Глава 2. Первое правило Моретти

POV Алия

Порог стеклянного небоскреба «Моретти-Индастриз» в самом сердце Сити я переступила ровно в восемь утра. Солнце едва пробивалось сквозь лондонский смог, окрашивая стальные башни в холодный графитовый цвет. На мне был строгий деловой костюм свободного кроя и плотный платок цвета горького шоколада. Из украшений — только серебряное кольцо матери и стальная решимость, которую я надела вместо брони.

Перед выходом из дома я долго молилась на своем коврике. Мой отец всё еще спал после кошмарной ночи, а Зайд сидел на кухне, бледный и притихший. Я пообещала им, что всё будет хорошо. Альхамдулиллах, я жива, мой разум при мне, а значит, я смогу защитить свою семью.

— Мисс Алия? Пройдите к частному лифту, мистер Моретти ждет вас на последнем этаже, — вежливо, но совершенно безэмоционально произнесла девушка на ресепшене.

Двери лифта закрылись, отсекая меня от привычного, понятного мира. Скоростной подъем занял меньше минуты, но внутри у меня всё натянулось, как струна. Когда зеркальные створки разошлись, я оказалась в просторном приемном покое. Стены из темного дерева, приглушенный свет и панорамные окна с видом на утопающий в тумане Лондон. Здесь пахло большими деньгами и скрытой угрозой.

Массивная дверь кабинета Кассиана была приоткрыта. Я глубоко вздохнула, коснулась ткани платка у шеи, проверяя, всё ли закрыто, и вошла без стука.

Кабинет Дона Моретти напоминал логово хищника. Вместо строгого рабочего стола в центре располагалась лаунж-зона: низкие диваны из черной кожи, тяжелый мраморный столик и раскинувшийся у стены зеркальный бар. Сам Кассиан не сидел в кресле. Он стоял у окна, без пиджака, в одной жилетке поверх белоснежной рубашки. Закатанные до локтей рукава обнажали мощные предплечья, покрытые замысловатыми черными татуировками.

— Вы пунктуальны, Алия. Это хорошее качество для того, кто хочет выжить в моих стенах, — произнес он, не оборачиваясь. Его бархатный голос заставил меня внутренне подобраться.

— Я пришла работать, мистер Моретти, — холодно ответила я, оставаясь стоять у самой двери. Я держала в руках планшет с юридическими выписками. — Где мое рабочее место? В отделе кадров мне сказали, что...

— Твое рабочее место там, где нахожусь я, — Кассиан медленно повернулся. Его грозовые глаза сощурились, изучая мой внешний вид. Он явно ожидал увидеть страх или смирение после его вчерашних угроз, но я смотрела на него спокойно и прямо.

Он лениво подошел к бару, и в тишине кабинета раздался сухой, чистый стук хрусталя. Кассиан взял тяжелый стакан с толстым дном, бросил туда два кубика льда и медленно налил янтарную жидкость. Дорогой шотландский виски. Запах алкоголя мгновенно распространился по комнате, вызывая у меня внутреннее отторжение.

— Присаживайся, — он кивнул на кожаный диван. — Нам нужно разобрать документы по Сицилии. Но сначала... давай снимем это официальное напряжение.

Он подошел ко мне, его высокая, широкоплечая фигура полностью перекрыла мне свет. Кассиан протянул руку и поставил стакан на маленький столик прямо передо мной, а второй стакан, со льдом и виски, протянул мне, едва не касаясь моих пальцев.

— Выпей со мной, Алия. Это первое правило Моретти — мои люди должны уметь расслабляться, когда я этого требую. Нам предстоит долгий день, а неформальная обстановка располагает к доверию.

Я посмотрела на стакан в его руке, затем перевела взгляд на его идеальное, жестокое лицо. Это была проверка. Чистой воды провокация, попытка прощупать мои границы и сломать мой внутренний стержень в первый же час. Если я сейчас поддамся его давлению, я потеряю себя.

Я сделала шаг назад, увеличивая дистанцию и строго обозначая свое личное пространство. Мой голос прозвучал как удар колокола — ледяной, чистый и абсолютно непреклонный.

— Мистер Моретти, я согласилась быть вашим юристом, а не собутыльником. Моя вера категорически запрещает мне не то что пить алкоголь, но даже находиться рядом с тем, как его употребляют в неформальной обстановке. Если ваше «первое правило» требует от меня предательства моих принципов и законов моего Бога, то наша сделка аннулируется прямо сейчас. Можете возвращать своих людей к моему дому. Но помните: мертвый юрист не вернет вам семь миллионов. А я не нарушу свой запрет ни под дулом пистолета, ни ради ваших капризов.

В кабинете воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Было слышно только, как тихо тает лед в его стакане.

Кассиан замер. Его рука с виски осталась висеть в воздухе. Я видела, как на его шее дернулась жилка, а челюсть сжалась так, что побелели скулы. Он привык, что мужчины и женщины ломаются под его взглядом, умоляют о пощаде или заискивают перед его властью. Мой ледяной отпор, моя абсолютная готовность развернуться и уйти навстречу опасности вместо того, чтобы пойти на компромисс со своей совестью, выбили его из колеи.

Он медленно опустил руку и поставил стакан на барную стойку. Его взгляд потемнел, став почти черным от бушующей внутри ярости, смешанной с каким-то диким, ошеломленным удивлением.

Кассиан подошел еще ближе — так, что я почувствовала жар, исходящий от его тела, но его руки оставались за спиной. Он наклонился к моему уху, обжигая кожу своим дыханием, но я лишь сильнее сжала планшет, не позволив себе даже зажмуриться.

— Ты думаешь, что ты из стали, Алия? — тихо, с опасной хрипотой прошептал он. — Ты думаешь, твой Бог спасет тебя, когда мы приедем в Палермо? Там не будет правил Сити. Там будут волки.

— Волки охотятся на тех, кто боится, мистер Моретти, — я повернула голову, встречаясь с ним взглядом на расстоянии пары сантиметров. — А я боюсь только Одного. И Его имя — не Кассиан.

Кассиан резко отстранился. В глубине его серых глаз вспыхнул опасный, хищный огонь. Он впервые осознал ужасную для себя правду: обычные методы давления — деньги, угрозы, страх, физическое превосходство — на эту девушку в хиджабе не действуют. Она была несокрушимой скалой, о которую его привычная власть ломалась, как хрупкое стекло.

Он медленно вернулся к своему столу, нажал кнопку селектора и ледяным тоном произнес:— Тони. Принеси в мой кабинет кофейный столик. И найди для мисс Алии самый строгий рабочий стул. Похоже, у нас в офисе появился сотрудник, который заставит нас всех играть по совершенно другим законам.

Он посмотрел на меня через плечо, и я увидела, как его пальцы судорожно сжали край стола. Игра началась, и Кассиан Моретти впервые в жизни не знал, сможет ли он выйти из неё победителем.