять их.

В комнате было тихо. За окном — спокойный город, не понимающий, как одна маленькая жизнь разворачивается по правилам чужой игры. Я взглянула на него и попыталась понять, что именно он собирается сделать. Его спокойствие было хуже, чем ярость: с яростью можно спорить, а с холодной расчётливостью — только слушаться. Я задала вопрос, который, наверное, подготовила тысячу раз в мыслях:

— Что вы собираетесь сделать?

Он ответил ровно, без деталей, только сущность:

— То, за что я заплатил.

Сердце остановилось на секунду. Я поняла смысл его слов и тот груз, который они несут. Это была не только сделка; это была формула, в которой я — переменная, и кто-то уже постановил итог.

Эти слова легли тяжёлым слоем в груди и оставили после себя пустоту. Я понимала смысл: граница, за которой мое тело перестанет быть моей собственностью. Я почувствовала, что дышу не своим ритмом. В этот момент в комнате ничего не изменилось — только мир внутри меня рухнул медленно, как дом, из которого вынули опорную стену.

— Но, для начала, я хочу попробовать другое... — он улыбнулся и его большие ладони легли на мои груди, он начал их медленно мять. Соски тут же встали, он сжал их пальцами и я еле сдержала стон. По телу пробегала необычная дрожь, ощущения, которые раньше я не испытывала. Это не было похоже на то, когда я трогала свое тело, находясь наедине с самой собой.

Ласки мужчины — чертовски приятны, в моменте, я даже и забыла, что он меня купил. Мной овладела похоть и соблазн.

— Я люблю девственниц... — он отпустил мою грудь и его пальцы коснулись моего лобка. Его пальцы скользнули ниже , я отодвинула ногу в сторону и он начал скользить подушечками пальцев по моей промежности.

Я намокла.

Мне было стыдно от этого. Но, Алексу это нравилось.

— Смотри мне в глаза! — Приказал он.

Я посмотрела. Начала тяжело дышать. Его большой палец нашел мой возбужденный бугорок, он начал его массировать круговыми движениями.

— О Боже! — Я застонала, меня начало потряхивать. Он резкой убрал пальцы и приложил к своим губам, слизнул мою смазку, от увиденного низ моего живота заныл.

— Сладко... — он улыбнулся. — Встань на колени и расстегни мою ширинку, освободи мой член.

Я встала на колени и начала расстегивать его ремень, потом пуговицу и ширинку. Оттянув резинку его трусов, я встретилась лицом к «лицу» с его большим членом.

«Черт, что же мне с ним делать?» — я была в замешательстве.

— Поцелуй его! — Приказал Алекс и мои губы коснулись головки. Я не понимала, что делаю. Я закрыла глаза, чтобы не видеть всего этого.

— Открой шире рот и погрузи мой член в свой рот и глотку! — он раскуривал сигару, а я пыталась ртом сделать ему приятное. Скажу честно, у меня ни черта не получалось. Я хотела плакать.

Алекс понял, что я сама бездарность. Он схватил меня за волосы и начал направлять мою голову, тем самым его член уперся в мое горло. Я начала давится и задыхаться, но, он меня не отпускал.

— Потрогай себя! Давай! — Он разозлился, а я опустила пальцы в киску и начала тереть бугорок, все тело задрожало, меня мгновенно накрыло экстазом, я даже не поняла, как так быстро это случилось... я даже не поняла, как его член вошел еще глубже. Он вышел из меня. Я прокашлялась.

— Обхвати рукой мой член и двигай вверх-вниз! Не заставляй меня пожалеть о том, что я тебя купил! — я обхватила его ствол и начала двигать им, совсем быстро моя рука забилась, я обхватила член левой рукой. Мне было так стыдно, я понимала, что Алекс совсем мной недоволен. Я наклонилась и лизнула его кончик, после всю длину.

— Хорошая девочка... — он убрал мою руку и сам обхватил рукой свой член и начал очень быстро двигать рукой вверх-вниз. Я смотрела на это, как завороженная. — Трогай мои яйца! — Приказал Алекс и я начала их трогать, меня аж передернуло от этого, они были довольно мягкие и морщинистые.

