Нил опять лезет не в свое дело

Они потеряли Кевина и Аарона на четвертом перекрестке.

Нил понял это секунд через двадцать после того, как стих топот ног за спиной. Он резко затормозил, подошвы кроссовок проехались по мокрому асфальту, и обернулся. Эндрю стоял в паре шагов позади, тяжело дыша, с ножом в одной руке и пистолетом в другой. Его глаза — холодные, карие, ничего не выражающие — смотрели сквозь Нила в пустоту переулка.

Их было четверо. Только что. А теперь двое.

— Где они? — голос Нила прозвучал резче, чем он хотел.

— Отстали, — Эндрю пожал плечами. — Или свернули не туда.

— И ты не остановился?

— А ты?

Нил сжал челюсть. Возразить было нечего. Та тварь — огромная, быстрая, не похожая на обычных зомби — вылетела из-за фургона так внезапно, что сработали только инстинкты: бежать, не думать, спасаться. Кевин крикнул что-то про магазин, Аарон рванул за ним, а Нил с Эндрю ушли в другую сторону.

Теперь они стояли в темном переулке, одни, и где-то вдалеке снова завыли сирены. Новые, механические — те, что ставили военные на вышках. Значит, прорыв. Значит, зараженные близко.

— Надо найти укрытие, — сказал Нил.

Эндрю ничего не сказал и двинулся вперед, не оглядываясь. Нил воспринял это как согласие.

Они нашли его через полчаса — заброшенный многоэтажный паркинг на окраине. Бетонные стены, выбитые стекла, въезд, заваленный остовом сгоревшей машины. Внутри пахло бензином, гарью и чем-то кислым. Но главное — тишина. И лестница, ведущая на верхние уровни, куда зомби не забредали без причины.

Эндрю поднялся первым. Нил — за ним, прихрамывая. В суматохе он подвернул ногу и теперь шипел сквозь зубы при каждом шаге.

Третий уровень. Четвертый. На пятом они остановились. Отсюда открывался вид на город — темный, мертвый, с редкими огоньками в окнах тех, кто еще жив. Луна вышла из-за туч, и бетонный пол залило серебристым светом.

Эндрю сел спиной к колонне, положив оружие на колени. Нил опустился рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло чужого тела. Он помнил правила. Эндрю не любил, когда к нему прикасались без спроса. Но сейчас, когда адреналин схлынул и холод пробрался под куртку, держать дистанцию было почти невыносимо.

— Ногу, — сказал Эндрю. Это был не вопрос.

— Я в порядке.

Эндрю повернул голову. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из камня — резкие скулы, жесткая линия рта, глаза, которые ничего не отражали. Он просто смотрел. И Нил, выдержав этот взгляд ровно пять секунд, сдался.

— Подвернул, когда прыгал через тот забор. Ничего серьезного.

— Покажи.

Нил закатал штанину. Лодыжка опухла, кожа приобрела синеватый оттенок, но кость, кажется, была цела. Он знал, как выглядит перелом. Слава богу, не в этот раз.

Эндрю посмотрел на ногу, потом снова на лицо Нила. Никакого сочувствия. Никакой тревоги. Только холодная, оценивающая внимательность. Так он смотрел всегда — на сводку новостей, на карту перед вылазкой, на врагов перед тем, как выстрелить.

— Плохо, — констатировал он. — Бежать не сможешь.

— Значит, не будем бежать.

— Значит, если нас найдут, ты умрешь.

— Похоже на то.

Эндрю моргнул. Единственное движение, выдававшее что-то похожее на эмоцию. Затем он достал из внутреннего кармана скомканный бинт — грязный, но еще стерильный внутри — и бросил Нилу.

— Затяни. Плотно.

— Ты носишь с собой бинты?

— А ты нет?

Нил не ответил. Он наклонился, морщась от боли, и начал неумело обматывать ногу. Пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от запоздалого шока. Эндрю наблюдал за ним секунд десять, а потом резко пересел ближе и вырвал бинт у него из рук.

— Ты делаешь это неправильно, — сказал он без интонации. — Дай сюда.

Его прикосновения были деловыми, почти грубыми. Никакой нежности — только эффективность. Но от того, что его пальцы касались голой кожи чуть выше лодыжки, по телу Нила пробегал электрический ток. Он смотрел на склоненную голову Эндрю — на светлые волосы, давно не стриженные и падающие на глаза, на то, как двигались его руки, сильные и уверенные.

— Готово, — Эндрю затянул узел и отстранился.

— Ага.

— Если ты сдохнешь, мне придется тащить тебя на себе.

— Ты бы потащил?

Эндрю поднял на него взгляд. И в этом взгляде — всего на секунду, на одно короткое мгновение — промелькнуло что-то, чего Нил не мог назвать. Что-то темное, глубокое, запрятанное так далеко, что сам Эндрю, вероятно, не знал о его существовании.

— Да, — сказал он. — Потащил бы.

Тишина. Лунный свет сместился, и теперь их разделяла только полоса тени от бетонной колонны. Нил не знал, кто сделал первый шаг. Может, он сам. Может, Эндрю. Но в следующую секунду расстояние между ними исчезло.

