Глава 20. Выбор Дона

POV Алия

Белый потолок. Белый свет. И ровный, размеренный стук кардиомонитора.

Когда я открыла глаза, яд Елены больше не выжигал мои легкие. Врачи неаполитанского госпиталя успели вовремя ввести антидот — мышьяковистый состав, который она подмешала в шербет, не успел полностью всосаться в кровь. Альхамдулиллах, Всевышний даровал мне еще один шанс на этой земле.

Мой платок был аккуратно поправлен медсестрой-мусульманкой, которую Роберт специально нанял для меня. Я повернула голову и увидела, что у окна спит мой измученный отец, сжимая в руках мои спасенные четки. Он не отходил от меня ни на шаг.

Но Кассиана в палате не было. Его не было и на следующий день, когда меня выписали и мы под усиленной охраной Роберта вернулись в Амальфи. В Неаполе он совершил свое последнее земное правосудие над Еленой, но цена этого шага оказалась непомерно высока. Елена была дочерью влиятельнейшего клана де Лука, и её гибель всколыхнула остатки старой мафиозной гвардии.

---

Прошло три дня. Наступила глубокая сицилийская ночь, когда тишину виллы разорвал рев моторов. Вертолет Кассиана приземлился на посадочной площадке у утеса.

Я сидела в лимонном саду, вглядываясь в звездное небо, когда услышала его шаги. Они были тяжелыми, медленными, словно он нес на плечах всю тяжесть этого грешного мира.

Кассиан вошел в беседку. На нем был строгий черный костюм, рубашка расстегнута на верхние пуговицы, а лицо казалось серым от глубочайшего, многодневного истощения. Он остановился ровно в двух метрах от меня, на невидимой границе моей стеклянной стены, и посмотрела на меня своими грозовыми глазами. В них было столько боли, раскаяния и безумного облегчения от того, что я жива, что мое сердце сжалось.

— Алия... — хрипло, почти беззвучно вырвалось из его пересохших губ. — Ты... ты действительно в порядке? Яд...

— Всё позади, Кассиан. Мой Бог исцелил меня, — тихо ответила я, поправляя свой мятный платок. — Но где были вы? Что произошло в Палермо?

Кассиан опустил голову, и на его губах появилась горькая, ледяная усмешка Дона Моретти. Он заложил руки за спину, чтобы сдержать судорожную дрожь в пальцах.

— Мой дядя, старый Дон Винченцо... он при смерти, — тихо произнес он, и этот голос прозвучал как эхо из склепа. — Вчера ночью у него случился обширный инсульт. Он лежит в своей резиденции в Палермо, подключенный к аппаратам ИВЛ. Врачи дают ему несколько часов. И перед тем, как потерять сознание, он подписал свое последнее, официальное завещание.

Кассиан поднял на меня взгляд, и в нем заплясали опасные, грозовые искры.— Он оставляет мне всё, Алия. Всю империю Моретти, все легальные и нелегальные структуры, признание всех Донов Италии и Нью-Йорка. Я стану абсолютным, неприкасаемым хозяином этого мира. Но... он узнал, что я сделал с Еленой в Неаполе. И он поставил одно жесткое, юридически нерушимое условие.

Он сделал паузу, и воздух между нами стал холодным, как лед:— Чтобы скрепить мир с кланом де Лука и не допустить тотальной войны, которая уничтожит синдикат, я должен... жениться на сестре Елены, Франческе, или признать брак с самой Еленой действительным задним числом, скрыв её смерть. Если я откажусь — завещание аннулируется. Империя Моретти расколется на десятки кусков. Начнется война, в которой мои легальные соглашения сгорят, а «Совет Девяти» восстанет из пепла. Твой отец, твой брат, ты сама... вы снова станете мишенью для сотен наемников. Старик поставил меня перед выбором Дона. Империя и безопасность — или... твоя чистота.

Моё дыхание перехватило. Старая мафия наносила свой последний, посмертный удар прямо по нашему будущему. Они хотели вернуть Кассиана в свои грязные ряды, связав его брачными узами со своей кровью.

Я медленно поднялась со скамьи, высоко подняв голову. Моё изумрудное абайя мягко зашуршало по каменному полу. Я посмотрела на этого грозного волка, который сейчас стоял передо мной, ожидая моего решения. Мой ум юриста и моя вера мусульманки соединились в один мощный поток.

— Выбор уже сделан, Кассиан. И сделал его не ваш дядя, а вы сами — в ту ночь, когда чистили винтовку, — мой голос прозвучал чисто, твердо и без малейшей дрожи. — Вы легализовали бизнес ради того, чтобы выйти на свет. Вы просили меня рассказать о Боге. Если вы подпишете это завещание и вернетесь в их грязный мир ради власти — вы предадите всё, во что поверили. Вы предадите свою душу.

Я сделала полшага вперед, останавливаясь на самом краю нашей невидимой границы, и заглянула в самую глубину его серых глаз:— Моя семья не боится их войны. Мой Бог — лучший из защитников. Мы уедем. Мы скроемся на краю земли, если потребуется. Но я никогда не стану причиной, по которой вы снова добровольно наденете цепи мафиозной тьмы. Не выбирайте империю Моретти, Кассиан. Выберите свободу, о которой мы говорили.

Кассиан Моретти замер. На его бледном лице отразился такой мощный, сокрушительный переворот, словно внутри него рушились столетние горы Сицилии. Он смотрел на мой платок, на мою непреклонную гордость и чистоту. Мои слова только что сожгли дотла последнее искушение его прошлой жизни. Дон Винченцо хотел поймать его в золотую клетку, но Неприступная Скала разбила эти прутья вдребезги.

— Ты права, Алия, — хрипло, но с какой-то новой, пугающей своей силой уверенностью произнес он. Его губы тронула та самая чистая улыбка, которую я видела лишь однажды. — Мне не нужна их империя, если в ней нет твоего света. Пусть забирают свои доки и свою кровь. С этой секунды Дон Моретти мертв. Остался только человек, который пойдет за тобой.

Он резко развернулся к выходу из беседки, где его ждал Роберт:— Роберт! Свяжись с адвокатами. Передай клану де Лука, что я отказываюсь от завещания Винченцо. Пусть делят Сицилию между собой. Мы возвращаемся в Лондон. Всё, что мне нужно, уже со мной.

Кассиан обернулся ко мне в последний раз перед выходом из сада. В его грозовых глазах больше не было тьмы — там горел чистый, отраженный огонь моей веры. Империя мафии была разрушена его собственными руками ради защиты чистоты мусульманки.

***

Вторая арка «Итальянский излом и Огонь Веры» полностью завершена!