Глава 9. Между огнем и сталью

POV Алия

После триумфа на приеме прошла неделя. В «Моретти-Индастриз» всё изменилось. Капитаны семьи больше не перешептывались за моей спиной, а Кассиан стал еще более сдержанным, словно мое присутствие накладывало на его звериную натуру невидимые, но нерушимые оковы. Он строго соблюдал дистанцию, но я постоянно чувствовала его присутствие — в каждом принесенном в мой кабинет документе, в чашке чая с ароматом мяты, которая неизменно появлялась на моем столе каждое утро.

В пятницу днем Роберт молча открыл дверь моего кабинета.— Мисс Алия, босс просит вас спуститься на подземный уровень. Это касается безопасности вашей семьи.

У меня внутри всё похолодело. Я поправила свой серый платок, закрепив его булавкой, и последовала за гигантом. Мы спустились на лифте в технический сектор здания, где пахло сыростью, бетоном и железом.

Когда тяжелая герметичная дверь открылась, я оказалась в просторном, тускло освещенном помещении. В центре на металлическом стуле сидел связанный мужчина. Его лицо было в кровоподтеках — это был один из старших бухгалтеров компании, Марко. Кассиан стоял чуть в тени, сбросив пиджак. Рукава его белоснежной рубашки были закатаны, обнажая темные татуировки, а в глазах застыл привычный серый лед.

— Вызовите полицию, если он совершил экономическое преступление, — твердо сказала я, оставаясь у входа и не приближаясь ни к Кассиану, ни к пленнику.

— Полиция здесь не поможет, Алия, — низкий голос Кассиана эхом разнесся по бетонному бункеру.

Он медленно подошел к металлическому столу, на котором лежал... мой экземпляр Священного Корана в зеленом переплете. Сердце у меня пропустило удар. Кассиан взял Книгу — удивительно аккуратно, почти благоговейно — и посмотрел на меня.

— Марко — предатель. Он передал шифры оффшорных счетов Елене и «Совету Девяти». Из-за него на нас напали в Дубае. Из-за него твоя семья едва не погибла.

Он сделал шаг в мою сторону, останавливаясь на положенном расстоянии, и протянул Книгу на ладонях.— Ты говорила моему дяде о Высшем Суде. Ты говорила, что законы твоего Бога выше моих. Хорошо. Давай проверим это. Я предлагаю тебе решить судьбу этого человека. Найди в этой Книге закон, по которому я должен поступить с тем, кто поставил под удар жизнь твоего отца. Если твой закон велит отпустить его — я отпущу. Если велит наказать — я накажу его так, как написано. Решай, Алия. Между огнем моей стали и правдой твоей веры.

Это была очередная проверка. Самая сложная и изощренная из всех. Он хотел посмотреть, заставит ли меня личная обида и страх за отца предать принципы милосердия и справедливости, прописанные в Исламе. Он проверял, насколько моя вера крепка, когда дело касается мести.

Я сделала глубокий вдох. Я не прикоснулась к Книге в его руках, чтобы не нарушить границу, но посмотрела прямо в его грозовые глаза. В моей душе не было места жажде крови Моретти.— Мой Бог не одобряет предательства, Кассиан, — мой голос прозвучал чисто и уверенно в сыром воздухе бункера. — Но Он также говорит в Коране: «Воздаянием за зло является равноценное зло. Но если кто простит и установит мир, то его награда будет за Аллахом». И еще Он говорит: «О те, которые уверовали! Будьте стойки ради Аллаха, свидетельствуя беспристрастно, и пусть ненависть людей не подтолкнет вас к несправедливости».

Я перевела взгляд на дрожащего бухгалтера, а затем снова на Дона Моретти.— Вы хотите судить по Корану? Тогда слушайте: этот человек совершил преступление против закона государства и против вашей компании. Справедливость — это отдать его под суд присяжных, предоставив все улики, чтобы он понес законное наказание в тюрьме. Но если вы убьете его здесь, в подвале, вы ничем не будете отличаться от него. Вы совершите грех. Смерть Марко не сотрет вину, а лишь умножит тьму. Мой выбор — правосудие, а не месть.

Кассиан замер. Мои слова, пропитанные истинной мудростью и полным отсутствием личной злобы, заставили его опустить Книгу. В его глазах вспыхнуло такое мощное, сокрушительное уважение, что он на мгновение забыл, как дышать. Я не поддалась эмоциям, не потребовала крови врага, а показала ему величие прощения и законности.

— Роберт, — хрипло произнес Кассиан, не сводя с меня потрясенного взгляда. — Передай Марко и все папки с его махинациями в Скотленд-Ярд. Прямо сейчас. Через легальных адвокатов.

Бухгалтер зарыдал от облегчения, а Кассиан сделал полшага ко мне, его голос вибрировал от непередаваемого восхищения:— Ты снова сделала это, Алия. Ты заставила меня подчиниться твоим словам без единого выстрела.

Я лишь опустила взгляд из стыдливости, собираясь развернуться и уйти, как вдруг тишину бункера разорвал резкий, панический сигнал рации Роберта.

Гигант вытащил устройство, выслушал хриплый голос на том конце, и его лицо мгновенно побледнело. Он со страхом посмотрел на Кассиана.

— В чем дело, Роберт? Говори! — рявкнул Дон Моретти, мгновенно превращаясь в ледяного хищника.

— Босс... Конспиративная квартира на окраине. Охрана Тони ликвидирована, — быстро заговорил Роберт. — Лука... Лука сбежал из больницы со своими верными людьми. Елена помогла ему отключить глушилки. Они... они забрали отца мисс Алии. Зайда успели укрыть, но Ибрагим у них.

Мир вокруг меня рухнул в одно мгновение. Четки выпали из моих ослабевших пальцев, с тихим стуком ударившись о бетонный пол.

В ту же секунду телефон Кассиана в его кармане забрил. Он выхватил его и включил громкую связь. Из динамика раздался безумный, хриплый от боли и ярости смех Луки Моретти:— Привет, братец! Думал, твоя святоша спрячет тебя за своими проповедями? Твой тесть у меня. И если через три часа ты не перепишешь на меня и Елену все права на лондонские доки и коды от Дубая... я буду присылать тебе этого старика по частям. Начнем с его рук, которыми он так усердно молится!

— Лука, я уничтожу тебя! — взревел Кассиан, его голос сорвался на дикий крик ярости, а вена на лбу вздулась.

Но в трубке уже раздались короткие гудки.

Я стояла, не в силах пошевелиться, воздух застрял в моих легких. Мой отец, мой больной, слабый папа, снова оказался в руках монстра из-за меня. Я медленно опустилась на колени, чтобы поднять свои четки, но мои руки так сильно дрожали, что я не могла их удержать. Кассиан резко обернулся ко мне, и в его грозовых глазах впервые за всё время отразился неподдельный, дикий ужас — ужас за мою боль.