Арка 2: Итальянский излом и Огонь Веры. Глава 11. Кровь на мраморе

POV Алия

Заброшенный готический собор на заброшенной окраине Лондона, некогда принадлежавший итальянской общине, встретил нас зловещим безмолвием. Дождь барабанил по разбитым витражам, и капли воды, просачиваясь сквозь трещины в куполе, падали на холодный мраморный пол, напоминая отсчет секунд. До истечения ультиматума Луки оставалось ровно двадцать минут.

Кассиан шел впереди. Его бронированная колонна заблокировала все выходы, но внутрь здания он решил войти практически один - со мной и Робертом. На нем был тактический жилет поверх черной рубашки, а в руках - штурмовой автомат.

Фото*

Я следовала за ним, крепко сжимая в кармане пальто свои четки. На мне было строгое темное абайя, плотно закрывающее фигуру, и черный платок.

Страх за отца душил меня, но я непрерывно шептала слова молитвы, и это давало мне силы переставлять ноги. «О Всевышний, защити моего отца. Ты - лучший из покровителей».

- Держись за мной, Алия. Ни на шаг не отходи, - тихо, но с железной хрипотой приказал Кассиан, бросая на меня быстрый взгляд из-за плеча. В его серых глазах застыло страшное, ледяное безумие человека, готового убить любого ради защиты своей святыни.

Мы вошли в главный неф собора. Под высокими сводами, среди полуразрушенных колонн и ликов святых, горели тусклые прожекторы. В самом центре, прямо у полуразрушенного алтаря, на стуле сидел мой отец. Его голова была опущена, на рубашке виднелись следы крови, а руки были туго связаны за спиной.

- Папа! - сорвалось с моих губ, и я сделала полшага вперед, но Кассиан мгновенно выставил руку, преграждая мне путь. Он строго соблюдал дистанцию, не касаясь меня, но его фигура заслонила меня, как щит.

- Ну надо же, какая трогательная семейная сцена! - из-за алтаря, хромая и прижимая к груди загипсованную левую руку, вышел Лука Моретти. Его лицо было бледным, глаза горели лихорадочным, безумным блеском, а в правой руке он держал пистолет. Вокруг него из темноты выросли еще шестеро наемников с оружием наперевес. - Пришел спасать своего тестя, Кассиан? Или ты пришел отдать мне доки? Ты объявил эту девку своей невестой перед всем Советом! Ты позоришь нашу кровь!

- Твоя игра окончена, Лука, - голос Кассиана прозвучал как удар погребального колокола. От него исходила такая волна первобытной, смертоносной ярости, что воздух вокруг казался наэлектризованным. - Твои счета заблокированы. Люди Елены сдали тебя Скотленд-Ярду десять минут назад, чтобы спасти свои шкуры. Ты остался один. Отпусти старика, и, клянусь памятью нашей матери, я убью тебя быстро.

Лука дико расхохотался, и этот смех эхом разнесся по сводам собора.- Быстро? Нет, братец. Если я паду, я заберу с собой то, что тебе дороже всего. Ты ослеп от её «чистоты»? Так давай посмотрим, как ты запоешь, когда её праведный мир разлетится на куски!

Всё произошло в долю секунды.

Лука резко вскинул пистолет. Но его дуло было направлено не на Кассиана. И не на моего отца. Он целился прямо в меня - в центр моего изумрудного платка. Он хотел уничтожить ту, ради которой его брат сломал все правила мафии.

Я замерла, не успевая даже зажмуриться. Времени на то, чтобы уклониться или упасть, не было. Смерть смотрела мне прямо в лицо.

Грохот выстрела разорвал тишину собора.

Но боли не последовало. Вместо этого перед моими глазами мгновенно выросла широкая, мощная спина Кассиана. Он не раздумывал ни мгновения. Человек, который всю жизнь заботился только о собственной выгоде и власти, бросился вперед, закрывая меня своим телом от летящей пули.

Раздался глухой, страшный звук удара свинца о плоть. Кассиан вздрогнул. Из его рта вырвался тяжелый, приглушенный стон, и он покачнулся, но удержался на ногах за счет колоссального усилия воли. Пуля Луки прошла чуть выше тактического жилета, глубоко вонзившись в его правое плечо, окрашивая белоснежный воротник рубашки в ярко-алый, пугающий цвет. Кровь мгновенно хлынула на мраморный пол, смешиваясь с дождевой водой.

- Кассиан! - вскрикнула я, чувствуя, как сердце сжимается от дикого, непонятного мне самой ужаса. Этот монстр только что пролил свою кровь ради меня. В его глазах, когда он медленно повернулся ко мне, не было боли - там было только дикое, облегченное облегчение от того, что я не пострадала.

- Ты... цела?.. - хрипло выдохнул он, и его пальцы судорожно сжали рукоятку автомата.

- Назад, Алия! Ложись! - взревел Роберт, открывая шквальный огонь по наемникам Луки.

Собор превратился в ад. Сухие автоматные очереди, крики, звон летящих осколков и грохот рушащихся колонн. Роберт и подоспевшие люди Кассиана методично ликвидировали остатки банды Луки. Сам Лука, вича от ярости и страха, попытался бежать через разбитое окно ризницы, но пуля Роберта настигла его у самого выхода. Предатель упал на колени, и его кровь навсегда окропила мрамор оскверненного им храма.

Я не смотрела на бой. Я бросилась к отцу. Судорожно, срывая ногти, я распутала жесткие веревки на его руках.- Папа, папа, альхамдулиллах, ты жив... - шептала я, обнимая его худое, дрожащее тело. Мой отец плакал, славя Бога, его глаза были полны ужаса, но он был цел.

Когда я обернулась, я увидела Кассиана. Он сидел на ступенях алтаря, тяжело опершись спиной о мраморную колонну. Его лицо было бледным, как полотно, а левая рука судорожно зажимала рану на правом плече, сквозь его пальцы непрерывным потоком текла темная кровь. От него больше не веяло пугающим всемогуществом - сейчас он выглядел уязвимым, смертным человеком, который отдал всё ради того, чтобы я могла дышать.

Я подошла к нему. Строго соблюдая дистанцию, я опустилась на колени в полутора метрах от него. Из стыдливости я не могла коснуться его, чтобы перевязать рану, но мой взгляд, полный глубокого, потрясенного сострадания и невыразимой благодарности, встретился с его тускнеющим взором.

- Зачем вы это сделали, Кассиан? - тихо, с дрожью в голосе спросила я, сжимая в руках свои четки. - Вы могли погибнуть. Ваша жизнь...

Кассиан тяжело, прерывисто вздохнул, и на его губах появилась слабая, горькая, но удивительно теплая улыбка. Он посмотрела на мой безупречный, чистый платок, на котором не было ни единой капли его грязного мира.

- Моя жизнь... ничего не стоила, пока я не встретил тебя, Алия, - хрипло, почти шепотом произнес он, и его грозовые глаза затуманились от потери сознания. - Я провел всю жизнь во тьме. Но твоя вера... твоя чистота... это единственный свет, который я видел. Я бы умер сто раз, чтобы этот свет продолжал гореть. Отныне моя кровь принадлежит твоим правилам.

Его голова бессильно опустилась на грудь, и он потерял сознание. В собор ворвались медики синдиката, но я продолжала сидеть на полу, глядя на багровые пятна на мраморе. Кассиан Моретти пролил кровь, чтобы защитить мусульманку. И этот итальянский излом навсегда изменил ход нашей истории.