Поцелуй вышел жестким, почти болезненным (они давно перестали спрашивать друг у друга разрешения, да и времена явно были не те). Эндрю не умел иначе — он целовался так же, как дрался: напористо, без компромиссов, будто пытаясь что-то доказать. Его рука сжала воротник куртки Нила, притягивая ближе, и Нил ответил тем же — вцепился в плечи, прикусил нижнюю губу, услышал тихий, почти неслышный выдох. Это длилось, может, секунд десять. Может, минуту. А потом Эндрю отстранился — резко, как обрезал.

Его глаза снова стали пустыми. Ничего не выражающими.

— Хватит, — сказал он без интонации. — У нас нет времени.

Нил медленно выдохнул, отпуская его плечи. Внизу живота сладко заныло, губы горели, но он знал правила. Эндрю сказал «хватит» — значит, хватит.

— Ладно, — сказал он, отодвигаясь.

Эндрю встал, поднял с пола свой нож и проверил лезвие пальцем. Движения были спокойными, даже слишком спокойными для человека, который минуту назад целовался так, будто хотел сожрать.

— Надо найти их, — сказал он, глядя куда-то в темноту за разбитым окном.

Нил не стал спорить. Он поднялся, опираясь на здоровую ногу, и закинул рюкзак на плечо. Лодыжка ныла, но идти было можно. Медленно, осторожно, но можно.

Они спустились с паркинга на рассвете. Город встретил их тишиной — той особенной, звенящей тишиной, которая наступает перед самым утром, когда даже мертвые затихают. Небо на востоке порозовело, и в этом свете улицы выглядели почти нормальными. Почти как раньше.

Эндрю шел первым. Нил — за ним, чуть прихрамывая. Они миновали перекресток, где потеряли Кевина и Аарона, и двинулись дальше, туда, где начинался торговый квартал. Именно туда, по словам Эндрю, они должны были пойти.

Они наткнулись на них через час. Буквально столкнулись.

Кевин и Аарон выходили из дверей заброшенного магазина — старого, с выбитой витриной и покосившейся вывеской. Оба были взъерошены, помяты, но живы. Кевин держал в руках монтировку. Аарон прижимал к груди чей-то рюкзак — кажется, он нашел новый и забил его теми скудными вещами, что у них были.

— Вы живы, — сказал Кевин вместо приветствия. Голос у него был хриплый, будто он сорвал его криком.

— А ты наблюдателен, — отозвался Эндрю, даже не замедлив шага. Он прошел мимо Кевина, даже не взглянув на него, и остановился только возле Аарона. Близнецы обменялись взглядами — быстрыми, цепкими. Короткий кивок друг другу. Этого оказалось достаточно.

Нил остановился в нескольких шагах, переводя дух. Он посмотрел на Кевина — тот был бледен, под глазами залегли тени, но в целом выглядел так же, как всегда: собранный, напряженный, готовый в любой момент сорваться на бег или в драку. Потом перевел взгляд на Аарона.

И что-то было не так.

Аарон избегал его взгляда. Нет, он никогда не был с Нилом дружелюбен, но сейчас это было иначе — что-то новое в том, как он держался. Слишком прямо. Слишком скованно.

Они двинулись дальше вчетвером. Кевин и Эндрю ушли вперед, обсуждая, куда двигаться и где искать укрытие на следующую ночь. Нил и Аарон оказались рядом — просто потому, что так вышло. Просто потому, что Нил хромал, а Аарон, казалось, намеренно замедлял шаг.

Некоторое время они шли молча. А потом Нил почувствовал это.

Запах.

Аарон был омегой, и обычно он блокировал свои феромоны, как и все в их группе, как и сам Нил, — это было вопросом выживания. Но сейчас, на утреннем ветру, от него пахло иначе. Не только им самим. Поверх его собственного, сладковатого, едва уловимого запаха лежал другой. Тяжелый, древесный, с горьковатой нотой.

Кевин.

Нил знал этот запах. Они слишком долго жили вместе, чтобы не знать. И этот запах был на Аароне не так, как бывает после случайного прикосновения. Он пропитал его. Въелся в кожу.

Нил мог бы промолчать. Мог бы сделать вид, что не заметил. Но он никогда не умел держать язык за зубами, когда что-то казалось ему неправильным.

Он чуть прибавил шаг, сокращая расстояние между ними, и сказал так, чтобы слышал только Аарон:

— От тебя воняет Кевином.

Аарон споткнулся на ровном месте. Буквально — запнулся о пустоту и чуть не упал. Его голова дернулась к Нилу, и в серых глазах — таких же, как у Эндрю, но все же совсем других — мелькнуло что-то острое. Паника? Злость?

— Что? — его голос прозвучал резко, но тихо.

— Ты слышал, — Нил смотрел прямо перед собой, не оборачиваясь.

Аарон молчал несколько секунд. Потом выдохнул сквозь зубы.

— Не твое дело, Джостен.

— Я и не говорил, что мое, — Нил пожал плечами, по-прежнему глядя вперед, туда, где маячили спины Кевина и Эндрю.

Аарон смотрел на него с секунду, и Нил видел, чувствовал, как на его лице сменяются эмоции — гнев, стыд, раздражение и, наконец, что-то похожее на неохотное смирение. Он не сказал ничего. Просто ускорил шаг и пошел вперед, обгоняя Нила, чтобы поравняться с Эндрю.

Нил проводил его взглядом и усмехнулся про себя. Значит, вот как. Кевин и Аарон.

Мир действительно сошел с ума.