Арка 4: Коронация света. Глава 31. День Никаха

POV Алия

Зал при мечети Ист-Лондона был залит мягким, торжественным светом. Стены, украшенные искусной арабской вязью и утопающие в живых белых розах, дышали величием. Это была пышная свадьба, собравшая почти всю нашу общину, но в ней не было ни грамма той пошлой, кричащей роскоши, которой славился криминальный мир. Здесь царила благословенная гармония — мужчины и женщины сидели на отдельных половинах, разделенные красивой резной ширмой из светлого дерева, а столы ломились от халяльных угощений, соков и традиционных сладостей.

Мой никах был заключен. Имам зачитал священные аяты, мой отец Ибрагим скрепил договор, а Касим при свидетелях подтвердил свой чистый, благородный махр. Перед лицом Всевышнего и людей отныне мы стали мужем и женой. Все преграды, страхи и тени Сицилии официально остались в прошлом.

После завершения общей торжественной части меня провели в отдельную, уединенную комнату для новобрачных в глубине здания. По мусульманскому канону именно здесь, за закрытыми дверями, где нас никто не мог увидеть, должна была состояться наша первая легальная встреча наедине.

Я стояла у зеркала, и мое сердце колотилось в каком-то безумном, трепетном ритме. На мне было свадебное абайя цвета слоновой кости, расшитое по подолу нежнейшим жемчугом. Мои пальцы, украшенные свадебной хной, слегка дрожали.

Я глубоко вздохнула и медленно, одну за другой, начала снимать булавки, удерживавшие мой белоснежный шифоновый платок. Я делала это впервые перед мужчиной. Ткань мягко соскользнула с моей головы, ложась на плечи. Мои густые, длинные волосы цвета горького шоколада тяжелой, шелковистой волной рассыпались по спине, доходя почти до поясницы. Без платка я казалась себе хрупкой, непривычно открытой, но внутри горело неописуемое чувство защищенности.

Раздался тихий, деликатный стук в дверь.

— Входи, Касим... — тихо, почти шепотом произнесла я, опуская взгляд из скромности.

Дверь мягко отворилась и закрылась. В комнату вошел мой муж.

На Касиме был безупречный черный костюм и белоснежная рубашка, верхняя пуговица которой была расстегнута. Его широкие плечи были расправлены, но стоило ему сделать два шага и поднять взгляд, как он замер. Он словно врезался в ту самую стеклянную стену, которая месяцами разделяла нас, но в этот раз её воздвигла не моя стыдливость, а его собственное, тотальное оцепенение.

Бывший Дон Моретти, штурмовавший крепости в Дубае и Палермо, переживший покушения и пули, сейчас стоял посреди комнаты, не в силах сделать даже вдох. Его грозовые серые глаза расширились от подлинного, глубокого культурного и эстетического шока.

Он никогда — ни единого раза за все долгие месяцы нашего знакомства — не видел меня без хиджаба. Он привык видеть меня закрытой, строгой, оберегающей свою чистоту. И сейчас, когда перед ним предстала моя истинная, ничем не скрытая женская красота — изящная шея, точеные плечи, обрамленные темным шелком волос, и сияющие, полные трепета глаза — его лицо побледнело от избытка чувств. Вены на его шее напряглись, а пальцы судорожно сжались.

— Алия... — этот звук сорвался с его губ как хриплый, благоговейный выдох. В его голосе не было пошлости, только чистый, почти религиозный восторг мужчины, которому Бог открыл Свое самое прекрасное творение. — Мой Бог... Ты... ты невероятна.

Он медленно, словно боясь спугнуть видение, преодолел разделявшее нас расстояние. Наша невидимая стена в два шага рухнула прямо сейчас, превращаясь в пепел. Но даже теперь Касим проявил ту высшую степень уважения, которой научился у Истины. Он не стал грубо обнимать меня. Его огромная, теплая ладонь, свободная от мафиозных перстней и шрамов прошлого, медленно и невероятно трепетно поднялась вверх.

Его пальцы едва коснулись кончиков моих волос, словно проверяя, реальна ли я. Я почувствовала, как крупная дрожь бьет его тело.

— Я всю жизнь управлял миллиардами, строил империи из стали и думал, что видел в этой жизни всё, — тихо, с невыразимым почтением прошептал Касим, заглядывая мне прямо в душу своими очистившимися серыми глазами. — Но всё богатство мира, все сокровища Сицилии — это ничто, пыль под твоими ногами, Алия. Твой платок скрывал то, что принадлежит только мне перед лицом Бога. Ты моя Неприступная Скала, моя королева. И я клянусь своей жизнью, каждым своим честным вздохом, что буду оберегать эту чистоту до самого Рая.

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как слезы абсолютного, безграничного счастья обжигают щеки. Мои пальцы переплелись с его широкой ладонью. Огонь веры полностью переплавил его сталь. Мы были вместе, чистые, свободные и благословенные Творцом. Коронация Света началась.