— Тебе интересно наблюдать? — он улыбался

— Да, господин. Я хочу посмотреть, как оттуда выходят капельки... — посмотрела я на него со страхом, он рассмеялся, а потом застонал и из его головки вышли мутно-белые капли.

— Слизывай их! — Приказал Алекс и схватил меня за шею , наклонил, я слизала все. На вкус все это было жутко неприятно. — Глотай!

Я проглотила и показала ему свой рот с языком.

— Молодец. Хорошая работа. Ты знаешь что такое «золотой дождь»?

— Нет...

— Чудесно, значит попробуешь... — он ухмыльнулся.

***

Тем временем — совсем в другой части города — разыгрывалась другая сцена, не менее жуткая.

Вероника уснула с болью в боку и бессвязными воспоминаниями. Её голос ломался в ночи, и когда раздался звонок в дверь, она раздражённо ворчала, думая, что это просто Энжи, которая забыла ключи от дома.

— Чёрт... у меня всё болит, Энжи, как ты могла забыть ключи? — пробормотала она и, не глядя в глазок, распахнула дверь.

На пороге стоял Арсений Владимирович — лицо знакомое, как тень из тех разговоров, что раньше казались сказкой для таких, как они. Улыбка у него была не приветливая, а завуалированная: власть в жесте.

— Арсений Владимирович? — голос Вероники задрожал, но она уже попыталась закрыть дверь. Он врезал плечом и толкнул, так что она упала на пол. В панике она пыталась крикнуть, но он крепко закрыл дверь на ключ и достал пистолет.

— Будешь кричать — застрелю, — как по нотам сказал он и вошёл в квартиру, не стесняясь чужого пространства.

Он говорил с ней так, будто обсуждал покупку товара:

— Ну здравствуй, Вероничка-венеричка. — Он рассмеялся, — Ты думала, сбежала от нас? Моим друзьям ты очень понравилась. Собирайся. Поедем ко мне.

Он прошел в квартиру и осмотрелся.

— Плохо ты живешь, я вижу. И тебя это устраивает? Нравится жить в нищете? — он усмехнулся.

— Лучше так, чем пить мочу пятерых мужиков, которые на тебя испражняются. — Фыркнула она

— Пить мочу богатых — полезно. — Он рассмеялся. — Тем более, тебе понравилось, я это видел. Собирайся. Поедем поразвлекаться.

Она цеплялась за дверной косяк, дрожа. Слёзы текли, а голос ломался:

— Я не поеду! Оставь меня в покое!

Он схватил её за шиворот и, как будто поднимая мягкую игрушку, поднял с пола одной рукой. В его речи слышались и насмешка, и холодная уверенность:

— Ты же знаешь, что я могу с тобой сделать. Раз захотела красивой жизни — отрабатывай. Или окажешься на под землей.

***

Позже, уже после того, как Алекс отпустил девушку, Анжелика приняла душ в его номере. Вода смывала с неё не только запах дня — она пыталась смыть место, где стояла, запах чужих рук, прикосновении, то неприятное послевкусие на языке. Душ был горячим, но не согревал, а разъедал — как наждачка, которая стирает последнюю краску.

Алекс вошел в ванную, когда она выходила из душевой кабинки.

— Завтра я жду тебя в это же время, — сказал он спокойно. — Нам нужно закончить начатое.

Она вытерлась и посмотрела на него в полотенце: дрожь в плечах, глаза, из которых ушла надежда.

— Вы ещё не сказали, какое условие, — проговорила она. — Вы говорили, что поможете мне выбраться.

Он положил ладонь на раковину, как на документ, и произнёс то, что было неизбежно и одновременно ошеломляюще:

— Я помогу тебе выбраться из рук этой бордельной сети... — голос ровнел, — но взамен я получу твою свободу.

— Как это понимать?

— Хочу забрать тебя. Уедешь со мной в Нью-Йорк.

Эти слова упали в неё, как молот. Нью-Йорк — слово, которое звучало как спасение и как новая клетка одновременно. Она почувствовала, что земля уходит под ногами: свобода, купленная под условием — это свобода с клеймом.

От автора:

Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?

Что думаете по поводу всего происходящего?

Что будет дальше?

В общем, девочки попали по полной...

Пишите скорее свое мнение в комментариях ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️