Глава 32. Первая ночь

POV Алия

Шум свадебного торжества окончательно стих, растворившись в ночной прохладе Лондона. Касим привез меня в наш новый дом — небольшой, но удивительно уютный двухэтажный коттедж на окраине Ист-Энда, купленный на первые доходы от его легальной консалтинговой фирмы. Здесь не было мраморных колонн Палермо или панорамного люкса Дубая, но в этих светлых стенах, пахнущих деревом и свежей краской, дышалось невероятно легко. Это было наше собственное, чистое пространство.

Я стояла в спальне у большого окна, выходящего в тихий сад. На мне было простое, закрытое домашнее платье из мягкого белого хлопка, а мои длинные темные волосы тяжелой волной спадали на плечи. Платок остался в прихожей — отныне и навсегда в этих стенах я была свободна. Мои пальцы медленно перебирали хрустальные четки — его махр, который я не выпускала из рук.

Дверь спальни тихо приоткрылась. В комнату вошел Касим.

Он уже сменил строгий свадебный костюм на простую домашнюю одежду — темные брюки и мягкий серый джемпер. Без бронированного пафоса Сити он казался еще огромнее в пространстве этой уютной комнаты. Его резкие скулы расслабились, а в серых глазах, где раньше вечно плескалась настороженность хищника, сейчас отражался мягкий свет ночника.

Он остановился у порога. Наша невидимая стена в два шага, которую мы строго оберегали долгие месяцы, больше не была законом стыдливости — теперь она стала пространством нашего взаимного трепета.

— Ты не устала, Алия? — тихо, очень мягко спросил он. Его низкий голос прозвучал как бархатный шелест.

— Нет, Касим. Наоборот... я чувствую такое облегчение, какого не знала всю жизнь, — я повернулась к нему, тепло улыбнувшись и опустив взгляд из природной скромности.

Касим медленно, размеренным шагом подошел ближе. Он остановился в полушаге от меня. Я чувствовала исходящее от него тепло, легкий аромат его парфюма с нотами мускуса и дерева. Его руки, которые когда-то держали сталь и вершили судьбы синдиката, сейчас заметно подрагивали от переполнявших его эмоций. Для этого мужчины наша первая ночь не была вопросом обладания — она была священным таинством, к которому он шел через полное самоотречение.

Он медленно поднял руку и коснулся пальцами моей щеки. Его ладонь была горячей и шершавой, но это прикосновение было настолько невесомым и нежным, словно он боялся повредить лепесток редкого цветка.

— Я до сих пор не могу поверить, что это не сон, Неприступная Скала, — прошептал он, и в его глазах зажглись кристально чистые, искренние искры. — Я всю жизнь спал с оружием под подушкой, ожидая удара в спину. Я думал, что любовь — это слабость, которую используют против тебя. Но твоя вера... твоя чистота перевернули всё. Ты не сломалась под моим давлением в Сити. Ты не испугалась Донов в Палермо. Ты просто стояла и светила мне, пока моя тьма не выгорела дотла.

Я накрыла его огромную ладонь своей маленькой рукой, чувствуя, как внутри разливается ласковая весна.— Моя сила всегда была от Всевышнего, Касим. И Он привел тебя к этому свету, потому что видел: под твоей ледяной броней бьется сердце праведного человека. Ты отказался от империи, ты раздал миллионы, ты смирил свою гордость перед Творцом. Ты сделал это сам, ради Истины.

Касим сделал глубокий вдох, его грудь судорожно вздохнула. Он осторожно притянул меня к себе, обнимая за плечи и утыкаясь лицом в мои волосы. В этом объятии не было пошлости или грубой страсти — это было слияние двух измученных душ, нашедших свой приют после жестокой бури. Я прижалась к его груди, слушая, как бешено, но ровно бьется его сильное сердце. Сердце моего мужа, моего защитника перед Богом.

— Отныне моя жизнь принадлежит тебе и твоему миру, Алия, — хрипло, с невыразимым, глубоким почтением прошептал он мне в волосы. — Каждое мое утро будет начинаться с молитвы рядом с тобой. Каждый мой заработанный фунт будет чист. Я буду твоей скалой на этой земле, а ты — моим путеводным светом в Рай.

Я подняла голову, заглядывая в его очистившиеся серые глаза. В них больше не было пепла прошлой жизни Моретти. В них горел тот самый огонь веры, который мы теперь хранили вместе.— Наше путешествие только начинается, Касим, — тихо ответила я, переплетая свои пальцы с его рукой.

Мы сели на край постели, и в эту первую, благословенную ночь нашего никаха мы долго сидели в тишине, держась за руки и разговаривая обо всем на свете — о Боге, о будущем, о легальной клинике, о доме, который мы построим. Наша первая ночь стала коронацией нашего общего света, где истинные чувства раскрылись в своей самой глубокой, эмоциональной и святой красоте.